Седьмая вода (СИ)

Аркан заскрипел зубами и шумно выдохнул воздух, ставший вдруг невыносимо горьким. Парню было невыносимо жалко его, себя, всех тех, кто оказался сначала в трюме красного корабля, а потом — на чертовой скале посреди Последнего моря. Какого черта всё это должно было произойти? Почему Натан должен был умереть на этой скале посреди моря, в трех шагах от свободы?..
Пересилив себя, Рем ладонью прикрыл ему глаза, прищурившись глянул на закатное солнце и проговорил положенное:
— Наш путь не кончается смертью. Смерть — лишь продолжение пути, начертанное всем. Серая, как дождь, завеса этого мира отдёрнется, и откроется серебристое окно, и ты увидишь белые берега. И за ними — далёкие зелёные холмы, залитые лучами восходящего солнца! И это будет совсем неплохо, Натан!
А потом добавил, уже от себя:
— Мы сделаем для тебя и остальных настоящий костёр. Море вас не получит.
* * *
Трофеи собрали примерно за полчаса. Нужно было торопиться, пока гёзы ничего не заподозрили, ведь в конце концов они могли погрузиться в шлюпки и убраться с острова, пробив днище корабля, например.
Зная Дэна Беллами, такой исход был маловероятен, но исключать его не стоило. Пираты — они и есть пираты. Тем более — популяры. Для них личная выгода и собственные интересы всегда важнее принципов и понятий о должном и недолжном… Наплюют на амбиции капитана и угребут в закат!
Так что вооружившись и наскоро похоронив павших, мятежники двинулись к берегу, на ходу перекусывая найденными у гёзов припасами. Галеты, вино из фляг — на несколько десятков человек этого явно не хватило.
Все как один были жутко злыми и голодными, ничто не могло поколебать решимость бывших гребцов сокрушить противника и добраться до припасов, хранящихся в корабельном трюме и в лагере на берегу!
Рем Тиберий Аркан, потомок древнего рода, мечтал о каше с жиром и вареной рыбой, и готов был убить любого, кто встанет между ним и миской с едой!
— Нужно отрезать их основные силы от корабля… — задумчиво проговорил Разор. — Кто-то должен добраться туда по воде и исключить возможность поджога или какой иной пакости… Есть мнение, что у капитана в последнее время совсем крыша съехала, от него всего можно ожидать.
И посмотрел на Рема. А Рем посмотрел на Микке.
Северянин на сей раз наотрез отказался отсиживаться в тылу, и поэтому шагал в первых рядах, сжимая в руках внушительных размеров трофейную секиру. Он мечтал поскорее взяться за штурвал галеры, и горе тому, кто отважится помешать ему!
В общем, всё было очевидным: Рем, Микке и еще полдюжины парней вплавь добираются до корабля, закрывают все люки, чтобы никто не выбрался на верхнюю палубу, и держат оборону, пока Разор, Септимий и Сухарь во главе основного отряда не ворвутся в лагерь на берегу.
Надежда была на то, что за прошедшую ночь и утро по неестественным причинам значительно сократилось число гёзов. За время прогулок Рема по палубе в должности комита, он старался как можно точнее пересчитать команду. По его прикидкам, после полного сражений и убийств плавания их осталось восемьдесят три человека, считая капитана. Мятежники уже прикончили больше двух дюжин ублюдков, так что противостоять бывшим гребцам должно было не многим более полусотни человек. Гребцы были в большинстве, и прилично вооружены трофеями, так что шансы на победу имелись.
Дождавшись, пока основные силы займут позиции за прибрежными скалами вокруг лагеря, бойцы передового отряда, стараясь не шуметь, вошли в воду и поплыли по большой дуге к кораблю, который стоял на якоре недалеко от берега, как раз на таком расстоянии, чтобы в случае чего можно было поддержать стрельбой из луков подельников, которые ночевали в лагере.
Часовые явно не дремали: четыре светящиеся точки факелов передвигались по берегу, еще две — на корабле. Корабль-то спустили на воду, воспользовавшись приливом! Рем подумал, что наверняка пришлось и гёзам поработать наравне с гребцами, оставшиеся ребята сами бы не справились…
Пустые желудки не способствовали сопротивляемости организмов мертвецкому холоду морской воды, еще сильнее остывшей в вечерних сумерках. Рем заставлял свои зубы не клацать усилием воли, и мечтал поскорее взобраться на палубу и вступить в бой, просто для того, чтобы согреться!
 
Нужно было как-то отвлечь внимание часовых на борту. Мятежники приблизились к самым клюзам и замерли: кто-то переговаривался в трюме! А сверху, на палубе, гёз с факелом заподозрил что-то и остановился прямо над головой Аркана! Пришлось нырять и задерживать дыхание до тех пор, пока мерцающий свет не удалился на корму.
Вынырнув, он нашел взглядом Микке и знаками показал ему, что собирается самостоятельно забраться наверх по якорной цепи и найти занятие для ближайшего часового. Северянин кивнул на свисающие к самой воде тали — видимо, не убрали, когда спускали корабль на воду.
Роли были распределены.
Шпага, которую Аркан привязал за спиной, не мешала карабкаться по якорной цепи. До клюза было довольно высоко, и парню казалось, что цепь плескалась и раскачивалась чудовищно сильно. И, конечно, он здорово нашумел, забираясь на борт. Он просто треснулся башкой о катушку, на которую наматывалась чертова цепь!
Один из часовых немедленно среагировал:
— Кто здесь?
Рем про себя воздал хвалу Господу — голос оказался знакомым! Будучи комитом, он специально запоминал имена гёзов, и теперь это пригодилось.
— Спарки! — откликнулся Рем. — Всё нормально. Я просто треснулся башкой о катушку.
— А-а-а… — прогудел туповатый Спарки и двинулся дальше.
Аркан потянул из-за спины шпагу и в два прыжка оказался рядом с пиратом.
— Какого… — обернулся тот, чтобы получить рукоятью шпаги в висок.
Спарки с грохотом обрушился на палубу, и Аркану оставалось только со всей возможной скоростью оказаться у люка, ведущего в трюм и кубрик, и пинком ноги закрыть его.
Второй часовой быстро приближался, обнажив фальчион и оглашая окрестности дикими воплями:
— Враги! Нападение!
Рем вспрыгнул на крышку люка, чтобы снизу никто не смог проникнуть на верхнюю палубу, и выставил вперед шпагу, готовясь защищаться.
Краем глаза он увидел, как через фальшборт перелезают Микке и остальные ребята. Они воспользовались суматохой и, пока Рем отбивался от наседающего с фальчионом пирата, накрепко закрыли люки, забаррикадировали дверь в кормовую надстройку, а потом Микке пришел на помощь и раскроил секирой голову пирату, который слишком увлекся поединком.
— Теперь ста-а-анем зде-есь и будем бить по го-олове гё-озов! — проговорил северянин, стряхивая с лезвия секиры остатки крови и мозгов, и отставляя ее в сторонку.
Рем сглотнул неприятный комок в горле и отступил от люка, в который уже колотили. Первая высунувшаяся башка явно принадлежала пирату: бацинет тут больше никто не мог носить. Аркан пнул по бацинету ногой, а Микке схватил гёза за горло и вытянул наверх. Не церемонясь особо, он перебросил бесчувственное тело за борт, и отряхнул руки:
— Во-от та-ак!
Больше никто вылезти не старался, хотя внутри слышалось шевеление.
А на берегу в это время разворачивалось кровавое действо! Разор атаковал лагерь с трех сторон силами пращников и лучников (благо четыре лука раздобыли во время боя у плотины). Стрелки не приближались слишком близко, тревожили гёзов с дальней дистанции. Рем не мог рассмотреть с палубы всех нюансов, но по всему выходило, что в лагере нет гребцов!
Их заперли в трюме?
— Эй, там, на вёслах!!! Есть кто живой? — заорал Аркан так громко, что заболело горло.
Нестройный рёв был ему ответом.
— Это комит говорит! Мы захватили верхнюю палубу, и сейчас наши берут лагерь! Скоро мы вас освободим!
Внизу разразилась целая буря эмоций, а потом кто-то сумел всех заткнуть и прокричал в клюз:
— Спустите нам хоть ножик! Из кубрика нас сейчас убивать придут, а мы тут прикованные сидим!
Вот черт! Об этом никто и не подумал… Вёсельные клюзы были недостаточно широкие, для того чтобы через них пролез человек, но их размеров хватало чтобы просунуть весло… Или еще что-нибудь…