Отравлен тобой. Побег (СИ)

— Положи голову вот сюда и расслабь плечи, — Север указывает на специальную выемку, куда он кладёт чистое полотенце. 
Я делаю, как он сказал, и даже поражаюсь, что мужчина аккуратно отводит мои волосы, чтобы я их не зажала. 
— Теперь закрой глаза и протяни мне руку. 
Почему он так странно себя ведёт? Неужели, поняв, что не получится взять меня силой и давлением, он решил выбрать другую стратегию? 
— Зачем закрывать глаза? 
— Просто сделай. 
— Я не понимаю, зачем? 
— Ты слишком много думаешь, говоришь и чувствуешь одновременно, хабиби. Тебе нужно научиться успокаиваться. 
Север сам берёт мою руку и начинает мягко втирать верблюжье молоко в покрасневшее запястье. Рецепторы реагируют мгновенно. Удовольствие растекается по телу и рождает ощущение покоя. Наверное, поэтому я всё же опускаю веки. Теперь я могу только чувствовать.
Ренат проделывает такой же массаж со второй рукой. Затем с плечами и головой. К тому моменту, как его пальцы перестают разминать моё тело, я уже чувствую себя абсолютно расслабленно, словно с меня сняли груз в несколько тонн, который до этого лежал на плечах. 
— Так-то лучше, хабиби. Теперь попей вина и поешь. 
— Хочешь меня напоить? — с трудом распахнув веки, смотрю, как Север набирает на поднос еды и наливает вино из ведёрка со льдом, после чего снова возвращается ко мне и садится на край ванны. 
— Хочу, чтобы ты поела. 
Он отламывает кусок лепешки, макает его в соус из бобов и протягивает мне. Я открываю рот и осторожно вбираю кусочек, но всё равно касаюсь кончиком языка его пальцев. 
  
Глава 5
 
Глава 5
Марианна
Сегодня утро какое-то другое. По ощущениям. Первая разница — моё тело совсем невесомое, будто стало легче пылинки. Второе — не слышно привычной музыки, которую обычно включают совсем рано, как только местные девушки начинают работать. Третье — мне невероятно тепло и хорошо. По коже бегут мурашки, а низ живота наливается свинцом и пульсирует. А ещё запах... Приятный аромат духов заполняет лёгкие. И я, кажется, знаю эти духи.
Резко распахиваю глаза и понимаю, что моя голова покоится на голой мужской груди. Пальцы утонули в густой поросли волос, а нога закинута на бёдра мужчины, прикрытые одним покрывалом.
Но самое ужасное — я тоже прикрыта одним покрывалом. На мне однозначно нет одежды, и в некоторых местах голая кожа соприкасается с голой кожей Рената. 
Температура настолько резко подскакивает, что виски начинают болезненно пульсировать. Я подрываюсь вместе с простыней и практически падаю на пол, но Север успевает подхватить меня и притянуть обратно на постель, только теперь под себя. 
— Убиться решила? Что вытворяешь? 
— Это ты, что вытворяешь? Что ты делаешь в моей спальне?! Ты... ты спал здесь? У нас что-то было? — широко распахиваю глаза, уперев взгляд в Севера и отчаянно пытаясь вспомнить, как уснула вчера и почему оказалась голой?! 
— Я спал здесь, Рин, но если бы между нами что-то было, у тебя бы точно не было сомнений, — чуть наклонившись, Ренат проводит носом по моей щеке, затем утыкается в ямку под ушком и с шумом втягивает воздух. — Прекрасна, хабиби... 
 
Я тяжело сглатываю и стараюсь не закрыть глаза, так как действия Севера вызывают в моём теле всплеск приятных ощущений, и всё это обостряется из-за того, что я чувствую его желание животом и не могу игнорировать эту твёрдость. 
— Ты... голый... 
— Тебя удивляет, что я сплю без одежды, моюсь без одежды. Складывается впечатление, что до этого ты жила в монастыре, Рин, — усмехается Ренат. — Хотя для девственницы это, наверное, нормально. 
— Я не... не утверждала, что девственница. Это ты так решил... И перестань упираться в меня, — дёргаюсь, пытаясь выползти из-под мужчины, но он крепко прижимает меня к матрасу. 
— Тебя шокирует, что я сильно хочу тебя, Рин. Такой шок может испытывать только чистое невинное создание. И так краснеть тоже, — он поднимает руку и касается пальцами моей горящей щеки. 
— Меня шокирует, что ты до сих пор не понял, что без моей свободы тебе ничего не добиться... И вообще, как мы здесь оказались? Я не помню, как уснула. И почему ты остался спать в моей комнате? 
— Это мой дом. Технически, тут все комнаты мои. Ну и тебе пора привыкать спать со мной. 
— Вот уж чего точно не будет! 
Янтарный взгляд становится глубже. Ренат снова ведёт пальцами по моей щеке, затем скользит к подбородку. Трепет, который я не могу удержать, прокатывается по телу. 
— Ты дрожишь и шумно дышишь. Значит, твоему телу нравится, когда я к тебе прикасаюсь. 
В этот момент я буквально ненавижу его за правоту... Но признавать эту правоту вслух я, конечно же, не собираюсь. 
— Может, это отвращение? — выплевываю грубо. 
— Не заставляй меня доказывать свою правоту. Я могу опустить руку между нашими телами, — он просовывает ладонь между своим и моим животом. — Опустить ещё ниже, и твоя ложь станет бессмысленной. 
Теперь моё дыхание становится ещё более частым, а сердце буквально проламывает рёбра. Трудно сказать, это потому, что мне страшно, что Север исполнит угрозу, или потому, что ощущение его ладони на животе сводит с ума? 
— Ты не посмеешь... 
— Посмею однажды. Не сомневайся, хабиби, — выдыхает мне в губы. 
После чего вдруг резко поднимается на ноги. Я только успеваю зажмурить глаза, чтобы не видеть обнаженного мужчину перед собой. Но кое-что я всё-таки увидеть успеваю. 
— Одевайся, Рин. Пора завтракать. 
— Я оденусь, когда ты выйдешь, — отвечаю, не открывая глаз, но по шороху одежды понимаю, что Ренат сам начал одеваться. 
— Я тщательно рассмотрел твоё тело ночью, хабиби. Можешь не стесняться больше. 
— Перестань... 
— И оно мне более, чем понравилось. 
— Прекрати! Я не хочу это слушать! — для убедительности зарываюсь в одеяло с головой. 
Слышу его хриплый смешок, который тоже почему-то отзывается тягой внизу живота и между ног. 
— Я буду ждать тебя внизу, Марианна. 
Тяжёлые удаляющиеся шаги сообщают о том, что Север ушёл. Я шумно выдыхаю и скидываю с себя одеяло.