Четвёртый Рим (СИ)
Маша пыталась говорить менторским тоном, подобно учителю, что читал лекцию студентам. Но с каждой минутой разговора, ей становилось всё тяжелее скрыть холодок пронизывающий сердце и ужас. Её, против воли поглощали воспоминания жизни в трущобах. Место где самая лёгкая судьба для девушки — стать шлюхой в борделе, в призрачной надежде, что ты приглянешься богатенькому папику, который станет твоим постоянным клиентом. Конечно, основную часть выручки всегда забирают сутенёры, но по крайней мере, станешь у последних на хороший счёт.
— Как ты попала к нам? — спрашивал Артём, когда они ехали домой. Увидев, как лицо служанки помрачнело, Артём сразу же примирительно поднял руки — Если тебе тяжело об этом говорить…
— Нет-нет, всё нормально, — грустно улыбнулась Маша — Просто ваш отец запретил мне рассказывать вам.
— Почему? — удивился Артём.
— Опасается, что я начну давить вам на жалость и манипулировать вашей добротой. Однако, мне не нужно вами манипулировать, молодой хозяин. Когда господин Савельев выкупил меня из борделя, я боялась, что он окажется мясником.
— Мясником.
— Так у нас, среди… девочек, называли клиентов, которые не могли удовлетворить свою похоть без причинения другим физической боли.
— Ужас. — шокировано произнёс Артём. Он, на секунду представил Машу после оказания «услуг» такому извращенцу. Вернее то, что от неё останется и его пронзила душевная боль. Как можно причинять такие страдания живому человеку, особенно женщине? Сегодня Артём многое узнал об изнанке Ирия, а в особенности о цене, которую для благосостояния граждан его ранга тратят простые люди. Мужчины загибаются на заводах, а женщины, имея хотя бы толику привлекательности, гарантированно теряют честь.
— Мой отец конечно не этот ваш «мясник», но к женщинам он никогда не давал права выбора. — грустно произнёс Артём — Если мою маму, которую он, вроде как любил, ни в грош не ставил, то насчёт тебя даже страшно подумать.
Маша тяжело вздохнула и неожиданно придвинулась к нему.
— Именно поэтому я рада, что господин купил меня не для себя.
Наводящий вопрос застрял в горле, когда рука служанки опустилась на колено парня. Его прошиб озноб. Его возмущению не было предела, для кого на самом деле папа купил эту девушку.
— С днём рожденья, молодой хозяин. — ласково прошептала Маша ему на ушко и мягко поцеловала мочку. Её ручка легко расстегнула ремень брюк и подобно змее, проникла в трусы.
Артём с уважением относился к женщинам и не мог пользоваться бесправным положением Маши. Но девушка настолько умело ласкала его, что неопытный подросток поддался искушению.
Глава 4: Тьма сгущается
В диком запое, Сергей провёл несколько дней. Учитывая, что на дне бутылки, молодой ветеран пробыл меньше недели, то осознание разрушенной жизни от впустую потраченных десяти лет, он вынес стойко.
Взяв себя в руки, Сергей попытался вырваться в люди. На ветеранскую пенсию, особо не разгуляешься, но если экономить, то всё же можно прожить в комфорте.
Тем более, как оказалось, у Сергея жизнь пока что, вполне себе приемлемая.
Он много общался с соседями, чтобы хоть частично заполнить тот пробел знаний, который образовался в ходе его отсутствия.
Жизнь в Ирие, с каждым годом становилась всё хуже и хуже. В отчаянии, люди устраивали забастовки и организовывали стачки, надеясь, что власти прислушаются к их страданиям. Но ответом всегда были дожди из свинца.
Потеряв всякую надежду, простонародье смирилось со своей участью, пытаясь приспособиться к новым реалиям времени.
Ульи даже таких крупных городов, как Омска, Староярска и даже столицы Ирия — Новосибирска, заметно опустели. Коммунальные платежи становились настолько неподъёмны, что люди, целыми семьями перебирались в трущобы. Там разгул преступности и плохая экология, но, хотя бы нет налогов на жильё. Все, живущие там предоставлены сами себе.
Так что Сергей понял, как ему повезло. Да, его квартира в улье, по площади меньше туалета Ильиных, а жрёт налоги с аппетитом кракена. Но она, хотя бы есть. Питаться «герой войны», до конца жизни будет в самых дешёвых забегаловках, где муку разбавляют трухой из деревянных опилков, а мясо тройной порцией специй, чтобы скрыть запах душка. Но тем не менее — это настоящая еда, а не собачий корм.
А если, параллельно с пенсией, Сергей выйдет на работу, пускай самую низкоквалифицированную, то и вовсе выйдет в маленький плюс.
Гораздо сложнее, Сергею давались мысли о своём будущем. Он оказался в положении одновременно свободы и пустоты. С одной стороны, у него не было цели, без которой он себя не мыслил. Отслужить и стать достойным Светы; выжить на чужой земле; вернуться домой… Всё, он дома и никому не нужен, так как, по иронии судьбы, годами танцуя со смертью, он пережил всех своих близких. С другой: чувство, как впервые за десять лет на его душе не висит тяжёлый груз долга ответственности и обязательств. Теперь он свободный человек, который никому ничего не должен. Это было приятно.
Выйдя утром из подъезда, Сергей посмотрел на покрытое белой плёнкой небо и наконец-то улыбнулся.
Прогуливаясь вдоль рынка, Сергей внимательно читал, каждую голографическую панель. Если в родном Староярске есть свободные вакансии, то их нужно искать у мелких частников. В корпорацию, на правах обыкновенного офисного работника, ему путь заказан. Только если наёмником в личную гвардию очередного аристократа-олигарха. Но Сергей был твёрд в намерении раз и навсегда завязать с военной карьерой. Его воротило от самого вида военной формы.
Со стороны, рынок больше напоминал муравейник, собранный из мусора. Расположенный на границе между ульем и трущобами, был единственным местом где отсутствовала граница, отделяющая последних от цивилизации.
Предоставленные сами себе «периферийные крысы» (самое мягкое их название в Ирие), тащили местным барыгам всё, что те могли купить. Сергей был поражён тем разнообразием, которое житель трущоб, не имеющий ни гроша, продавал владельцу того или иного ларька. Начиная от металлолома, заканчивая живым товаром.
Сергей впал в уныние наблюдая за очередью в палатки продажи собственных органов и пришёл в ярость при виде женщины, что держит за руку двенадцатилетнюю девочку и торгуется с мужиком. Договариваются о цене. Внешне у малышки нет никакого сходства с женщиной. Очевидно, не родная мама. Подобрала сиротку для ведения «бизнеса».
«Спокойно!» — шептал сам себе Сергей — «Это не твоё дело, не вмешивайся. Ты ничем ей не поможешь.»
Спустя час, Сергей стал замечать на себе косые взгляды «братков» — головорезов ОПГ Ильина. Несостоявшийся тесть, даже став дворянином остался «крёстным отцом».
Повышенный интерес к своей персоне объяснялся подозрительным поведением молодого человека. Ничего не купив, блондин просто слонялся по рынку высматривая и разнюхивая. Наверное, приняли его за шпиона другой группировки. Решив избавиться от надзора, Сергей разжился несколькими побрякушками в лавке торговца амулетами.
Было немного удивительно, что продавец мог свободно толкать столь экзотическую бижутерию.
Ирий был ультраконсервативным государством где православная Церковь принимала активное участие в политике. Клерикализм и христианский фундаментализм, не просто поощрялись, а откровенно навязывались. Все прочие конфессии, пусть и не запрещались, но активно притеснялись, а всякие обереги и прочие символы и вовсе объявлялись языческими и сатанинскими.
Сергей теперь понял, почему эти рынки назывались «серыми». На них было много завязано и потому легальны. Но в этих же точках под крышей мафии и с молчаливого согласия властей, продавалось всё что угодно.
Возвращаясь домой, по грязной улице, прикрывая нос от запаха выхлопных газов, проезжавших мимо автомобилей, Сергей решил свернуть в тёмный угол, чтобы отлить.
Встав лицом к мусорному баку, он периферийным зрением заметил нескольких бродяг, которые, что-то выясняли между собой. Их скудный язык, заменяемый сленговыми словечками, выдавали в них членов, какой-то банды. Они, если и заметили Сергея, то виду не подали, да и ему было плевать на них.