Мальчики Из Бразилии

Человек в белом, не спуская глаз, бросил:
- Продолжай.
- Он сказал, что сможет написать хорошую статью, если ему удастся выяснить, какие новые фильмы вы собираетесь запускать. Я сказала ему, что вы будете говорить с гостями попозже, как нам сказал сеньор Каваяма... и он...
- Попросил вас спрятаться и подслушать.
- Нет, сеньор, он дал мне диктофон, я взяла его и передала ему, когда вы кончили разговаривать.
- Дик... диктофон?
Цуруко кивнула.
- Он показал мне, как он работает. Сразу нажимать две кнопки.
Человек в белом закрыл глаза и застыл на месте, лишь чуть покачиваясь из стороны в сторону. Открыв глаза, он посмотрел на Цуруко и слабо улыбнулся.
- То есть, диктофон записал весь ход нашей встре­чи?
- Да, сеньор, - сказала она. - Он был в чаше с рисом под сервировочным столиком. И очень хорошо работал. Этот человек попробовал его перед тем, как уплатить мне, и был очень рад.
Человек в белом втянул воздух сквозь стиснутые зу­бы, прикусил нижнюю губу, выпустил воздух и, закрыв рот, сглотнул. Положив руку в перчатке на лоб, он медленно вытер испарину.
- Всего двести крузейро, - сказала ему Цуруко.
Человек в белом, не сводя с нее взгляда, придвинулся вплотную и набрал в грудь воздуха. Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз: она была на полголовы ниже его. - Дорогая моя, - мягко сказал он. - Я хочу, чтобы вы рассказали мне все, что вы знаете об этом человеке. Если он был молод - то насколько молод? Как он выглядел?
Цуруко, растерявшись от его присутствия вплотную к ней, сказала:
- Ему было, я думаю, года двадцать два - двадцать три. Мне не удалось внимательно рассмотреть его. Очень высокий. Симпатичный. У него были короткие курчавые каштановые волосы.
- Это хорошо, - сказал человек в белом, - хорошее описание. Он был в джинсах...
- Да. И в такой же куртке - ну, вы знаете, короткая и синяя. И еще у него была сумка из авиакомпании, на ремне, - она показала себе на плечо. - В ней у него и был диктофон.
- Очень хорошо. Вы весьма наблюдательны, Цуруко. Какая авиакомпания?
Она опечалилась.
- Я не заметила. Но сумка была бело-синей.
- Значит, бело-синяя сумка авиакомпании. Хватит и этого. Что еще?
Нахмурившись, она покачала головой, припоминая, и откровенно обрадовалась:
- Его имя было Хантер, сеньор!
- Хантер?
- Да, сеньор! Хантер. Он назвался совершенно от­четливо.
Человек в белом криво усмехнулся.
- Не сомневаюсь. Продолжайте. Что еще?
- По-португальски он говорил плохо. Он сказал, что я была «большая помощник» ему, все остальные ошибки такого же рода. И произношение у него было неправиль­ным.
- Значит, он пребывал тут недолго, так? Вы оказа­лись «большая помощник» и для меня, Цуруко. Дальше.
Сдвинув брови, она беспомощно пожала плечами.
- Это все, сеньор.
- Прошу вас, попытайтесь вспомнить что-нибудь еще, Цуруко. Вы даже не представляете, насколько это важно для меня.
Она закусила костяшки сжатых в кулачок пальцев и, посмотрев на него, покачала головой.
- Он не сказал вам, как с ним связаться на случай, если я организую другую вечеринку?
- Нет, сеньор! Нет! Ничего такого. Я бы сказала вам.
- Подумайте.
Растерянность и напряжение на ее лице внезапно сменились оживлением.
- Он живет в отеле. Это поможет вам?
Карие глаза вопросительно уставились на нее.
- Он сказал, что поест в отеле. Я спросила его, не принести ли ему чего-нибудь - он проголодался, дожи­даясь меня - и он мне так и сказал, что, мол, он поест в отеле.
Человек в белом посмотрел на Цуруко и сказал:
- Видите? Значит, было что-то еще.
Он сделал шаг назад и, осмотревшись, открыл бумаж­ник. Оттуда он вытащил четыре банкноты по сто кру­зейро и протянул их ей.
- Благодарю вас, сеньор!
Каваяма, улыбаясь, подошел поближе.
Человек в белом дал и ему четыре бумажки и по одной Мори и Иошико. Засовывая бумажник обратно во внутренний карман, он улыбнулся Цуруко и поблагода­рил ее:
- Ты хорошая девушка, но на будущее должна боль­ше думать об интересах своего патрона.
 
- Я буду, сеньор! Обещаю!
Каваяме он сказал:
- Не будьте слишком строги к ней. Право же!
- О нет, не сейчас, конечно! - Каваяма улыбнулся, выпрастывая руки из карманов.
Человек в белом взял свою шляпу и атташе-кейс со столика с лампой и, улыбнувшись приседающим женщи­нам и Каваяме, отвернулся от них и направился к группе ждавших его поодаль людей.
Улыбка теперь сползла с его лица; глаза сузились. Оказавшись среди них, он шепнул по немецки:
- Проклятая желтая шлюха, я бы ей сиськи отрезал!
Он рассказал им историю о диктофоне.
Блондин сказал:
- Мы проверили и улицу, и машины; поблизости никаких молодых американцев в джинсах.
- Мы найдем его, - сказал человек в белом. - Он одиночка; группы активно действуют лишь в Рио и Буэнос-Айресе. И он любитель, причем не только в силу возраста - ему года двадцать два, двадцать три - но и потому, что назвался Хантером, что, как известно, в переводе значит «охотник»; ни один более-менее опыт­ный человек не позволит себе таких шуточек. И он глуп, в противном случае, он бы не обмолвился этой суке, что остановился в гостинице.
- Разве что, - сказал Швиммер, - его нет ни в одной из них.
- В таком случае он чрезмерно умен, - сказал че­ловек в белом, - и утром мне остается только повесить­ся. Давайте-ка приступим к поискам. Поскольку Гессен - обитатель Сан-Пауло, он поможет найти нашего «охотника»-любителя: он на память назовет нам все отели. - Он посмотрел на Гессена, который, оторвав­шись от разглядывания своей шляпы, встретил его взгляд. - Отель должен быть достаточно респектабель­ный, чтобы ночью там можно было заказать поесть, - сказал ему человек в белом, - но не настолько изыскан­ный, чтобы в нем нельзя было ходить в джинсах. По­ставьте себя на его место: вы мальчишка из Штатов, который явился в Сан-Пауло, чтобы выследить Хорста Гессена или, может, даже Менгеле; в каком отеле вы предпочтете остановиться? У вас хватает денег чтобы подкупить официантку - не думаю, что эта сучка со­врала мне относительно суммы - но вы полны романти­ки: вы хотите почувствовать себя этаким новым Яковом Либерманом, а не праздным туристом. Назовите, пожа­луйста, пять отелей, Гессен, в порядке возможности.
Он посмотрел на остальных.
- Когда Гессен назовет ваш отель, - сказал он, - вы возьмете фирменную коробку спичек данного ресто­рана и сразу же направитесь по названному адресу. Оказавшись в гостинице, вы выясните, видели ли они или нет высокого молодого американца, шатена, с кудряшками, который не так давно явился в синих джинсах, в короткой синей джинсовой куртке и с сумкой бело-си­ней раскраски. Затем позвоните по номеру, который имеется на спичечной коробке. Я буду на месте. Если вы его найдете, то скажете «да», и мы с Руди и Тин-Тином тут же будет на месте; если вы скажете «нет», Гессен назовет вам другой отель. Все ясно? Отлично. Мы накро­ем его через полчаса и он не успеет даже прослушать эту чертову запись. Гессен?
Гессен сказал Мундту:
- «Националь», - и Мундт повторил название, по­сле чего сунул себе в карман коробок спичек.
- «Дель Рей», - сказал Гессен Швиммеру.
Траунштейнеру:
- «Коммодора».
Фарнбаху:
- «Мараба».
Клейсту:
- «Савой».
***
Он послушал запись минут пять, затем остановил ее, перемотал и начал снова с того места, где они кончили восхищаться тем, чем они там, черт возьми, восхища­лись, пока наконец «Аспьяцу» не сказал: «Lasst uns jetzt geshaft reden, meine Jungen», то есть, скорее всего, пред­ложил им перейти к делу. К делу! Иисусе!
Он прослушал ее с начала до конца, только времена­ми восклицая «Иисусе» и «Боже всемогущий!» или «Ну, суки, все вы суки!» и после звяканья крышки, которой официантка накрыла чашу, относя ее вниз, он остановил вращение катушек и несколько отмотав запись назад, стал слушать уже только отдельные куски и реплики, дабы убедиться, что все это на самом деле и он рехнулся от голода и усталости.