Таежный вояж (СИ)
Кормили, нас примерно, так же как и одевали. То есть давали дважды в день, утром и вечером, некое месиво, в виде разваренной до полужидкого состояния смеси, состоящей из неочищенного картофеля, бурака, капусты, и еще каких-то овощей, разлитое по железным мискам. О том, что в природе существует мясо, как-то не вспоминалось. Наверное считалось, что последнее является непозволительной роскошью для таких как я. В придачу, утором полагалась краюха ржаного хлеба, испеченного пополам с отрубями и лебедой, грамм на четыреста, которую предлагалось или съесть сразу, запив оный поданным варевом, или можно было оставить на потом, и сжевать ближе к полудню, когда, давали какое-то время на обед, или скорее перекур, потому что обеда не полагалось. Песочек или легкий привкус землицы, шел в качестве специй. Впрочем, перебирать было себе дороже, поэтому приходилось, есть и радоваться тому, что дают хотя бы это. Хлебушек, тут же заворачивался в относительно чистую тряпицу, и укладывался запазуху, чтобы потом, во время обеденного перекура, быть съеденным, в прикуску с тем, что удалось собрать во время работы. Работали-то в тайге, а здесь и ягодок можно подсобрать, и грибочков. В общем с голоду не умрешь, хотя с каждым разом добывать дополнительное пропитание становилось все труднее. Работать приходилось много, чего совсем не хотели делать представители воровской шоблы, которые в первую очеред по приходу на делянку, разбегались в поисках тех же ягод или грибов. Из-за этого даже пару раз происходили драки. Стоило кому-то не из их компании найти что-то вкусное, как его сразу же оттесняли от этого места, а если тот сопротивлялся, то и избивали. Я пока как-то оказывался вне, подобных разборок, но чувствовал, что скоро, подобное коснется и меня.
Вечером выдавали вновь то же самое варево, что и утром, возможно даже с утра и оставшееся, но слегка разогретое. И если кто-то думает что, простой советский зэка прохлаждался в бараке, то жестоко ошибается. Большую часть светового дня, приходилось валить лес, обрубать сучки и стаскивать бревна к реке Иркут, по которой он и будет сплавляться вниз. Да, и лагерь располагался примерно в двухстах верстах от Иркутска, и до ближайшего места, где можно было встретить свободного человека, было примерно такое же расстояние, только в другую сторону. Если, разумеется не считать поселка, в котором были расквартированы красноармейцы, охраняющие нас и само начальство. Лагерь, находился на его окраине и был огражден высоким частоколом, совсем как когда-то вотчина моих родителей, но в отлиции от нее поверх заостренных бревен была проложена еще и колючая проволока, в несколько рядов. Кто-то из комиссаров, называл ее проволокой «Константина» ссылаясь на то, что подобное изделие было изобретено в период правления одного из императоров. Когда-то в будущем видел, на каком-то видео, как извивался попавший в нее человек, путаясь выбраться из нее. Даже если в итоге тебе помогут это сделать, ощущения будут непередаваемые. Поэтому рисковать перебираясь через нее для побега, я бы уж точно не стал.
Может я в чем-то, и ошибаюсь, но несколько мужиков, оказавшись местными жителями, попавшими сюда, за какие-то провинности, утверждали что до ближайшей деревни отсюда, как минимум сорок верст по тайге. В принципе я в это верю, потому что нас доставили сюда на барже по Иркуту, а плыли мы три дня. Учитывая невысокую скорость баржи идущей вверх по течению, получается даже несколько больше. Вдобавок ко всему, ни единого поселка по берегам реки за время плавания я так и не заметил.
Работать начинали с рассвета, получая утреннюю пайку с первыми лучами солнца, а возвращались в бараки затемно. И сил оставалось только на то, чтобы рухнуть на шконку и тут же уснуть мертвым сном.
Все указывало на то, что задерживаться здесь, нет никакого смысла, и чем быстрее я сделаю ноги, тем лучше будет в первую очередь именно для меня. Тем более, что лето подходило к концу, вскоре начнутся дожди, затем выпадет снег, и рассказ на этом можно будет завершить. Тайга, разумеется, сможет прокормить и зимой, но сейчас это сделать гораздо легче. И потому, я тихо, стараясь особенно не афишировать свои действия, готовился к побегу.
Из «боевого оружия», которое мне досталось по распределению работ, был именно топор. Можно сказать повезло, а уж когда я показал мастер класс, по освобождению бревен от сучков, никаких возражений у начальства не осталось. Правда, к концу рабочего дня, руки отваливались от монотонной и тяжелой работы, топор приходилось вечерами сдавать в начальству, а поутру получать обратно, но это было не самым худшим требованием. В казарме, довольно часто случались драки, а при наличии топора, последние грозились перейти во что-то более кровавое, хотя хватало и обычных заточек. Последние могли делаться из чего угодно, начиная от какой-либо щепки с острым концом, и заканчивая ржавым гвоздем, вытащенным из стены барака, и превращенным в колющее оружие. И поверьте, они не оставались без дела. Как минимум раз в неделю, а то и чаще, очередного бедолагу, раздетого до последней нитки выволакивали из барака, скидывая его бездыханное тело в выгребную яму на окраине лагеря. Причиной последнего могло стать что угодно, начиная от косого взгляда, и заканчивая завистью по поводу того, что у последнего оказалась одёжка получше твоей. Конечно же после подобного происшествия устраивались повльные обыски и допросы, но большой пользы они не приносили. Та же острая щепка в глазах начальства никак не могла служить оружием убийства, а ржавый гвоздь просто вбивался в землю, и если не знаешь о том, найти его было невозможно. Конечно первое время находились «особо честные» указывающие на тех кто прибил очередного беднягу, и тогда кого-то наказывали. Но как правило уже на следующее утро «честный» просто не просыпался «умирая во сне».
Меня не трогали, скорее всего из-за того, что уголовники тоже не собирались оставаться здесь на зиму. Несколько раз, ко мне уже с предложением совершить побег в их компании. Но я всячески отказывался, сетуя на то, что слишком молод, совсем не знаю тайгу, и боюсь в ней пропасть. Впрочем, было и так понятно, что все подобные предложения были рассчитаны на то, что взять с собой барашка, который пойдет своими ногами, и которого по нужде, можно просто съесть. При этом никто особенно не заморачивался на грех связанный с каннибализмом, главное было выжить, а все остальное со временем забудется.
Побег удалось совершить совершенно случайно. Просто из леса вдруг вышел огромный медведь, и недолго думая напал на красноармейцев, которые, обычно сбивались в кучку, и сидели у костра, травя байки. Вполне возможно, что именно они его и спровоцировали на нападление. А тут получилось все очень неожиданно, и предпринять что-то радикальное, не удалось. Просто в какой-то момент я оглянулся на шум, творящийся позади меня, и увидел, как на охрану прет вставший на дыбы «тезка». При этом один из красноармейцев, уже лежал бездыханный в луже крови, а другой упорно колол медведя штыком винтовки, вместо того, чтобы расстрелять бедного Михайлу Потапыча из нее. Причем колол как-то неуверенно, больше разъяряя зверя, чем нанося тому какие-то раны. Скорее из-за того, что опасался подойти к зверю поближе. Зэка находящиеся неподалеку просто разбежались и попрятались кто куда, не остался равнодушным и я, тут же юркнув в кустарник, змейкой просочившись возле его корней, и выскочив на берег речушки, возле которой складывали в штабеля бревна. Увидев часового, чтобы отвести от себя подозрения, я тут же отправил на делянку криком, что там медведь напал на его однополчан. Тот услышав мой возглас, и раздающиеся из леса крики, недолго думая сорвался с места и побежал на помощь. Похоже о том, что чаовой не имеет права покидать свыой пост здесь пока не знают.
Решив для себя, что лучшего момента не будет, я пересек речку по сваленным в нее бревнам готовящегося к отправке плота, и углубился в лес на другом берегу. Протока была не слишком широкой, да и бревен было навалено предостаточно, так что я пересек реку, даже не замочив ног. Время, судя по солнцу, приближалось к полудню. Это было только плюсом, из-за того, что до вечерней проверки, которую проводили перед отправкой в лагерь, имелось как минимум четыре-пять часов. Хотя из-за суматохи, возникшей на вырубке ее могут провести и раньше, но с другой стороны, я точно видел, как один из солдатиков лежал раненым. Как мне кажется, в первую очередь займутся именно им, а уж после будут разбираться с разбежавшимися зэка. Впрочем, сейчас главное удалиться от лагеря, как можно дальше. А уж после можно будет подумать и об этом.