Ошибка комиссара (СИ)

Замкнулась в себе, стала искать спасение в работе. Читала, сама себя воспитывала в духе минувших времен.
Раньше они жили вместе с тетушкой, в этой комнатушке, но десять лет назад умерла бабушка, оставив дом в Череповецком районе и тетя Валя уехала на «малую» родину. Видимо, тетя решила, что так племянница быстрее устроит личную жизнь.
Но уж какая личная жизнь? Кажется, со временем отошла от своего горя, но так и не встретила никого, за кого бы хотелось выйти замуж, родить детей. Была даже пара романов, но так, не всерьез. Те люди, которые хотят жениться, в библиотеки ходят нечасто, приходят либо совсем молодые, либо уже зрелые, имевшие семьи. А она не ходит ни на танцы, ни в клубы. А со временем, уже после тридцати пяти, махнула на себя рукой. Детей заводить поздно, а если не будет детей, так к чему и замужество?
Вот такая получилась история. Совсем невесёлая. Жаль женщину. Останься жив ее отец, росла бы она дочерью какого-нибудь большого военачальника и забот не знала. На войне и росли быстро, правда, и падали порой стремительно. Так что Лев Никодимович вполне мог оказаться и генералом. Была бы Аэлита генеральской дочкой. А если бы не погиб жених, то и жизнь сложилась бы по-другому. По сути — жизнь прошлась огненным колесом по ее судьбе не один раз, а минимум, дважды.
— В какой, ты говоришь, деревне тётушка-то сейчас живёт? — на всякий случай уточнил я. — То, что недалеко от Яганова, я запомнил. А название какое-то птичье…
— В Кукушкино.
Село Яганово я знал, а вот про Кукушкино слышал впервые. Но мало ли у нас деревень, исчезнувших с лица земли? Хорошо еще, что некоторые села уцелели.
Стоп. А почему это я считаю, что про Кукушкино услышал впервые? Ведь бьётся же в мозгу какая-то мыслишка относительно этого названия. Нет, не вспомнить. Сейчас, пожалуй, важней другое. Наш Роберт теперь тоже знает про эту деревню.
Кукушкино… Епанчины… Кукушкино… Епанчины… Две женщины с одинаковой фамилией… Большая трагедия…
Бессвязные мысли не давали покоя. И я, наконец, вспомнил.
[1] Ленинградское Краснознаменное училище военных сообщений имени М. В. Фрунзе
  
Глава семнадцатая
 
Цена инспектора
 
Однако, пора и честь знать, в том смысле, что не вечно же я буду злоупотреблять «марсианским» гостеприимством. Особенно когда есть над чем поразмышлять в одиночестве. Свою лениво пробуждающуюся память ещё рановато выворачивать перед Аэлитой, да и не уверен я пока ещё ни в чём. Так, какие-то ошмётки воспоминаний, создающие тревожный фон, но никакой конкретики. И спросить, как всегда, не у кого.
— Мне пора, — без всяких предисловий заявил я и начал собираться.
— Алексей, а у вас там с Ольгой всё серьёзно? —тоже без всяких предисловий вдруг спросила Аэлита.
Я удивлённо воззрился на неё.
— Кто же в таких случаях тебе правду-то скажет, милая моя? Уже взрослая, сама понимать должна.
В этот раз Аэлита не отреагировала на мой толстый намёк относительно возраста. Она ждала ответа.
Во мне проснулось любопытство.
— И вообще, а почему ты об этом спросила? Знаешь что-либо от Ольги?
«Марсианка» не замедлила отыграться:
— Милый мой, кто же тебе в такой ситуации правду-то скажет?
Что ж, один — один. Молодец, девчонка! С девчонкой я, конечно, перехватил, но это же не вслух.
— Да, пожалуй, ты права. Но я тем не менее скажу правду. У нас с Ольгой всё так серьёзно, так серьёзно, что вообще никак. Вот никак — и всё. Хорошие знакомые — и не более. Хочешь верь, хочешь не верь.
Поверила Аэлита или нет, меня беспокоило не сильно. Не хватало ещё игру в угадайку затеять.
— Всё равно я бы не хотела, чтобы Ольга знала о…
Аэлита замялась с формулировкой, чего бы она не хотела, но это было и так ясно. Я постарался пресечь её мучения.
— Ты совершенно не знаешь мужчин. Поверь, на такие темы обычно позволяют себе болтать только импотенты-теоретики. Ты же меня к ним не станешь относить? — я лукаво глянул на неё. — Настоящий мужик никогда опустится до такого.
 
Что-то у нас разговор совсем не туда пошёл.
— Ты вот что, — начал я, уходя от опасной темы, — будь всё-таки поосторожней. Если что-то начнёт происходить, дай мне знать. Я тебе там на столе оставил номера телефонов общежития, меня позовут, если я дома, и рабочий. Вдруг, несмотря на наши заклинания, твой Роберт объявится.
Мы попрощались неловко и чопорно, раскланиваясь и не подавая друг другу рук. Ситуация как будто вернулась к началу нашей встречи здесь же на крылечке. Я уже повернулся, чтобы выйти, когда Аэлита меня окликнула:
— Лёша!
Так она меня ещё не называла. Я обернулся.
— Спасибо тебе!
— За что? — удивился я.
— За всё! — не стала она мелочиться.
Подошла ко мне и торопливо целовнула то ли в губы, то ли в щёку. И тут же добавила:
— Только это ничего не значит.
И легонько подтолкнула в спину — иди уже.
Вот теперь и думай, что хочешь.
Я шёл на работу замаливать грехи, если моё отсутствие стало заметным, и размышлял над несправедливостью нашей службы. Выиграл — молодец, не повезло — сам виноват, вот тебе всеобщая обструкция и пожизненный эцих с гвоздями[1].
Ужасно не хотелось влезать в шкуру частного сыщика. Спрашивается, кто их любит, этих сыщиков? Клиенты и потерпевшие, обратившиеся с жалобой или просьбой, постоянно что-то недоговаривают, а то и врут, принимая сыщика за свою прислугу, должную тупо отрабатывать денежку, а не проявлять творческую инициативу в деле по расследованию преступлений. А уж как полиция-то к ним относится! Вот, разве что, с Шерлоком Холмсом да с Эркюлем Пуаро инспектора считались, да и то, через раз. Опять-таки, это литературные персонажи, а в реальности полицейский попросту упрятал бы самодеятельного детектива в камеру, чтобы тот не мешал расследованию. А уж в условиях социалистической законности и наличия советских правоохранительных органов, частных сыщиков попросту не должно быть. Поэтому, придется соблюдать максимум осторожности и вести себя не так, как пишут в детективах, а сообразно моей должности и положению. То есть — отрабатывать полученную информацию, чтобы, при малейшей возможности, дать делу законный ход.
Титана я застал на рабочем месте. Он взирал на меня с большим любопытством и на всякий случай поводил носом в надежде уловить флюиды порочных увлечений, но лишних вопросов задавать не стал. Разумеется, моему соседу по кабинету было жуть, как любопытно — отчего это насквозь положительный Леха опоздал аж на три часа, и его пришлось «прикрывать», но Титанов умел молчать. Первые выводы сделал — перегаром не пахнет, значит не водка, а женщина. Будь на его месте Джексон или Серега Савин, то сейчас бы начали докапываться — как мол, девушка-то, ничего? А муж у нее есть? А нет — то серьезно ли все у нас, а коли серьезно, то когда свадьба и будет ли «простава» трудовому коллективу? Мой экс-наставник, в этом отношении был золото. Если надо — сам расскажу, а нет, так и ладно.
Титан же кивнул на мой стол, где лежали отписанные мне материалы, требующие разрешения. Бегло посмотрел первый — сообщение из травматологии об оказании помощи гражданину Саенко. Присел, полистал, проникся. Вот с этим придется разбираться прямо на месте. Еще один матерьялец, напрашивавшийся на отказной, может и полежать, а я решил, что лучше-ка сейчас умчусь по делам, нежели стану сидеть тут и ждать, пока не явятся мои боевые товарищи и не начнут изводить расспросами. А мне хвастаться своими любовными похождениями было не с руки. Не тот, понимаете ли, случай.
А так, пока бегаю, глядишь у народа и интерес ко мне пропадет. Вдруг появится более завлекательная тема, нежели опоздание Воронцова?
Саенко жил в получасе ходьбы от отдела. Парень молодой, постарше меня нынешнего года на два. Пребывал он даже не на больничном, а на выходном, а по поводу своей травмы — рассеченного затылка, зияющего теперь выбритой плешкой и яркой зелёнкой, поведал, что поссорился вчера с приятелем, получил от него в пятак, отлетел в сторону и ударился затылком о батарею, но заявлений писать не станет и претензий не имеет. Дескать, дело у них сугубо личное, в котором замешана девушка. Все ясно — лосиные бои из-за самки, в которых самцы обламывают друг другу рога. Не знаю, кому и когда помогала драка, чтобы девушка осталась с ним, а не ушла к сопернику? Сомнительно, чтобы девушка выбрала себе сильнейшего из соперников, она-то, чай, не лосиха. Ну да их дело. А мне так и проще. Если к обидчику претензий нет, то я и настаивать не буду. Заполучив объяснение с собственноручной подписью потерпевшего, поковылял обратно, вспоминая виденные в прошлой реальности американские фильмы. Вон, до чего же тамошним копам хорошо живется! Никто из них даже не подумал бы, что материалы, касающиеся какой-то травмы, следует проверять по месту жительства, да еще и расспрашивая потерпевшего. Там все просто — если тебя насмерть не убили, а ты сам не явился в участок, чтобы подать жалобу, так и гуляй себе лесом. Ну, или техасской степью. А то и так — получил житель Мичиганщины или Оклохомщины тяжкие телесные повреждения (жена, скажем, с двух рук пальнула), но выдвигать обвинения не желает. Не желаешь — так твоя воля! Жена владеет оружием на законных основаниях? Если да, так какие проблемы? Это вам не Советский Союз, где по «тяжким» уголовное дело возбуждают на автомате, а потом ломай голову — как бы его угробить?