Химера (СИ)
— Совсем забыл, старый я склеротик! Вот обещанный аванс, — крикнул он, разворачиваясь ко мне и протягивая упаковку тысячных купюр в вакуумной упаковке.
— Зачем так много? Я даже ничего не сделал еще.
— Ты уже много сделал — согласился. И не имей привычки спорить. Дают — бери, бранят — беги.
— Спасибо за доверие, Альфред! А ведь я могу с легкостью вас обмануть: просто взять деньги и уйти.
— Куда ты денешься с подводной лодки? А если серьезно, то я редко ошибаюсь в людях. Ну а теперь разреши все-таки откланяться.
* * *Я стоял перед дверью своего нового кабинета. На позолоченной табличке была выгравирована надпись: «Кладовая несбыточных грез». Ну и чувство юмора у Альфреда… Из-за пугающего и необъяснимого чувства я все не решался открыть дверь. Справившись с собой, толкнул ее рукой, и она бесшумно отворилась. Затхлый, спертый воздух с напором хлынул через щель, образовавшуюся в проеме. Взору предстало царство серой пыли, паутины, запустения и беспорядка, без каких-либо следов человеческого присутствия.
Внезапно нервная дрожь пробила насквозь, тело покрылось холодным и липким потом. К горлу подкатил сгусток концентрированного страха, прервав учащенное дыхание. Перебивая друг друга, в голове зловеще зашептали смутно знакомые голоса. Вскоре они превратились в однообразный белый шум, затирая заложенный в словах смысл. Зрение ненадолго расфокусировалось. Пространство кабинета превратилось в непонятную мешанину из двух цветов: черного и белого. Словно на картине начинающего абстракциониста.
Наваждение и ощущения, сопровождающие его, пропали так же быстро, как и появились, оставив после себя слабость во всем теле, позывы к тошноте и сомнения в реальности происходящего. Рассердившись на себя самого и не на шутку встревожившись по поводу своего психического состояния, я поставил «жирную насечку» в сознании, как напоминание о будущем визите к мозгоправу.
Посередине помещения стоял громадный письменный стол цвета итальянского ореха, заполненный рабочим беспорядком. Куча бумаг непонятного содержания, гора канцелярских принадлежностей, кружка с засохшим чайным пакетиком, настольные часы и невзрачный светильник. Все это было присыпано порядочным слоем пыли, как и вся обстановка вокруг. Около стен, на которых красовались многочисленные черно-белые фотографии в деревянных рамках, стояли в ряд старинные венские стулья. Высоченные открытые шкафы, забитые под завязку незнакомыми книгами, устремлялись ввысь к потолку.
Я обошел комнату и начал рассматривать заинтересовавшие меня фотографии. На всех был запечатлен Рихтер на фоне достопримечательностей необъятного мира, но лет на тридцать моложе. Иногда веселый и довольный жизнью, а в основном серьезный и чем-то опечаленный.
С брезгливостью смахнув рукой толстый слой пыли с кресла, стоящего у древнего письменного стола, я опустился в него. Оно оказалось невероятно мягким и удобным. В таком можно хорошо выспаться, если чересчур задуматься.
Кроме различного хлама непонятного предназначения, в ящиках стола я ничего не обнаружил. Не смог открыть только один ящик. Он был заперт на ключ, защищая его содержимое от шаловливых ручек и ненасытных глаз таких любопытных, как я.
Беспокоить Рихтера по пустякам не хотелось, и я попытался собственными силами вскрыть неприступный замок. Сначала расправленной канцелярской скрепкой, затем ножницами и, в конце концов, пером от ручки. «Талант медвежатника» не проявился и не выскочил, как черт из табакерки. Результат остался прежним, то есть никаким.
Безумная идея зажглась в голове, словно яркая лампа галогенного прожектора мощностью в тысячу киловатт, и руки потянулись в карман. Там лежали ключи «незнакомки выходного дня» с веселым брелоком.
Первый. Второй ключ. Третий. О, чудо из чудес! Он идеально подходил… Я услышал два заветных щелчка и с нетерпением дернул на себя ручку ящика. Вот это удача! Как же мне сегодня везет. Сам дьявол позавидует, если он смотрит на меня из преисподней!
Ящик Пандоры успешно взломан, но праздничного музыкального сопровождения и красочного фейерверка не последовало. На дне лежала загадочная серебряная фигурка и навязчиво манила к себе. Химера — ужасное трехголовое чудовище. Туловище и морда льва с открытой в устрашающем рыке пастью, извергающей пламя. Из хребта на тонкой шее торчала голова козы с длинными рогами. А вместо хвоста — змея в боевой стойке.
На ощупь вещица оказалась достаточно тяжелой, точно налитая свинцом, разительно отличаясь от зрительного впечатления о ней. Прошло несколько секунд, и руку заполнил обжигающий до боли холод металла, сопровождающийся слабыми покалываниями электрического тока, который непроизвольно сокращал мышцы на руке. Проводов от розетки к ней не шло, винтиков на идеально гладком корпусе, закрывающем отсек с батарейками, тоже не было. Вариант, что это чей-то не очень удачный розыгрыш, отпадал. Оставалось только поверить в мистику, которая преследовала меня с момента знакомства со стариком Рихтером.
Перекидные ретро-часы мигали белыми цифрами на черном фоне с характерным механическим щелчком, неумолимо отсчитывая время. На табло — одиннадцать часов одиннадцать минут и девять секунд… десять секунд… одиннадцать…
Не выдержав натиска, рука уступила повелению чудища — пальцы сжались и замкнули невидимый контакт в энергетической цепи. Угасающее сознание пронзил мощный разряд. Словно молния низверглась из грозовых туч, оставив на небосклоне узоры, напоминающие сплетение корней мангровых деревьев…
* * *Опять пустота… Не просто пустота, а «абсолютная Пустота». Как понять непонятное, измерить неизмеримое или ощутить неощутимое? Ни времени, ни материи, ни пространства…
В глубинах бесконечного Абсолюта зародилась энергетическая частица, пронизанная великой идеей. Океан цифровой информации, воспринимаемый, как бинарный поток из элементарных нулей и единиц, хлынул в пустоту, постепенно упорядочиваясь, систематизируясь, теряя изначальную случайность и приобретая некую осмысленность. Дойдя до критической точки и наполнив бесконечную пустоту энергией мысли, частица приобрела разум, но по-прежнему находилась везде и нигде одновременно. Тогда она начала осознавать, что в предназначении не достигла границ величия. Ей захотелось творить…
Вся необъятная энергия частицы в одно мгновение свернулась в микроскопическую точку квантового размера и несгибаемой волей разума возродилась вновь. Она создала из изначального нуля пространство и материю, подчиняющуюся в процессе развития новым придуманным законам времени.
Это был «Большой взрыв», в результате которого зародилось все сущее, и из ничего появилось все: Вселенная, мироздание, планеты… А я стал невольным свидетелем его мощи…
Трехголовое огненное чудовище, сверкающее золотой чешуей в свечении желтого карлика, раскрыло пасть и… Химера вдохнула волею случая девственную жизнь в железное ядро, бывшее космической пылью звездных гигантов.
Я наблюдал за извержением лавы из кратеров вулканов. Следил за тем, как прямо на глазах вздымались ввысь горы и затем бесследно распадались. Это боролись за место под солнцем тектонические плиты, сотрясая землетрясениями хрупкую поверхность. Смотрел, как с сумасшедшей скоростью бороздят пространство, разрываемое молниями, огромные смерчи, внутри которых вращаются перегретый пар, газовые испарения и куски остывшей магмы. Любовался величественным возникновением из ниоткуда ужасающих «Черных Башен Сатаны». Они пронизывали туннелями пространственно-временных потоков каждый километр неокрепшей земли, фиксируя ее жесткой стальной сетью. Видел, как разливаются безбрежные океаны, в недрах которых рождаются первые зачатки жизни. Так появились постоянно преображающиеся флора и фауна, итогом развития которых стало появление на гладиаторскую арену человека.
Вскоре я уже наблюдал за тем, как устремлялись к небу и превращались в руины города, оставляя после себя лишь серый прах. Бесчисленное количество раз возникали, развивались и умирали целые цивилизации, погрязнув в жестоких кровавых войнах и техногенных катастрофах. Люди становились все безумнее, изощреннее и фанатичнее в способах убийства не только себе подобных, но и всего живого на планете. Вечная борьба между добром и злом, завязанная на хитросплетениях ненависти, любви и насилия…