Отравлен тобой. Побег (СИ)

Я не позволю тебе раздавить моего папу, используя меня... Я раздавлю тебя сама... Раздавлю... 
Я пожалела тебя?! Наслаждалась поцелуем с тобой?! 
Я тебя ненавижу! Презираю! 
Ты сказал, что у тебя нет души, Север... Посмотрим, что ты скажешь, когда на самом деле её лишишься... 
Я ампутирую твою душу. Найду её и вырву с мясом.
Шаги за дверью заставляют меня насторожиться. Резко поднимаюсь с пола и укладываюсь на постель под одеяло, сделав вид, что сплю. 
Это Север заходит в комнату. Я слышу шорох одежды — он раздевается и ложится рядом. Вот так вот просто. Только обсуждал, как планировал поиметь меня из мести, а сейчас укладывается рядом и обнимает меня за талию, да ещё и с такой нежностью, что слезы сильнее начинают течь по щекам. Придётся до боли прикусить губу, чтобы не сбросить его руку от злости и отвращения, чтобы не вскочить и не убежать из спальни. 
Я сделаю это завтра. Как только он уедет. 
Я сделаю так, что он будет молить о пощаде у моего отца! Что он будет просить прощения! 
Он ошибся... Мой папа не мог. Это всё чушь! Я докажу ему! Я не позволю разрушить мою семью... Мы не виноваты... Я не виновата... Господи... 
  
Глава 12
 
Глава 12
Марианна
Утро начинается с тревоги. С сумасшедшей тревоги. Я прислушиваюсь к каждому звуку, не открывая глаз.
Север одевается. И я знаю, куда. Он собирается разрушить жизнь моей семьи. А моя цель — не позволить этому случиться.
Главное набраться терпения и не торопиться. Дождаться, когда он и Игнат уедут.
Мне приходится с трудом зажмуривать глаза и сдерживать отвращение и злость, когда Ренат наклоняется и целует меня в лоб, думая, что я сплю.
Он что-то говорит на арабском. Затем добавляет на русском. Шёпотом.
— Прощай, хабиби...
Ненавижу.
Как же я тебя презираю.
Снова дурацкие слёзы начинают жечь глаза.
И когда Север, наконец, выходит из комнаты, я даю им волю. Они текут по щекам. Обжигают щёки и губы.
Я не должна расклеиваться. Наоборот, мне надо собраться и привести себя в порядок. Сегодня будет трудный день...
Яростно вытерев слёзы, я поднимаюсь на постели и какое-то время выжидаю. Они должны уехать подальше. Сколько требуется времени? Часа хватит?
Мне ведь нужно успеть до того, как Север исполнит задуманное. Я должна сбежать и связаться с отцом. Максимально быстро. 
Нервное напряжение сводит меня с ума. Я начинаю расхаживать по комнате, пытаясь сообразить, что необходимо взять с собой и как лучше выбраться. Примерно через тридцать минут после ухода Рената, я решаю пойти в комнату к Стефе. 
Я не могу оставить подругу здесь. И если она узнает, почему нас действительно похитили, вряд ли захочет остаться сама. 
Набросив на себя абайю, я осторожно открываю дверь и выглядываю. 
Странно, но охраны нет. Наверное, это должно меня насторорожить, но вместо настороженности я испытываю самое настоящее облегчение. Возможно, они просто отошли или ещё что-нибудь, но это в любом случае даёт мне свободу действовать. 
 
Придерживая абайю, тут же бегу к номеру Стефы, предусмотрительно оглядываясь. Сначала тихонько стучу, затем заглядываю внутрь. 
— Стеф? Ты тут? 
Во вчерашнем разговоре не было ни слова про судьбу Стефании. Не знаю, плохо это или хорошо, но я всё равно не оставлю подругу. 
— Да... — слышу слабый голос, а когда вхожу, никого не вижу, лишь приоткрытая дверь санузла указывает на то, что Стефа там. 
— Господи... Что с тобой? Тебе плохо? 
Залетаю в туалет и обнаруживаю подругу, склонившейся над унитазом. 
— Проснулась вот и как затошнило. Ужас. Видимо, чем-то отравилась или вирус подхватила, хотя температуры нет. 
Подруга плюхается на пол и опускает голову между коленей. 
— Ну и жесть... Давно меня так не полоскало. Ты не знаешь, Рин, где Игнат с Ренатом? Я попросила на ресепшене вызвать врача. Вот жду. Когда проснулась, Игната уже не было... 
Я присаживаюсь на корточки рядом со Стефанией и смотрю на неё с откровенным состраданием.
— Стеф... 
— Только не смейся, что я так за него переживаю. Знаю-знаю, ты считаешь, что он преступник... Но я так к нему привязалась... 
— Стеф... Послушай... У тебя месячные когда должны прийти? Ты... вы с Игнатом предохранялись всё это время? 
Судя по покрасневшему лицу Стефы, моя догадка оказывается верна. 
Я в отчаянии опускаю голову. 
— Господи, Стефа...
— Ты думаешь, он бы мне позволил использовать котнрацептивы? 
— Я не знаю, но... что теперь делать? Стефа, нам бежать надо. 
— Куда бежать, Рин? Ты сама-то думаешь, о чем говоришь?! Всё это плохо закончится... 
— Стеф, я вчера их разговор подслушала. Я знаю, зачем они нас похитили. Изначальная цель — это я... Это из-за моего отца. Но Север ошибается. Папа тут не при чём. Я просто не верю. 
Рассказываю наспех всё, что удалось узнать, и вижу шокированное лицо подруги. 
— Стеф, это не папа. Это какая-то ошибка. Ты моего папу тоже всю знаешь. Он не мог. Я не... верю. И не могу позволить Северу разрушить жизнь моей семьи. 
Слезы новым потоком льются по щекам. Подруга пытается приподняться, чтобы обнять меня, но её снова начинает тошнить, и она плюхается обратно. 
— Стеф... Надо бежать... Я видела, что снаружи нет охраны... 
— Рин, как я побегу? Меня мутит каждую секунду. Со мной ты даже из этого отеля выбраться не сможешь. 
— Стеф, скажи, ты веришь, что мой отец мог так поступить с семьёй Севера? 
Подруга прикусывает губу и опускает взгляд. 
— Рин, если Ренат уверен, что это был он... 
— Он был ребёнком! Что он там помнит?! Его отец мог соврать, чтобы обелить себя. Мой папа не насильник! Не насильник! 
— Рин, я никого ни в чём не обвиняю. Прости... Просто ты должна понимать, что если хочешь действительно сбежать, то лучше это делать без меня... Я буду обузой. Лучше... сообщи моим родным, где я... И что со мной всё в порядке...