Острова объяты тьмой (СИ)

— Н — найн… э — э–э… ноу?
— Если до завтрашнего утра не справишься, мне придется вышибить тебе мозги. Иди учи.
— Гут, — хмуро пробормотал разом как — то присмиревший Юстас, и, позвякивая своим обмундированием, покинул террасу.
— Вышибить мозги? — с изумлением переспросила Аня.
— Воспитательные меры, не обращай внимания.
— Ты человеку только что угрожал!
— Я? Ему? Ты его вообще видела?! — наигранно воскликнул Тим. — Гора мышц, напичканная взрывчаткой! Поугрожаешь такому, как же…
Внутри у неё уже поднималась волна возмущения, чтобы осадить эту очередную вожжу, попавшую Тимуру в одно место и заставляющую его вновь сводить всё к дурацкому осмеиванию происходящего. Но открыв было рот, Анна вдруг отчётливо осознала, что перед ней сейчас человек, которого она знает как облупленного. Человек, в чьём характере шутить по поводу и без оного, и даже без разделения на допустимую или недопустимую ситуацию. Это не значило, что Тимур несерьёзен. Да, возможно, плевать он хотел на адекватность своего поступка, когда решил засунуть труппу целого театра в клетки, но Аня не могла припомнить ни одного момента, чтобы ему не было дела лично до неё самой.
Оставалось напомнить этот факт Тимуру.
— Ты сейчас угрожал человеку, — терпеливо повторила она. — И мне крайне важно понимать, можешь ли ты привести эту угрозу в исполнение или нет.
С ответом собеседник явно не торопился. Спокойно взял в руки небольшую глиняную пиалу и пригубил тонко — пахнущий травяной настой, покатал во рту его вязкую пряность. Затем окинул Анну внимательным взглядом, словно бы примериваясь, какие именно слова ей придутся по вкусу, и, наконец, серьезно произнёс:
— Я не хочу тебя пугать. И даю слово, что здесь, на моём острове, тебе никто не причинит вреда.
— Но?
— Но Юстас наёмник и убийца, я разговариваю с ним на его языке. Поверь мне, другого такие, как он, не понимают.
— Боги мои, Тимур! — не выдержала Анна. — Но ты — то должен понимать, что это всё вообще ненормально!
— А что нормально, Ань? — нахмурившись, ответил он. — Директор твой, который всех стравливает сплетнями, а остальные на это только улыбаются? Безопасник, что прослушки в чужих кабинетах устанавливает? Или игры эти ваши подковёрные, когда каждая крыса пытается подсидеть другую ради мизерной прибавки к зарплате?
— Да я… — Аня на мгновение умолкла, понимая, что просто напросто вдохнуть не может из — за накрывшей её волны возмущения. — Я же просто жаловалась тебе! Если бы я знала, что ты мне мои жалобы вот так в лицо бросишь!..
— Я не бросаю, — как можно спокойнее произнёс Тимур. — Просто пытаюсь пояснить, что я здесь тоже начальник, но у меня, в силу специфики коллектива, свои нормы. И они разительно отличаются от ваших.
— Ни за что не поверю, что ты можешь вышибить человеку мозги!
— Ты тоже можешь. И коллеги твои могут. Дело, опять — таки, в пресловутой общепринятой норме. И ещё в тех обстоятельствах, когда она перестаёт действовать. Как любит повторять один человек: «Если тебя не сожрут джунгли, это сделаю я».
— Отец? — тихо спросила Аня.
При последних его словах гнев её как будто бы весь разом сдулся. Невозможно было злиться, зная, по старой их переписке, сколько всего скрывается недосказанного и страшного в семейных историях и воспоминаниях из детства друг друга.
Тимур умолк и отвёл задумчивый взгляд в сторону. Аня же, чувствуя, что они случайно коснулись довольно — таки болезненной темы, в смятении принялась рассматривать чистую тарелку перед собой. По краю той витиевато шли какие — то совсем простые островные узоры, явно сделанные умелой рукой. Рядом стояла такая же расписная миска с ярко — зелёными листьями, маленькими помидорками и нашинкованным крупными кубиками сыром внутри. К нелюбимым ею оливкам, что совершенно точно проглядывали сквозь салатную смесь, Аня придираться не стала. Тем более желудок предательски свело голодным (благо не очень громким) спазмом, и девушка решительно потянулась к еде.
— Возьми рыбу, — подал голос Тим, заметив, как она накладывает себе в тарелку салат, стараясь ложкой отделить охристые кружочки оливок. — Она у малайцев получается просто обалденная, такую в Питере не попробуешь.
 
— Вот эти кусочки в ананасах?
— Да.
— О, класс.
— Извини меня, — вздохнул он, решив продолжить предыдущий их разговор. — Изначально я планировал просто пригласить тебя погостить, ну, пока все эти твои коллеги на гастролях. Ты же знаешь, я часто зову к себе друзей, но сам вообще стараюсь не светиться на материке. Что в крупных городах, что у аэропортов полно камер слежения.
— Ты реально вф розышке? — невнятно из — за полного салатом рта спросила Аня.
— Нет, — как — то неловко улыбнулся Тимур. — Просто, если засвечусь, они поймут, кого ищут… В общем, единственный вариант встретить тебя был где — то по дороге, и я решил вместе с парнями остановить автобус на трассе. — Он протянул стакан воды вдруг закашлявшейся Анне. — Признаю, план так себе. Да ещё и исполнение хреновое. Юстас отлично разбирается во взрывчатке, но почему — то вместо обычной хлопушки он закинул гранату. Водитель должен был подумать, что у него спустило шину, и остановиться. Но получился взрыв и автобус перевернуло. Ваш этот Пётр Фомич начал палить по чём зря, естественно, мои в долгу не остались.
— И всех повязали, — тихо добавила Аня.
— Ты с сотрясением, этот вояка — безопасник с ранением, у кого — то вывихи… по — хорошему, людей надо было бы отвезти в больницу, но, повторюсь, ни мне, ни моим ребятам попадать под наблюдение ни к чему. И без того накосячил. — Тимур поставил локоть на стол, подложил кулак под щеку и вновь внимательно посмотрел на Анну. — Мне правда жаль, что ты пострадала.
— Что ты с нами намерен делать? — настороженно вымолвила она.
— Блин, Ань, ну я же не террорист! — воскликнул парень в ответ. — Погостишь у меня недельку, я давно думал с тобой встретиться. Поболтаем, остров тебе покажу, если захочешь. Можешь купаться, загорать, отдыхать сколько влезет. А этих твоих коллег осмотрел мой врач, ничего там серьезного нет. Через несколько дней мимо пройдёт грузовое судно, всех туда ссадим и спокойно отправим обратно.
— То есть ты их реально в клетках держать собрался?
— Этот вопрос я точно не обсуждаю, — отрезал Тимур. — Вода у них есть, еда тоже, матрасы выделим. Здесь теплые ночи, так что не вижу причин для паники.
— Мне бы твоё хладнокровие! — раздраженно отозвалась Аня. — Нас же искать будут!
— Не найдут.
— А как ты уговоришь целую кучу народа молчать о том, что на самом деле произошло?
— А кто им поверит?
— Тимур, в России меня первым делом сдадут на руки каким — нибудь ФСБэшникам или, чего хуже, сослуживцам Петра Фомича! Те даже разбираться не станут, кто прав, а кто виноват, сразу всю дурь на допросах выбьют. Об этом ты подумал?
— Подумал, — как можно серьезнее кивнул головой Тим. — Есть проверенные средства, помнить никто ничего не будет, это я тебе гарантирую.
На край тарелки Анна аккуратно положила вилку с наколотым на её короткие зубцы кусочком рыбного филе. Смерила уставшим, недоверчивым взглядом Тимура и постаралась спокойно выдохнуть.
Какие у неё вообще были варианты? Продолжать орать и требовать отпустить коллег, а затем вернуть всё на круги своя? Во — первых, Тимур и так сказал, что отпустит всех, даже вполне себе чётко обозначил время. Во — вторых же, пресловутое "вернуть всё на круги своя" он уже не сможет. Да и куда? К чему возвращаться? К истеричным артистам и требовательному, в любую минуту готовому поджать хвост начальнику? Чтобы по приезду в Россию из чувства вины метаться по больницам, обзванивать чужих родственников и прогибаться под лавиной бессмысленных поручений от заместителей и директоров? Это всё, конечно же, ждёт её впереди. Через пару дней труппа вновь окажется на родине, и Анна с головой погрузится, если не в ад, то в круговерть чистилища уж точно.
А сейчас перед её взором до небес поднимался океан, стелился голубеющим покрывалом и наверняка у самых своих берегов был на ощупь словно парное молоко. Аня никогда в жизни такого не видела. И не купалась в столь теплых водах.