Жена или смерть (сборник)

- Я бы хотел, чтобы ты этого не делал, Тед, - сказал Дентон.
- Я бы тоже этого хотел, - мрачно отозвался Уинчестер. - Я не знаю, что со мной стряслось.
- Можешь сказать, что ты увидел красное
[1], - усмехнулся Кейз.
- Черт возьми, Амос! Миссис Гест - очень приятная женщина, и я не мог позволить, чтобы про нее плохо говорили, тем более что ее муж в могиле. Но я понимаю, Джим, что поступил плохо.
- Я скажу, что я сделаю, Тед.
- Уволишь меня? Я сам уйду.
- Я дам тебе пять долларов. Этого достаточно, чтобы погулять в этом городе.
- Джим…
- Ты не хочешь?
- Спасибо, Джим.
- Я тоже хочу, - сказал Амос Кейз.
- Ты! - закричал Дентон. - Да стоит тебе дать доллар, как ты подавишься виски. Ты уже насосался больше, чем я. Иди работай.
- Ах ты, капиталист несчастный, - усмехнулся Кейз и ушел.
В 3.30, когда в конторе никого не было, Дентон снял трубку и набрал номер Корин.
Глава 20 
К телефону подошла мать Корин. Она так сердечно приветствовала его, что он понял, что до нее еще не дошли сплетни о нем. Он облегченно вздохнул.
- Как себя чувствует Корин, миссис Чейз?
- Хорошо, Джим. Конечно, она подавлена, но я думаю, что самое страшное позади. Вы хотите поговорить с ней?
- Она подойдет?
- Она дала мне список людей, на звонки которых она будет подходить к телефону, и вы значитесь в нем первым.
- Хелло? - услышал Дентон голос Корин.
- Ты хорошо себя чувствуешь, Корин?
- Я рада, что ты позвонил, Джим. Я сегодня о многом передумала. Я была ужасно эгоистична. Я даже не спросила, есть ли какой-нибудь прогресс в делах полиции. Они ищут кого-нибудь?… Я имею в виду убийцу Анджелы?
«Бедняжка Корин, - подумал он. - Смерть Джорджа она не хочет считать убийством».
- Пока самый главный подозреваемый я.
- О нет! Я думаю, они после первого допроса поняли, что ты ни при чем. Они не могут обвинить тебя.
- Они, конечно, учитывают и другие возможности. Может быть, они найдут что-нибудь. Но я позвонил не из-за этого. Как ты себя чувствуешь?
- Похоже, что вернулась к жизни, Джим. Только сейчас я начинаю понимать, что он исчез навсегда. Но я себя чувствую хорошо. Фред завтра уезжает и сестра тоже, а мама остается, а также родители Джорджа. Они хотят заняться делами магазина, ведь я в этих делах не разбираюсь.
- Долго пробудет твоя мама?
- До понедельника. Я уверена, что к тому времени я совсем приду в себя.
- Я могу что-нибудь сделать для тебя, Корин?
- Ничего, Джим. На следующей неделе, возможно.
- Ты молодец. Я еще позвоню тебе.
- Да, пожалуйста.
Он положил трубку.
Живучесть человека замечательна. Корин глубоко любила Джорджа, и его смерть явилась для нее сильнейшим ударом. Однако прошел день его похорон, и она уже возвращается к жизни. Еще месяц, и она станет прежней Корин. Через год мысли о Джордже не будут вызывать сильного волнения. Хуже всего, что она станет одинокой, но и это не продлится долго. Корин всего тридцать лет, так что для нее не все потеряно. Она еще будет счастлива.
«А я?» - Джим Дентон торопливо поднялся из-за стола, взял пальто и шляпу и вышел из редакции «Кларион».
В этот день газета вышла, но на улице лежали связанные пачки газет, которые никто не разнес по адресам. Он взглянул на часы. Начало пятого, а занятия в школе кончились в четверть четвертого. Значит, ребята решили отказаться от доставки газеты.
Ну и черт с ними. Пусть пропадает бумага.
Конечно, это их родители. Разве можно доверить невинным сыновьям работать на убийцу? Он цинично усмехнулся, подумав о дальнейшем развитии событий, возможно, начнут бить окна «Кларион» камнями. Или напишут на стенах грязные слова. Здесь и дома. А потом - кто знает? - может, придут к нему с веревкой.
Дентон пожал плечами и направился через площадь к зданию суда. Окружной прокурор и начальник полиции снова были вместе и сидели в кабинете Спайла.
 
- Хелло, Джим, - поспешно сказал Спайл.
Кросби промолчал.
- Привет, Эджи, - сказал Дентон и положил на стол Спайла пустой спичечный коробок, который нашел в барахле Анджелы. Кросби взял коробок, осмотрел его и покраснел.
- Что это значит?
- Если вы не знаете, то почему покраснели?
Окружной прокурор неожиданно сломал коробок и бросил в корзину для мусора.
- Я сделал то же самое, когда нашел на подушке записку Анджелы, - заметил Дентон. - Вы понимаете. Ральф? Такова человеческая натура.
Кросби поджал губы. Дентон засмеялся и повернулся к Спайлу.
- Ты разговаривал с Виаттом и Тревором, Эджи?
Начальник полиции мрачно кивнул.
- В охотничьем доме.
- Ну?
- Ну… - начал Спайл и закашлялся. - Конечно, Джим, я действую медленно. Я же не могу сразу начинать с обвинений. Я делал вид, что пытаюсь проследить передвижения Джорджа в ту ночь. Я делал вид, что мне известно о возможности появления Джорджа у них. Они отрицают это. Не мог же я сказать им, что Тревор изменился в лице во время разговора с тобой.
- Значит, ты вообще ничего не узнал?
- Ну, я видел там четыре охотничьих ружья. Два из них двенадцатого калибра.
- Это напрасная трата времени, - вмешался Кросби, - Анджела в ту ночь не встречалась ни с каким любовником.
- У вас есть основания для такого мнения, господин окружной прокурор? Вы считаете, что моя жена была выше этого?
- Я, кажется, чту память вашей покойной жены больше, чем вы!
Дентон достал из кармана записку, подписанную Куртом, и сунул под нос Кросби.
- Вещественное доказательство номер один. Узнаете почерк?
- Нет, - снова покраснел Кросби.
- Эджи знает. Не так ли, Эджи? - Дентон положил записку перед Спайлом. - Ты помнишь, как в школе передавал наши записки? Ты не можешь не знать этот почерк.
- Курт Оливер, - медленно сказал Спайл.
- Верно. Я случайно подумал о вещах Анджелы и нашел это там. Чисто исторический интерес, конечно. Курт не был у Виаттов, поэтому он не может быть человеком, с которым она договаривалась о бегстве. - Он выложил на стол следующую записку. - Вещественное доказательство номер два. Знаком почерк? - Кросби покраснел, а Дентон выложил картонное сердце. - Вещественное доказательство номер три. Записка написана Арнольдом Лонгом, вашим предшественником, не так ли? Вещественное доказательство номер четыре вы сами бросили в корзину. Я немало потрудился ночью. К счастью, она сохранила записки всех своих любовников. Их было двадцать шесть. С тех пор, как я на ней женился. До этого я не считал.
Краска сошла с лица Кросби, и он побледнел.
- Вы лжец, Дентон. Вы проклятый лжец.
- Я понимаю, вам стыдно признаваться, что вы были любовником проститутки. Увы, это так, Ральф. Я полагаю, другие это знали и не брезговали поваляться в грязи. Но не вы. Вы влюбились в нее. Вы все еще под влиянием своего чувства. Неужели до вас не доходит то, что давным-давно известно всему городу? Что моя жена и ваша одноразовая любовница была готова лечь под любого мужика?
- Вы… заткните… свой грязный рот! - рявкнул Кросби. Он с трудом пытался взять себя в руки. Спайл и Дентон молчали. Кросби достал платок и вытер лицо. На мгновение Дентон пожалел его.
- Послушайте, Ральф, - спокойно сказал он, - не думайте, что меня это радует. Не забудьте, что рогоносцем все же был я, а не вы. И только поэтому я оказался подозреваемым в ее убийстве. Но будь я проклят, если у меня когда-нибудь возникала мысль избавиться от нее подобным образом. Я не испытываю любви к электрическому стулу и не хотел бы оказаться на нем. Вы не хуже меня знаете, что она бросила вас ради нового любовника. И с этим мужчиной она хотела удрать от меня. Может быть, вы, Ральф, отбросите свои личные чувства и всерьез подойдете к этому делу?
Кросби встал и вышел.