Леди-капюшон (СИ)

— Стой! Стой. Хорошо, можно я побуду здесь? Чего ты хочешь?
— Можно, побудь, если обещаешь вести себя хорошо. Хочу знать, где логово Сида.
— Где-то в доках. Не знаю. Правда, не знаю. Я не вхожу в число приглашенных на его дни рождения!
— Если соврала…
— Мамой клянусь! Не-зна-ю. — Кожа на руках и лице у Дианы покраснела так, будто она злоупотребила солярием. — Морис ходит туда, спроси его.
Бородатый цыкнул языком, мол, не катит. И задумчиво почесал бороду.
— Тебе придется меня кормить. Каждый вечер.
— Послушай, я плохо готовлю… — Она пыталась оттолкнуться всем телом, но через быстро распахнутую им настежь створку ворот, ее окатило волной удушливого жара и снова погрузило в спасительную тень.
— Согласна-согласна! — Брови у нее дымились. — Как скажешь! Только закрой эту чертову дверь!!
В гараже воцарилась тьма и, Диана почувствовала, как ремни на руках и ногах ослабли.
— Не вздумай напасть на меня, моя кровь ядовита. Как солнце сядет, иди, куда хочешь. — Он снова сел в кресло, и с тяжелым взглядом, думая о чем-то своем, принялся крутить в руке нож. — Надеюсь, не нужно говорить о том, чтобы ты не трепалась о том, что в городе живет зараженный.
— Я никогда не видела больных инфирмой. — Она выскользнула из пут и принялась разминать запястья и лодыжки, сидя на полу.
— Вот и умница.
— Нет, я серьезно, никогда не видела зараженных. А я от тебя не заражусь?
— Это не передается по воздуху.
— А как?
— Трансмиссивно и парентерально. — Глядя на ее сдвинутые брови, он снизошел до пояснения. — Если ты меня укусишь, или я перелью тебе свою кровь. Неважно. При бытовом контакте ты не заразишься, просто держи свои зубы от меня подальше.
— А если ты укусишь меня?
— Если б ты была человеком, ты бы хотела, чтобы тебя укусил пациент со СПИДом? Лучше не проверять.
— А правда, что вы слабее нас?
— Нет. Мы как вы, если пьем вашу кровь. Только солнце нас не жарит.
— А если я…
— Все, завязывай.
— Зачем тебе Сид?
— Не твое дело.
— Если бы ты вежливо спросил Мориса, думаю, он бы тебе рассказал…
— Нет. Морис не должен знать. И Семену своему тоже ничего не говори.
— Он не мой. А я не его. Ясно? Я не работаю на дороге.
— Ясно. — По его лицу было понятно, что она его не убедила.
— Можешь не верить. Мне, конечно, срочно нужна работа, но трахаться ради денег с Семеном в туалете придорожной забегаловки я бы точно не стала. Уж лучше голодная смерть.
Диана попробовала руками потереть глаза. Лицо было испачкано разводами соленой воды и крови.
— Теперь верю, иначе б ты знала, что Семен и Морис голубые еще с шестидесятых. В подсобке они едят. — Бородатый махнул рукой на худую шторку, возле которой из стены торчал ржавый дождевик на обрезке шланга. — Ванная.
Диана, выпятив челюсть, убитым взглядом посмотрела на своего мучителя. Он сидел в плетеном кресле в драных штанах и майке, прикрепляя грузило к старой удочке. На проворных пальцах рук были выбиты старинным декоративным шрифтом и украшены волной, буквы Bad Luck ("Невезение").
— Мистер Бэд Лак. Ваша ванная слишком хороша даже для меня. — Скрипя сердцем, Диана поднялась с пола и, задернув за собой шторку, стянула разорванную розочкой куртку и вывалянные в мокрой грязи брюки. — Есть нитка с иголкой? И шампунь?
— Ты еще гору косметики туда не притащила? И помолчи хоть минутку. Я как будто женился в четвертый раз.
Включив воду тонкой струйкой, Диана схватила из грязной мыльницы с пола кусок размокшего мыла с налипшей грязью и с отвращением принялась двумя пальцами чистить его от темных коротких волос.
— Мыло для собаки. — Прозвучало над ухом. Он без предупреждения заглянул за шторку, с безразличным видом оглядев обожженную девушку в кровоподтеках, в мокрой майке и трусах под капающим шлангом, который превратил ее волосы в облезлую тряпку. Потянувшись рукой под самый потолок над душевой, вытащил из щели между балками банку с шампунем и, сунув ей в руки, исчез. — Чтоб не сперли, замок хлипкий.
Диана, скрипя зубами, кинула мыло назад в мыльницу и принялась шампунем отмывать запекшиеся корки крови на виске.
 
— Всю воду не трать. — Раздалось откуда-то сверху с лестницы. Видимо, он ушел на второй этаж, зная, что ей некуда деваться с этой подводной лодки до захода солнца.
— Всью вёду не тлать. — Перекривляла она прижимистого мужика. — В море же полно воды!
Она свернула куртку и, вытащив из кроссовка шнурок, подвесила постиранные брюки сушиться на теплые от солнца ворота с внутренней стороны. Длинная футболка на спине была порвана и, увидев нож-балисонг, воткнутый в подлокотник кресла, Диана лезвием разодрала швы поперек и порвала материю пополам. Верхнюю часть заткнула под пояс лифа, как топ, а низ превратился в очень короткое мини, которое держалось на втором шнурке, но задницу кое-как прикрывало.
Довольная собой, она рухнула в плетеное кресло, щупая кожу на животе, собравшуюся складками-колбасками. Повертев в руках нож-бабочку, который выкидывал лезвие из двух половинок рукояти, она осмотрела гараж. Лодка, удочки и снасти. Пара резиновых сапог, непромокаемый плащ-палатка, какой-то хлам. Ничего интересного. И ничего съедобного.
— Я есть хочу! — Прокричала она, глядя в потолок — Надеюсь, ты надежно спрятал собаку!
Тишина в доме и любопытство заставили ее приблизиться к лестнице, ведущей на второй этаж. На всякий случай на голову накинув плотный непроницаемый дождевик с крючка у входа, она встала под лестницей. Темнота наверху была искусственная и ненадежная, похоже на втором этаже было окно, задернутое неплотными шторами. Идею спать в комнате с воротами, она отмела сразу. Если их отворят, то весь гараж будет залит светом. Лучше забраться повыше и спрятаться получше.
Ступая беззвучно, стопа к стопе у самых перил, Диана поднялась наверх и высунула голову из лаза. Бородатый спал на низкой кровати без задних ног лицом в подушку. Мерное дыхание и размеренное сердце говорило о том, что он в стадии быстрого сна и может проснуться в любой момент, а, может быть, он просто притворялся спящим, чтобы проверить её.
Ветхие шкафы, серые фото и пыльные вещи выглядели так, будто их никто не трогал годами. В углах валялись экскременты мышей и засохшие панцири насекомых. Следы паутины свисали с выцветшей люстры без лампочки.
Осмотревшись вокруг, Диана проверила полки, работавших часов не было, но по ощущениям закат был еще не скоро. Глаза слипались. Живот сводило, а сердцебиение спавшего сводило ее с ума. Приблизившись ближе к кровати, она осмотрела его лицо.
Не бритая борода, переходящая в усы, скрывала шею, а по морщинкам вокруг глаз ему было от силы сорок с небольшим хвостиком. Сквозь запахи затхлого постельного белья и освежеванной рыбы проступал запах мужского пота.
Очевидно инфирматы были побочным продуктом поиска лекарства от вампиризма, потому что с виду их было не отличить от людей, но гастрономические пристрастия и способность усваивать вампирскую кровь превращала их в опасного противника, как для людей, так и для вампиров.
В школе на уроках современной истории детям всегда рассказывали, что исключительно потребность в пище заставила инфирматов объединиться с ночным братством во время войны с людьми, и поэтому человечество проиграло. Однако, прожив вампиром чуть меньше недели, Диана могла с уверенностью сказать, что человеческие правительства проиграли потому что были больше заинтересовано в борьбе друг с другом. Не могло быть другой причины, по которой подготовленные людские армии после семи месяцев противостояния сдались кучке людоедов, подгоняемых голодом и страхом подхватить болезнь. Этот страх никогда не делал их фронт единым. И зараженные всегда были и будут отверженными в вампирском обществе, просто потому что вечные существа не готовы меняться.
Завернувшись в дождевик, Диана крепко сжала в руках найденный внизу нож и свернулась клубочком в темном углу на полу, положив голову на стопку пожелтевших книг. Она решила не смыкать глаз, чтобы с последними лучами солнца выскользнуть через дверь и раствориться в воздухе, чтобы никогда больше не пересекаться с бывшим вампиром, похоже неудачливым еще больше, чем она.