Наставник для Веры (СИ)

— Вер? Ты тут еще? — доносится из трубки голос Аллы.
— Пока да, но, наверное, сейчас буду заниматься тем же, что и ты сейчас.
— Мясо запекать? — недоверчиво фыркает и тут же добавляет: — Ты же ненавидишь готовить!
— И что с того? Как будто это мешало мне стоять у плиты с утра до ночи. Не думаю, что Марк умеет готовить, — на всякий случай чуть тише произношу я. Мне показалось, я слышала шаги, пока рассматривала содержимое холодильника.
— Умеешь ты находить приключения, — хмыкнула Алла. — Утром наберу. Ровно в девять утра. Обнимаю тебя!
— И я тебя!
Как же хорошо, что мы снова вместе! Без Аллы я бы совсем загнулась, просто бы не дожила до сегодняшнего дня, уверена в этом.
Вытаскиваю из холодильника ветчину, сыр и лоток яиц. Уже поздно, а сытную яичницу можно приготовить быстро.
— Ты что делаешь? — раздается за спиной голос Марка.
— Ай! — Я подскакиваю от неожиданности и с ужасом смотрю, как десяток яиц разбивается на белоснежной кафельной плитке кухни. Капец!
  
Глава 6
 
— Извините! — Оборачиваюсь к Марку, который недоуменно рассматривает желтую лужу на полу. — Я быстро. Сейчас.
Тут где-то должна быть тряпка. Господи, зачем я вообще влезла на чужую территорию? Меня же никто не просил сюда заходить, трогать то, что мне не принадлежит. Права Алла, ничему меня жизнь не учит!
— Да я сам, — спокойно произносит Марк, заставляя меня замереть у раковины. — Ты вообще-то в гостях.
— Мне жутко неловко. Я хотела ужин вам приготовить.
— Да я вижу, что неловко. — Он на удивление ловко и быстро для человека таких размеров подбирает с пола лоток и разбившуюся скорлупу. — Сама есть хочешь?
Мой пустой желудок отвечает быстрее меня. Надеюсь, Марк не услышал жалобное урчание.
— Не откажусь. Я могу приготовить что хотите. — Смотрю, как сильные руки быстро орудуют тряпкой на полу. Оказывается, не все мужчины считают уборку недостойным себя делом.
— Да я сам могу. — Марк, наконец, подходит ближе и добродушно ухмыляется. Глаза светятся чем-то совершенно для меня непонятным, но, похоже, не опасным. Он оделся, на нем сейчас черная рубаха навыпуск, которая не делает его более мрачным или устрашающим. Скорее, загадочным.
— Сами? Будет здорово. — Киваю головой и прячу руки, всегда так делаю, когда чувствую себя виноватой. — Я могу помочь, если разрешите.
— Не откажусь. Ты мясо ешь?
— Конечно!
Наблюдаю, как Марк вынимает из холодильника два больших стейка в упаковке известного бренда, а еще пакет с овощами и, кажется, зеленью. Да, Дубровская, а ты его яичницей с ветчиной собралась кормить.
— Давайте я овощи помою.
— Помой, конечно. — Он беззаботно соглашается со мной, словно каждый вечер кормит незнакомых девиц у себя на кухне. Спокойный как танк. Хотя нет, танки не бывают доброжелательными, они прут не разбирая дороги.
— А… извините, Марк, а вы один здесь живете? — задаю вопрос, на который в обычной ситуации никогда бы не осмелилась. Да я сама к этому человеку и за километр бы не подошла. Но с сегодняшнего дня у меня, похоже, и правда началась совершенно новая жизнь. И все в ней теперь будет по-другому.
— Один, — коротко отвечает, и я понимаю, что вряд ли он сейчас мне выложит всю историю своей жизни. — Мясо какой прожарки любишь?
— Я? Хорошей такой, чтобы без крови, пожалуйста.
Быстро хватаю пакет с овощами и зеленью и отправляю его в раковину. Сама же вызвалась помогать, а вместо этого неуместный вопрос задаю. И что я хотела услышать? Что у него тут табор цыган тусуется или жена с шестью ребятишками? Укроп, кстати, свежайший, похоже, не из супермаркета. И пахнет-то как! Да тут все такое — огурцы, помидоры, морковь… Точно, здесь же местный рынок должен быть рядом, все-таки деревня.
Пытаюсь вспомнить, где мама покупала овощи, когда мы жили в Алехине, но не получается. Может, у соседей? Не помню, чтобы мы вместе с ней куда-то далеко ходили. Я вообще мало что помню о той поре, мне и было-то семь лет тогда. Только то, как с Аллой по огородам носились и на бывшее колхозное поле ромашки с одуванчиками бегали рвать. Мы с Кучеровой так и познакомились. Мое самое счастливое время. Всего два лета здесь и провели, а потом мама перестала снимать дом. Скорее всего, денег просто не было. Но с Алкой мы продолжали дружить уже в Москве, благо жили в одном районе.
 
— Давай-ка сюда. Ты их уже хорошо промыла.
Марк аккуратно забирает у меня овощи с петрушкой и укропом, а я, спохватившись, быстро закрываю кран.
— Извините, я задумалась.
— Да за что извиняться-то? — Марк добродушно усмехнулся, а его глаза внимательно смотрят на меня.
Я неопределенно пожала плечами. Просто я нерасторопная, когда волнуюсь, а сейчас и вовсе на взводе. Но ему знать это необязательно. Нам с ним детей не крестить, как говорится.
— Тарелки достанешь? — Он будто и не заметил мое неловкое молчание. — В шкафу над раковиной глянь.
У Марка все как-то просто и легко получается, само собой. Он, наверное, уже и забыл, что я расколотила яйца на его кухне, что решила сама, без спросу, похозяйничать. Меня попросил овощи порезать и зелень на тарелки выложить, а сам колдует у плиты. Запах стоит такой, что у меня вот-вот желудок слипнется.
— Ну вот и готово.
Мне кажется, он еще договорить не успел, а я уже подсунула ему тарелки.
— Проголодалась?
— Очень!
Стараюсь есть медленно, считаю про себя до пятнадцати и только после этого проглатываю очередной кусок стейка. Это просто божественно! Скажи мне кто еще сегодня утром, что вечером я буду есть мясо в чужом доме с незнакомым мужчиной…
— Ну как, сейчас получше? — Марк откинулся на спинку стула и сцепил пальцы в замок.
— Намного, — переводя дыхание, признаюсь я. — Вы снова спасли меня. Теперь от голодной смерти.
— Да мне приятно накормить тебя. Я и есть не люблю в одиночестве. Так зачем ты на ночь глядя сюда приехала одна?
Живот снова скрутило, но на этот раз совсем не от голода.
— Так я же сказала, — стараюсь говорить как можно беззаботнее, — у подруги здесь дом, вот хочу остаток лета здесь провести.
Кстати, совершенная правда.
— Значит, не испугалась такого соседства и все равно останешься? — Марк продолжает внимательно смотреть на меня.
— Ну да. Я думаю, они попугать хотели. Но если вы с этим белобрысым поговорите утром, как обещали, так вообще здорово. И по ночам я по этой деревне точно больше ходить не буду.
— Почему так?
— Некогда будет. — Не вижу смысла скрывать. — Я работать буду.
— Работать?
— Ну да, я графический дизайнер. Начинающий пока, но заказы уже есть. Могу работать где угодно.
Главное, чтобы планшет был рядом.
— Ты на дизайнера учишься?
— Нет, — отвечаю с улыбкой. — Совсем нет. Я учусь на истфаке, но вряд ли буду по специальности работать. Мне больше нравится макеты рисовать, коллажи делать...
— А чего тогда не учишься любимому делу?
Марк вроде простые вопросы задает, невинные, но я уже пожалела, что начала отвечать на них. Однако и молчать будет невежливо.
— Так получилось. А вы… вы чем занимаетесь?
— Я? Я ученый.
— Вы… кто? — переспросила я, потому что мне чушь какая-то послышалась.
— Я — ученый, Вера, — безмятежно сказал Марк, скрестив на груди свои сильные руки. Из-под чуть задравшихся рукавов проглянули татуировки. — Занимаюсь исследованиями в области библеистики и иудаики.
— Библеистики… — тупо повторила я. — Иудаики…
Со священными текстами вот этот улыбчивый двухметровый бритый наголо амбал у меня никак не ассоциировался. Но Марк, похоже, не шутил.
— Вы здесь этими исследованиями занимаетесь? В Алехине?
— Я, как и ты, могу заниматься любимым делом где угодно. Но здесь я по другой причине.
  
Глава 7
 
Марк — такой же не местный, как и я. Но в отличие от меня он постоянно живет не в Москве, а в Нью-Йорке. Я про ужин совсем забыла, когда его слушала. Так и сидела с открытым ртом, пока он рассказывал. Безумно интересно. Просто другой мир, нет, другая вселенная.