Стальной король (ЛП)

Вероятно, он нашел себе новую замену в The Betsy, чтобы составить компанию. Для Дэша Слейтера найти женщину, готовую затащить его в свою постель, было проще простого. Иногда для этого достаточно просто поздороваться. От одной мысли о том, что он скажет эти слова другой женщине, у меня свело живот.
Я бросила свой сэндвич, большую часть которого так и не съела. За последнюю неделю у меня не было особого аппетита. Грызущее чувство, что я завязываю с историей Амины Дейли, изматывало мои нервы.
Как Дрейвен мог не хотеть найти убийцу Амины? Как Дэш мог оставить зацепку без внимания? Особенно учитывая то, как сильно он верил в невиновность своего отца.
Это не имело смысла. Это было похоже на сдачу.
За последние две недели я ничего не написала ни о ее убийстве, ни о Tin Gypsies. Мои рассказы были посвящены летним мероприятиям в городе, в частности, предстоящему параду в честь Дня Независимости и различным праздничным мероприятиям.
Потому что я еще не знала, что писать. Без новой информации по делу об убийстве Амины или без сведений о том, когда Дрейвен предстанет перед судом, печатать было нечего. И я не была готова писать статью о бывшем Президенте Tin Gypsy MC.
Информации, которую Дэш сообщил мне под запись, хватило бы для легкой воскресной статьи. Да еще и популярной. Но для меня эта история была скучной. Безжизненной. Хорошим материалом было все то, что он рассказал мне без протокола. Поскольку он выполнил свою часть сделки — не скрывать от меня ничего, я тоже выполнила бы свою.
Или нет?
Встреча в гараже снова и снова прокручивалась в моей голове. Настойчивое требование Дрейвена не разговаривать с дочерью не давало мне покоя. Я не знала этого человека, но он был так тверд.
Всегда ли он был таким? Может, он просто пытался запугать меня? Я поверила его угрозе, больше, чем любой угрозе Дэша. Если я пойду к дочери Амины, он будет мстить. Он даже может причинить мне физический вред.
И именно поэтому я должна была пойти.
Настойчивость Дрейвена была не просто щадящей чувства убитого горем ребенка. Он что-то скрывал. Неужели я была единственной, кто это видел?
Либо Дэшу было все равно, он был ослеплен верностью своему отцу, либо Дэш знал секрет Дрейвена и лгал мне — что означало, что в моей истории будет каждое слово, сказанное им о Цыганах.
Я ждала, не появится ли что-нибудь — не появилось. Убийцы, у которых есть хоть капля здравого смысла, не говорят об убийстве. И уж точно не хвастались тем, что подставили известного преступника. А убийца Амины был умнее, чем ваш среднестатистический жующий медведь.
К черту угрозы Дрейвена. И к черту Дэша за то, что заставил меня скучать по нему. Кроме того, Дрейвен никогда не узнает, что я уезжаю. Только если он тоже не следил за мной.
Взяв телефон, я открыла приложение United Airlines и зарегистрировалась на свой рейс, вылетающий завтра утром в Денвер.
Затем я открыла желтый блокнот, лежащий рядом со мной, и в сотый раз перечитала адрес Женевьевы Дейли.
 
 
 — СПАСИБО, — сказала я своему водителю Uber, выходя из машины.
Поздний утренний воздух в Колорадо был свежим и теплым. Ярко светило солнце. Я встала задолго до рассвета, чтобы доехать до Бозмена и успеть на свой рейс, наблюдая восход солнца из своего крошечного окошка в самолете. Затем я заказала поездку к Женевьев.
Все кондоминиумы на этой улице были одинаковыми — ряды коричневых обшивок с белыми решетчатыми окнами. У Женевьевы возле двери стоял плантатор, полный фиолетовых и розовых петуний, которые украшали ее крыльцо.
Я глубоко вздохнула, отвела плечи назад и пошла по тротуару. Уверенно постучав, я стала ждать.
Возможно, мне следовало сначала позвонить, но, не желая вызывать вопросы или доносить до Дрейвена, что я связалась с ней, я рискнула нанести неожиданный визит. Было рискованно, что она вообще будет дома, но сегодня была суббота, и я надеялась, что мне повезет. Если нет, мой обратный рейс будет отложен до тех пор, пока я не найду время увидеться с ней.
 
Легкие шаги, быстрый щелчок замка, и дверь открылась.
— Привет. — Она улыбнулась.
— П-привет. — Я дважды посмотрела. Она была так похожа на Амину. Знакомая, но было и что-то еще. Что-то, что я не могла определить.
У нее были темные и длинные волосы, завитые в густые спирали. Ее лицо было в форме сердца с безупречной кожей. Ее глаза были глубокого карего цвета, который, я была уверена, я уже где-то видела. И у нее были подбородок и рот ее матери.
— Могу я тебе помочь?
Я вывела себя из ступора, улыбнулась и протянула руку. — Привет. Я Брайс Райан. Ты Женевьева Дейли?
— Да. — Она нерешительно взяла мою руку. — Я тебя знаю?
— Нет. Мы никогда не встречались. Я репортер из Клифтон Фордж Tribune.
— О. — Она отстранилась, подняв руку к двери.
— Я надеялась, что ты захочешь мне помочь, — сказала я, прежде чем она успела меня отгородить. — Я пишу специальную статью о твоей маме. Историю, которая покажет, кем она была и какой была ее жизнь раньше.
Ее глаза сузились. — Почему?
— Потому что ее смерть была ужасной и трагичной. Потому что людей, погибших таким образом, так часто помнят по тому, как они умерли, а не по тому, как они жили.
Женевьева позволила моим словам затянуться. Я была уверена, что она захлопнет дверь перед моим носом, но затем нерешительность на ее лице исчезла, и она открыла дверь шире. — Входите.
— Спасибо. — Я шагнула следом за ней, выпустив дыхание, которое я сдерживала. Когда я вдохнула, аромат шоколада и коричневого сахара заполнил мой нос. Мой желудок заурчал от голода, вызванного тем, что я съела только маленький пакетик кренделей в самолете. — Здесь невероятно пахнет.
— Я испекла шоколадное печенье. По маминому рецепту. Мне ее сегодня не хватало.
— Я так сожалею о твоей потере.
Она грустно улыбнулась и провела меня через чистую и уютную гостиную в уголок для завтрака рядом с кухней. — В некоторые дни мне кажется, что это не реально. Что я позвоню ей, а она возьмет трубку.
— Вы были близки? — спросила я, когда она пригласила меня сесть на стул.
— Были. Когда мы росли, нас было только двое. Она была моей лучшей подругой. У нас были трудности, когда я была подростком, обычные ссоры между матерью и дочерью. Но она всегда была рядом со мной. Она всегда ставила меня на первое место.
— Похоже, она была отличной мамой.
Ее глаза наполнились слезами. — Почему он так поступил с ней?
Она имела в виду Дрейвена. Женевьев думала, что Дрейвен убил ее мать. Дэш посеял в моем сознании достаточно сомнений, чтобы я допускала возможность его невиновности.
Но насколько я знала мир, насколько знала Женевьев, Дрейвен Слейтер был убийцей Амины.
— Я не знаю. Я бы хотела, чтобы все было по-другому.
— Я тоже. — Она впопыхах оттолкнулась от стола, пошла на кухню и достала два стакана из буфета. Затем она наполнила их молоком из холодильника и поставила на стол. Затем она поставила тарелку со свежеиспеченным печеньем. — Я с горя ем. Если ты уйдешь отсюда и на этой тарелке останется хоть одно печенье, я буду разочарована в нас обоих.
Я засмеялась, взяв печенье. — Мы не можем этого допустить.
Первое печенье было съедено, за ним быстро последовало второе. После третьего мы выпили по глотку молока, потом посмотрели друг на друга и улыбнулись.
Возможно, она показалась мне знакомой, потому что была такой приветливой. Такой дружелюбной. Она привела меня в свой дом, поделилась частичкой своей матери и доверила мне заботиться о ней. Наивная? Да, немного. Или она не была приучена к миру. Она не ожидала, что люди будут лгать, обманывать и воровать.
Я завидовала ей.
— Боже, какие вкусные. — Я взяла четвертое печенье.
— Правда? Я не знаю, где она взяла этот рецепт, но это единственный, который я когда-либо буду использовать.