Ведьмочка для художника, или Возвращение в Мир Мечты (СИ)

Как эти мысли привычны. И до чего всё глупо, до чего по-детски. Ведь я давно выросла, давно были и первые поцелуи, и объятия, но всякий раз во снах виделся Артур, и всякий раз я смущённо опускала перед ним глаза. А в жизни скучно. Одинаковые лица, одинаковые избитые фразы. Бессмысленные дневные разговоры и ещё более бессмысленные ночные встречи, вечные недовольства и опять спасение в грёзах. До чего же привычно. До чего всё надоело. До чего хочется просто жить и быть счастливой. Быть с тем, с кем хочешь.
«Раз я приехала, время пришло. Пора нам встретиться», — подумала я и распахнула окно. В комнату влетел легкий ветерок, взъерошивший волосы и уронивший покрывало. Сердце заколотилось. Я словно опять стала той маленькой девочкой, которой до смерти страшно упасть, которая хочет обратно в свой мир, но теперь всё перевернулось, и мир этот не на земле, а на небе.
Я медлила. Но вот ветер сам подхватил меня и понёс. И я сливалась с ним воедино, и снова поднималась, снова летела к небесам, к Артуру, и на этот раз страху не было места: одна лишь надежда на скорую, на такую долгожданную встречу сопровождала меня.
Решилась бы я, если бы знала, сколько трудностей, опасностей и прекрасных мгновений меня ждёт в Мире Мечты? Да. Тысячу раз повторю своё «да».
  
Глава 2. Дневник (Гроза)
 
...Я хотела спрятаться в маяке, но было уже поздно.
Ветер подхватил меня и понес вверх. Я зажмурилась, чтобы не видеть, как уношусь от земли. «Хочу жить! — твердила я, прикрывая голову от камней. — Хочу жить! — кричала внутри себя».
Морской песок, удары ветра и дождя не давали дышать, и страх захлёстывал всё сильней и сильней, и с каждым ударом молнии я вздрагивала и молилась, и только слабый огонёк надежды, что всё это — кошмарный сон, — тлел где-то глубоко внутри…
Вдруг всё прекратилось. Стало тихо и легко. Словно теперь не ветер гнал меня, а я сама летела, лишь сопровождаемая его силой. Доброй силой. Она слегка приподнимала меня и плавно несла на волнах, и в этом потоке я до того растворилась, что уже не могла понять, где кончается эта сила и где начинаюсь я. Границы меж нами стёрлись.
Но вот и это исчезло. Теперь совсем тихо. Ничего не происходит.
Я открыла глаза. Потоки уличного шума, круговерть прохожих, ударяющихся об меня, крики, лязги — всё разом ворвалось, хлынуло и закружило мою голову.
Проносящиеся мимо полусказочные-полумифические создания, до того спешащие по своим делам, что никто из них меня совсем не замечает. Некоторые совсем как люди, но с зелёной или синей кожей, с перламутровой чешуёй или белыми тянущимися по земле крыльями ангелов. У других до того высокий рост, что головы теряются где-то далеко вверху, за бледно-розовыми облаками, так что их и не разглядеть. Шаркают мимо и совсем низкие, размером с голубя, существа, все они несут крошечные портфели. Есть и те, кто походит на кентавров и сфинксов. Мелькнула белая летучая мышь.
Сначала я решила, что вижу самый обычный сон. Ущипнула себя — больно. Я ещё не успела придумать объяснение, как заметила молодого темноволосого мужчину, который стоял на другой стороне дороги и с каким-то особым вниманием смотрел прямо на меня. От его руки тянулся поводок к крылатой собаке с двумя хвостами: синим в фиолетовую полоску и фиолетовым в синюю.
Незнакомец двинулся мне навстречу.
Его пёс вытянул шею, стараясь обнюхать моё платье, я отступила назад. Мужчина что-то сказал на языке, которого я никогда не слышала и который чем-то напоминал звуки летнего штиля, дующего из-за самого горизонта, где море теряется в бесконечной дали. Наверное, он извинялся за слишком любопытного друга.
Незнакомец был в старомодном, даже в старом лоснящемся пиджаке с заплатами на рукавах, на рубашке же виднелись бледные следы от краски, будто её так и смогли отстирать, хотя не раз пытались. В свободной от поводка руке он держал зонтик. Я сразу поняла, что он художник и что он не слишком богат. Так оно и оказалось. А самое главное, что незнакомец мне понравился с первого взгляда: крепкие мускулистые плечи, небольшая придающая мужественности щетина на подбородке, чёрные волосы и какой-то непередаваемый взгляд то ли погружённого внутрь себя безумного творца-гения, который вынырнул из неведомых мне космических глубин лишь ради того, чтобы поговорить со мной, то ли взгляд человека, что отчаялся и хочет найти хоть какую-то соломинку, хоть какое-то спасение от внутренних чудовищ, от которых он едва смог сбежать, начав со мной говорить.
 
Всё это я восприняла в один миг, хотя мне было и страшно, и холодно. в другом месте и в другой ситуации я бы разглядела куда больше. Но и этого было довольно, чтобы я совсем скоро, почти сразу влюбилась в него.
Итак, мы стояли друг напротив друга и молчали.Я разглядывала его, он — меня. Становилось как-то неловко и по-дурацки, особенно из-за того, что с меня скапывала вода, под которую пёс тут же подставлял язык. А ещё мне постоянно казалось, что я не чувствую под ногами земли. и вокруг ходили чудаковатые создания, а я даже не знала, понимают ли они русский язык и стоит ли пытаться говорить на нём 
Я подумала, что терять всё равно уже нечего, и ответила:
— Знаете, кажется, я заблудилась, не подскажете, где я? — Немного подумав, я добавила: — Здесь проходит карнавал, да?
Он улыбнулся и, к моему счастью, заговорил по-нормальному:
—Нет, мадемуазель, карнавал у нас будет через несколько дней. А попали вы в Город Мечты, на третью улицу Мысли, в аллею «Капелла». Моё имя — Артур де Вильбург, а это, — он показал на свою крылатую собаку, — мой верный друг Сириус. Позволите узнать ваше имя?
— Я Мира, Мирослава.
— Мирослава… — задумчиво повторил он. — Бесконечно рад нашему знакомству. — он пожал мне руку. — Простите моё любопытство, но отчего вы так промокли? ведь сейчас нет дождя? 
— Есть, но не здесь. На берегу я попала под ливень, а ветер принёс меня сюда, — я чихнула и случайно посмотрела вниз.
А там… Мои ноги и вправду не касались земли! Вот откуда вся лёгкость! Я попыталась опуститься, как делала это много раз во снах, но ничего не помогало, и я уже не понимала, почему сновидение такое длинное и реальное, почему я всё ещё не проснулась, если осознала себя во сне, почему я вообще нахожусь в нём и ничего не могу поделать, почему я не просыпаюсь? Как мне проснуться? Как вернуться? Как?
Я посмотрела на Артура огромными глазами, а он просто улыбнулся.
—Если хотите стоять, расcлабьтесь, — после этих слов он погрозил своей собаке, которая рычала на дракона. На дракона. Ну конечно, ещё и драконы. — Ты же воспитанный мальчик, — строго сказал он, и пёс успокоился и снова подставил язык под капли, стекавшие с моей одежды.
— Ох, простите! Я сегодня бесконечно рассеян… — Артур полез в карман и протянул мне шкатулку. — Она высушит вас, а музыка немного успокоит.
Что мне было терять? Я открыла, и поток тёплого воздуха окутал меня, обнял и понёс в неведомые дали, где покойно и хорошо, где звучит удивительная мелодия, подобная той, что иногда вспыхивает в памяти, выплывает из её омутов, но которую никак не уловить, никак не поймать этих нот, а вот кто-то ухватил их за самый хвост и приручил, и парят они вокруг тебя, и уносят всё выше и выше, всё дальше и дальше, и так тепло, и так покойно на душе.
— Прогуляемся? — спросил Артур де Вильбург, и всё чудо мелодии испарилось, и я снова была около пса с двумя хвостами, который по-прежнему пытался ловить языком воду, но её уже не было. Я стояла на земле. На далёкой от моего дома земле, но всё-таки твёрдо стояла на ногах, хотя они, если честно, мелко дрожали.
Мы двинулись по аллее, и тут случилось нечто совсем уж странное: прямо посреди дороги возникла белая летучая мышь с пушистой головой. Та самая, что утром напугала меня в чулане. Мне показалось, она кивнула.
Артур и Сириус никого не заметили и преспокойно пошли прямо на неё, так что мышь взлетела, чтобы её не раздавили.
  
Глава 3. Дневник (История)
 
Я вспомнила, что ещё с утра всё пошло наперекосяк, будто кто-то намекал мне о скором приключении.