Ведьмочка для художника, или Возвращение в Мир Мечты (СИ)

Это было так давно, что, кажется, будто и не со мной. Будто не я описывала ту страшную грозу, слушая, как рокочет гром за моими окнами в нашем старом доме. Я старалась ловить такую погоду и ту искру, что загоралась во мне вместе с блеском молний, и переносить, переводить её синей пастой на разноцветные, отысканные по всему столу листки бумаги. Запираясь в кладовке от мамы, сутулясь над синим столом, я дрожала над каждой буквой.
А сколько я переписывала ту сказку? Сколько у неё версий? Штук пять? Десять? Я уже почти и не помню, какой начинала её, какой сама была в тот миг, как впервые поставила надпись «Глава 1». Или там просто стояло «I»? Да, простым карандашом. И дальше было что-то вроде: «За окном ударила молния. Я плотнее укуталась в клетчатый плед. Мы с бабушкой часто сидели в библиотеке». Да, вспомнила. Через бабушку я вела повествование, именно она рассказывала ту историю с Артуром, она было мной. Здоров же я себя состарила. А в конце де Вильбург приходит за ней, и оба они уносятся в небо, и остаются на месте бабушки лишь полупрозрачные пылинки. А вот внучка остаётся.
Я сама вроде тоже оставалась, но часть меня всё-таки парила вместе с бабушкой и Артуром.
Каждая новая рукопись подводила меня всё ближе к истинной истории, которую я так хотела поведать. Самой себе. Чтобы точно знать, что всё это было, чтобы удостовериться в тот самый момент, как начну сомневаться.
И как я мнила себя творцом! Великим писателем. Смешно и глупо вспоминать. А как тешила себя фантазиями, что буду таким автором, чьи труды будут потомки отыскивать, беречь и изучать. Это непременно. Ведь в историю вложено столько сокрытого, столько тайн, что нужно внимательнейшим образом прочесть каждое предложение. Лучше раз по десять. И повторять это каждые лет пять. Или хотя бы семь. Чтобы открывались новые смыслы, конечно же.
Да, то было давно. Так сладко теперь возвращаться к тем юным порывам, так хочется сохранить их в себе.
Но юность ушла далеко. Я почти и не заметила, как вдруг вышла из её царства безответной влюблённости и искренних стихов, постоянных ссор с лучшей подругой, надрывов, из которых рождались всё те же неритмичные строки. Почти и не заметила, как мы разминулись. Как стало неважным то, что мучило тогда. Все обиды, и косые взгляды, и душевные терзания, и всё то, что наполняло тогдашнюю жизнь. И лишь те самые нелепые стихи и скрепленные листочки рукописей остались мне в напоминание. И моя история. И кулон Артура на шее.
Вот и теперь, пожалуй, я вернусь ненадолго к той себе, что пишет книги, что без оглядки любит литературу и всё с нею связанное.
Итак, чуть побуду творцом, который всецело поглощён своим занятием.
Представляю себе, как описываю в романе такую сцену.
Тропинка, проложенная в травах и степных цветочках. В синих цветочках. Трое взрослых идут по этой дорожке. Впереди маячит огромный Кот — прямо как у Булгакова — размером с хороший дубовый пень. Или с бочонок вина. Нет, непонятное описание.
Лучше так: Кот, который достигает на четырёх лапах примерно уровня колен.
Девушка — то есть я — одета в потрёпанное, измятое и совсем не свежее платье. Кроссовки из белых стали серыми. Про носки лучше вообще не упоминать. Рядом идёт Артур. С уже давнишней щетиной. В поношенном пиджаке с чуть отошедшей заплаткой, с блестящим на солнце цилиндром в руках С чуть опущенной головой и взглядом, обращённым куда-то глубоко в себя. Поблизости, мешая двигаться остальным, мелькает Хэйден. У него радостный и перевозбуждённый вид: говорит без остановки с того момента, как ему разрешили идти.
Время от времени Кот, которому, кажется, нет дела до этой болтовни, оборачивается и ждёт, пока мы догоним его.
Вздыхаем.
А, я же от третьего лица тут описываю. Да, все трое вздыхают и взглядывают тоже. Девушка — то есть я — смотрит на руку возлюбленного и нервно сглатывает слюну.
Так, ладно, увлеклась. Уже карикатура какая-то. Но если серьёзно, то мы и правда выглядели потрёпанными и уставшими, будто позади был долгий походный день. Ну это я про себя и Артура, конечно. Хэйдену всё было нипочём, а Коту — тем более.
 
Мне только и оставалось, что развлекаться такими картинками в голове. Артур, наверно, тоже представлял себе что-то в таком духе, но выглядел он всё-таки встревоженным и порой тянулся к хронометру и начинал его теребить.
Что же тебя беспокоит?
— Артур, — тихо сказала я и взяла его за руку, когда Хэйден умчался вперёд, поближе к Коту. — Что-то случилось?
— Да нет. У меня просто в голове не укладывается всё это.
— Знаешь, я и сама не пойму, куда мы вообще сейчас идём и для чего. Может, свернём потихоньку с тропы и пойдём наконец туда, куда хотим? Вместе.
Артур улыбнулся и поцеловал меня совсем нежно, будто цветок или ребёнка.
— Обязательно, но только чуть-чуть подожди.
— Но чего? Зачем мы вообще идём за Котом? — спросила я и остановилась. — Куда он ведёт нас? Ты ведь знаешь, да? Ты поэтому так задумался. Скажи мне. Пожалуйста.
Артур поднял на меня взгляд. Совсем потерянный. Нет, не так. Ищущий. Я только успела обеспокоиться этим, как вдруг его серые глаза чем-то блеснули. Огоньком или искрой — не разобрать. И Артур снова поцеловал меня.
— Всё будет хорошо. Я понял, что хочу сделать.
— Верно, — сказал Кот, который неизвестно как оказался рядом с нами. Я оглянулась на него. Увидела Хэйдена. Тот тоже смотрел на меня как-то слишком внимательно.
Они все что-то знают. И не говорят мне. Оберегают от какой-то информации? Эти двое точно не скажут. А Кот? Я ему вроде безразлична, он лгать и умалчивать из любви ко мне явно не станет.
— Что вы скрываете? — спросила я напрямую. — Я хочу знать. Куда мы идём и для чего?
— Хорошо, — просто сказал Кот. — Мы идём к Костру.
  
Глава 42. Скрытое
 
— К тому самому? Который горел в Библиотеке? — зачем-то уточнила я, хотя и так отлично поняла.
— Да. Тебя это может испугать, — продолжил Кот, — но внутри него Пустота, — сказал он, и я застыла на месте.
Пустота. Я вдруг вспомнила всё, что слышала о ней. «Их отправляют на дорогу в Пустоту», — говорил Артур де Вильбург давным-давно, в первое моё путешествие, и в груди у меня всё сжималось, и это лишь подгоняло меня поскорей вернуться домой. И он добавлял про Мир Подземных жителей и их мельницы и вновь пугал.
«… на дорогу, — вторил ему Хранитель Города Мечты, — где души почти всех распадаются на частицы. И либо переродишься, получишь новый шанс, либо…» Всё тот же страх. Всё то же сжатие в груди. Но ведь кто-то добавлял: «… некоторые верят, что дорога в Пустоту тоже ведёт в края, где обитает пока недоступное нам».
Так что же это за место?
Оно очищает, подобно пламени Костра, или сжигает? Или это зависит от того, кто и с какой целью подойдёт? Да. Значит, и в Пустоте своя сила?
Я почти приняла это, но тут внутри встрепенулось негодование, недовольство и страх стали копошиться, подбивать меня отказаться от этого пути, бежать с него прочь, стать нормальной, как все. Но… Вот что странно: я поняла вдруг, что это чужой страх. Людей и созданий, которых я встречала, их мыслей и слов — но ведь это не я. Я-то свободна. Да, я ведьмочка, ведьмочка для моего милого художника, для себя самой, но и это не совсем я. Я же… Я как ветер, как этот воздух, как свет от Солнца и Луны, как звёзды — вот это куда ближе. А впрочем, далеко я пошла. Пока рано об этом.
— Миряне боятся Костра и Пустоты, — сказал мне Кот, и я перевела на него взгляд. В его глазах отражалось глубинное спокойствие, подобное покою озера или горы. — Но ты видишь их силу. Потому я прошу тебя помочь.
— Но чем?
— Покажи это другим.
— Знаешь, Кот, я не совсем понимаю тебя.
И тут он развернулся и пошёл дальше, покачивая хвостом. Он и раньше так делал? Или это из вредности? И как показать? Кому показать?
Меня потянуло к Артуру. Захотелось спросить у него совета и вообще что он думает обо всём этом. Я оглянулась. Позади была лишь пустая тропа.