Там, где я тебя нашёл (СИ)

— Я тебе верю! Только стой на месте! Пожалуйста, Джес! — его тон заметно изменился. Ага, подействовало.
— Нет, ты должен увидеть, какие мои чувства на самом деле. Ты же не веришь в сказки!
— Да верю я, блядь! Верю! Остановись!
— Не убедил! — кричу ему и чувствую, как моя нога соскальзывает в сторону от резкого порыва ветра. Всего одно мгновение, и я не могу удержать равновесия. Ситуация вышла из-под контроля. Мне даже не успевает прийти мысль, что я сейчас сорвусь. Только вижу ледяную бездну внизу, на которую так боялась смотреть. Господи…
Крепкие руки хватают меня за шиворот и поднимают обратно. Чувствую тепло и аромат его тела. Лицо онемело, и голос куда-то пропал.
Он ругается, прижимая меня к себе. Быстро несёт над пропастью. Разве не романтично, чёрт возьми? Я как расплавленная резина в его руках, обмякнув, висну без сил.
— Я тебя люблю, — доносится до слуха его фраза. — Этого добивалась?! Получила что хотела? Какая же глупая! Я блядь чуть не умер от ужаса, дура ты! Люблю тебя, поняла! Что ты так смотришь? Зачем пошла сама? Кому ты доказываешь свою любовь?! Я никто! — зло ругался он.
— Ты для меня всё, — тихо сказала я, погладив его по щеке и ощутила, что она мокрая. Слёзы?
— Какая же дурость, Джес. Я не могу без тебя. Не смей больше так делать! Я верю тебе. Прости меня, — он явно был вне себя от злости, но в то же время в его голосе слышался неподдельный страх.
Сидя на снегу в его объятьях, мне так хорошо. Пусть ругается, кричит, но теперь я точно знаю, что этот мужчина мой. Его сильные руки обнимают меня, раскачивая как маленькую девочку. Прижимаюсь крепче, вдыхая в себя его аромат, который будоражит кровь. Такой родной запах, который дарит необъяснимые чувства. Когда он успел забрать моё сердце и душу? Я не понимаю, в какой момент это произошло, но теперь, назад пути нет.
— Пойдем домой. Нужно согреться и поесть, — сказал он, поднимаясь на ноги, помогая мне встать. — Идти можешь или тебя понести?
— Я пройдусь. Нужно размяться. А то глядишь, ещё привыкну ездить на тебе, — довольно ответила ему, перехватив взгляд ярких глаз. Тело начало возвращаться жизни от осознания своей победы.
— Можешь ездить, сколько будет угодно. Мне понравился вид снизу, — ответил он, заставив меня покраснеть.
— Опять ты всё о сексе, — покачав головой, усмехнулась ему.
— Да. Это самая лучшая часть моей жизни, — притянув меня к себе, сказал он.
— Джим, ты, правда, не будешь больше пытаться увезти меня без спроса? — глядя в глаза спросила его и заметила, как потемнели его глаза.
— Я буду делать то, что для тебя лучше. Даже если это будет плохо для меня.
— Да что за фигня? Опять ты о своём! Я не хочу уезжать. Ты не можешь просто наслаждаться тем, что есть и вечно ищешь причины, чтобы испортить себе жизнь. Не надо так…
— Джес, я понимаю, о чем ты говоришь. Но ты же сама видишь, что всё не так просто. И есть ещё кое-что, — он поджал губы.
— Так расскажи мне, — вглядываясь в его лицо, ждала ответа.
— Пойдем, — он подтолкнул меня за талию.
— Так в чем дело?
— Дело в Эмили. Она серьезно больна. Здесь отказались от неё, поясняя, что болезнь не поддаётся лечению. То есть, шанс на удачный исход очень мал. В Канаде есть врач, который способен помочь. По крайней мере, он дает надежду на лучший исход. Я буду хвататься за любую возможность, хоть она и достаточно призрачна. Операция, лечение и реабилитация по его примерным подсчётам обойдутся в несколько миллионов долларов.
— Боже, бедный ребёнок, — ужаснулись его рассказу, понимая, как же им досталось от жизни. — И ты взял деньги чтобы…
— Да, — ответил он. — Времени ждать нет. Я связался с несколькими центрами по стране, которые готовы взяться за её лечение. Завтра нам нужно вернуться в город, чтобы закончить дела. Если ты хорошо подумаешь, то у тебя ещё есть шанс отказаться от затеи остаться со мной. Я всё пойму, — он сказал это так смиренно, что хотелось похлопать его по щекам.
— Я с тобой. Хватит меня отгонять, а то создаётся впечатление, что ты сам хочешь избавиться от меня, — возмутилась я, а он покачал головой в ответ.
 
Мы шли к дому, каждый думая о своём. Глядя на него, я понимала, какой груз семейных проблем свалился на этого человека. С самого детства. Сначала отец, затем сестра и мать. Не справедливо как-то это всё. А теперь ещё и племянница, которая практически умирает на глазах. Стало не по себе, от мысли, что мир настолько несправедлив. Я видела иногда в новостях истории неизлечимо больных детей, и каждый раз сжималось сердце.
Выбравшись на поляну у дома, мы заметили играющую со снегом Эмили. Завидев нас, она радостно запищала и побежала в нашу сторону.
— Ура! Я знала, что ты останешься с нами! Правда дядя Джим? — обняв меня за талию маленькими ручками в варежках, спросила девочка.
— Правда, — кивнул он и осторожно поднял её на руки. — Что ты тут делаешь?
— Леплю снеговика. А если честно, то ждала вас, — смутившись, ответила малышка.
— Давно ждёшь? — спросил он.
— Угу. Нос замёрз, — пожаловалась она, прикрыв лицо варежкой.
И мне так стыдно стало. Пока мы там дурью маялись, ребёнок тут сидел и ждал.
— Все внутрь греться, — скомандовал Джим.
Эмили крепко обняла его за шею и подмигнула мне, показывая руками сердечко. Чтобы ребенок понимал? Но эта девочка видит нас насквозь и видимо я не вызываю у неё плохих ассоциаций. Это радовало. И тут же щипало в носу от осознания, что ей так досталось от этой жизни.
Как только мы вошли в дом и сняли верхнюю одежду, малышка радостно схватила меня за руку и увлекла в гостиную.
— Посмотришь мои рисунки? А в куклы поиграем? — заискивающим взглядом смотрела она на меня.
— Конечно, солнышко. Показывай, что там у тебя, — присев на ковёр, ответила я.
Эмили радостно разложила передо мной свои главные сокровища, подробно рассказывая, что и когда она рисовала и какую куклу как зовут. Мне было всё это в кайф. Я сама в куклы играла до восьмого класса, это был мой страшный секрет. А рисование страстью всей жизни. Играть с Эмили было приятно, что я так увлеклась и не заметила, как Джим стоит и наблюдает за нами.
— Пора за стол, — сказал он, когда я встретила его взгляд.
— Ну, дядя, — протянула Эмили, — ещё чуть-чуть поиграть хочется.
— Детка, ты же знаешь правила, — ответил он, сделав наигранно серьезное лицо, и ушёл на кухню.
— Хорошо, — расстроено буркнула она себе под нос, собирая игрушки.
— Он всегда такой строгий? — спросила у Эмили.
— Да, — надув губы ответила она. — Но правила есть правила, — вздохнула девочка и, протянув мне руку, повела на кухню.
У этого ребенка такой взрослый взгляд. Лишь когда мы игрались в куклы, она отвлеклась. А сейчас я вновь уловила в нём серьёзность, которая не присуща её возрасту. Малышка знает и видит больше, чем должна была. И эти её слова про Саманту никак не выходят из головы.
Эмили села на высокий стул, который, по-видимому, был сделан специально для неё. Джим поставил на стол графин с компотом из сухофруктов. На столе дымилось ароматное мясо с картошкой и зеленью. Он жестом пригласил меня присесть, отодвинув стул. Затем к нам присоединился Майкл, похлопав Джима по плечу. Вид у него был довольный, а взгляд какой-то хитрый. Он смотрел то на меня, то на Джима, пока мы молча ели.
Старик начал разговор о том, что завтра нужно ехать в город. Был звонок из клиники, которая наблюдает Эмили, и они хотят ещё раз взять анализы. Обсуждение этой темы явно действовало на ребенка не очень хорошо. Малышка помрачнела, не доев, отнесла тарелку к мойке и ушла. Мужчины замолчали, заметив, что это был не самый удачный момент для подобных разговоров.
— Я пойду к ней. Спасибо за ужин, — встав из-за стола, пошла в гостиную, где застала девочку сидящей возле камина.
Присела рядом с ней. Она молча смотрела на огонь. Хотелось как-то взбодрить её, развеселить. Подбирая правильные слова, заметила, как по её кукольной щеке скатилась слезинка.