Хочу твоим первым (СИ)

«Что ты имеешь в виду?» приходит через долгие три минуты.
Я, убедившись, что никого в округе нет, уже примериваюсь к лестнице.
«Что ты имеешь в виду».
Усмехаюсь.
Ага, так и рассказал, чтобы сразу услышать в ответ тысячу испуганных «не смей».
«Сказку на ночь расскажу», печатаю, уже предвкушая.
И никакие, нахрен, Володи и гребаные влюбленности с первого класса меня сейчас не остановят. Хочу к ней, на остальное плевать.
Подпрыгиваю и ухватываюсь за первую ступень. Подтягиваюсь на руках, пока не уцепляюсь за вторую перекладину. Дальше уже проще. В два счета достигаю карниза и осторожно ступаю на него.
Иду.
Надеюсь, что я не ошибся в расчетах и это действительно будет окно Бельчонка. Не ошибся, конечно. Едва достигаю окна, быстро открываю его и переношу свое изнывающее от желания тело через подоконник.
- Привет, не пугайся, - произношу тихо, но, чтобы до нее дошло, кто и зачем. Впрочем, по поводу зачем у меня и самого большой вопрос.
- Гордей! - придушенно вскрикивает из угла.
В две секунды преодолеваю расстояние до кровати и зажимаю Бельчонку рот. Не слишком сильно, нет намерения подавить. Только чтобы исключить появление здесь злой перепуганной тетки или глазастых детей.
- Только не падай снова в обморок, Бельчонок, иначе, кто сможет дать мне отпор, - шепчу ей на ухо, искренне надеясь на то, что Арина не отключится, а я не буду ублюдком и не перейду с ней сегодня черту.
  
Глава 27. Мне катастрафически не хватает воздуха
 
"Катастрофически тебя не хватает мне, жгу электричество, но не попадаю я,
Воздух толчками, и пульс на три счета-та..."
Ночные снайперы
Арина
Воздуха катастрофически не достает, пульс ударяется в виски.
Нереально, просто не могу поверить глазам или уложить происходящее в голове.
Не может быть…
Этого-просто-не-может-быть!
Он…он…боже…Он здесь в моей комнате.
В-моей-комнате.
Задыхаюсь. По всему телу до самой последней клеточки прокатывается волна горячего удушающего жара.
Едва его рука соприкасается с моей кожей, как я дрожу всем телом и готова потерять сознание уже только от того, что это он прикасается.
После двух бессонных ночей и его отстраненного холодного поведения, он здесь, прямо у моей кровати.
В моей комнате, в моем личном пространстве, в темноте…
Не готова совсем...
Да отвечала на сообщение, и сердце уже оттого только выскакивало из груди, но вот это...
Невыносимо, ужасающе, волнующе…
- Спокойнее, Бельчонок, не сделаю тебе ничего.
Хриплый шепот раздается у самой ушной раковины. Щекочет волнующим ароматом. Темный шоколад, кофе, табак и нотки мяты. Никогда ни один парень, с которым я когда-либо общалась, так приятно не ощущался.
Но вся эта буря противоречивых эмоций не мешает мне протестовать против его неслыханного дерзкого вторжения.
Его ладонь глушит рвущийся с губ вскрик, лицо по-хозяйски зарывается в мои волосы.
- Не паникуй, Арин, - просит он, но я паникую, паникую.
Не ожидала потому что. Думала, и дальше станем лишь переписываться.
Перед глазами все расплывается, его слова размазываются, запах парфюма намекает на что-то запретное.
На что-то очень и очень запретное, находящееся за гранью всего моего опыта и восприятия.
Мне хочется вырваться и убежать, мне хочется остаться и продолжать эту сладкую пытку.
Купаться, нет, тонуть в необъяснимом обжигающем мороке, которого со мной никогда не случалось, пока я не встретила его.
- Все же я волную тебя, - щекочет легким ласкающим дыханием у моего виска.
Нет, я не должна это все терпеть, не должна!
Дергаюсь и пытаюсь вырваться.
Выбрасывает в кровь изрядную долю адреналина, иначе я никак не могу объяснить последующее свое действие.
Едва Гордей чуть ослабляет хватку, как я зажмуриваюсь и с силой прикусываю его палец.
- Ммм, - хрипло стонет он, но этот стон совсем не похож на стон от боли, хотя должен, ведь ему наверняка больно, должно быть больно.
- Ты мазохист, - сипло выпаливаю я, - едва он убирает руку от моих губ.
 
- Временами мне тоже так кажется.
- Как ты смог вообще залезть, здесь второй этаж!
- Я же обещал сказку на ночь.
- Извращенец, - вырывается новое ругательство.
Слово, которое я в принципе никогда не употребляла. Не знаю, как вырвалось, все из-за него.
- Есть немного, - соглашается Гордей снова, вместо того, чтобы оскорбиться.
- С тобой, Бельчонок, запросто с катушек слететь. Но я рад, что тебе стало лучше.
- Я…мне…в печенках уже твои методы!
- Дверь ведь не закрыта на замок?
- Что?
Мне кажется, Гордею плевать на все мои возмущения.
- Конечно же, нет.
- А закрывается в принципе? Не хочу, чтобы нам помешали твои заботливые родственники.
Он вдруг отстраняется от меня, выпрямляется, идет к двери. Двигается при этом абсолютно бесшумно.
Я быстро ползу по стене вверх, но тут вдруг понимаю, что под одеялом я практически без одежды, только трусики и футболка. И лишь стоит этому пониманию проникнуть в мозг, как тут же парализуется работа всех абсолютно мышц.
Единственное, что получается, это кое-как натянуть одеяло максимально до самой шеи.
Гордей щелкает замком.
Секунда, и он возвращается ко мне.
Без разрешения устраивается у меня в ногах, на другом конце кровати.
Я молча наблюдаю за ним, покрепче стискивая в одеревеневших пальцах одеяло. В полумраке его лицо кажется еще более рельефным. Красивым, конечно, куда тут деваться, но я на примере сестры знаю, какой опасной может быть красота.
И все же, и все же...
Искушающий дьявол.
Волнующий и опасный.
- Так сильно боишься меня? – спрашивает из темноты.
Он прислонился спиной к стене, положил руку на согнутую в колене ногу. На запястье поблескивает браслет.
- Хотел просто убедиться, что тебе стало лучше. Когда буду уходить, я открою дверь.
- Мне лучше. Я…хочу, чтобы ты ушел. Прямо сейчас.
- Правда? Зачем тогда отвечала на мои сообщения?
Я молчу.
- Ты так быстро сбежала. Марфина попросила передать тебе, чтобы ты ей позвонила. Насчет идиоток…я разберусь.
- Я не испугалась. Я…не такая трусиха. Не из-за них я потеряла сознание, - восклицаю тихо, следя, чтобы не услышали родственники.
- Да?
Гордей отталкивается от стены, и быстро перемещается ко мне.
- Ч…что ты делаешь?
- Полежу с тобой немного, окей?
- Нет!
- Да ладно, поболтаем просто. Оставь уже в покое одеяло, ложись нормально и расслабься.
Он вытягивается рядом со мной, сгибает руку в локте и подпирает ею голову.
Я сдвигаюсь максимально к стене, начинаю сползать вниз.
- Давай, поправлю подушку.
Не предлагает, скорее настаивает. Мне остается только подчиниться. Потом переворачивается на спину, начинает смотреть в потолок.
Я тоже смотрю в потолок. Усиленно смотрю в потолок. Привыкаю, осознаю новую реальность.
Наши плечи соприкасаются. Его кожа теплая, почти горячая. Опаляет.
Но больше он не предпринимает попыток к контакту.
Мое дыхание и остальные жизненные показатели начинают понемногу выравниваться.
- Врач сказала, что это от нервов, я правильно понял?
Осторожно киваю.
- Да.
- Ты говоришь, это не из-за сегодняшней стычки. Так отчего?
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ 
Это не тот вопрос, на который мне хочется отвечать.
- Я…не скажу тебе.
- Почему? Возможно, я смогу помочь.
- Не сможешь.
- Откуда такая уверенность?
Гордей поворачивается на бок. Его рука ложится поперек моей талии, лицо оказывается в каких-то сантиметрах.
На миг я утрачиваю самообладание и опускаю взгляд к его губам. Упрямые и манящие, искушающие. Это от них так притягательно пахнет мятой и шоколадом.