Прелести вампирской жизни. Книга 3 (СИ)

Глава 1
Ейдан.
— Просыпайся, милый, вставай быстрее! — Нервничая, вырывала меня из объятий сна обеспокоенная мать. — Сынок, поднимайся!
— Что случилось? — Зевая и потирая разлепившиеся веки, бормотал не в силах проснуться.
— На нас напали. — Прогремел суровый голос отца, в глазах которого впервые светилась обреченность. В мгновение ока в голове прояснилось, и ужас холодом разнесся по телу. Схватив корявый посох, и подойдя ко мне, он, как всегда, потрепал непослушные волосы, и впервые попросил, протягивая в руке медальон королевской семьи. — Сохрани его. Он не должен попасть в руки фейри. И не забудь все, чему я тебя учил. Кавин, выведи его.
И обернувшись, ударил посохом о землю, заставляя лозы, служащие нам стенами расступиться, открывая ужасающее зрелище кровавой бойни.
— Быстрее! — Крикнула мать, запихивая что-то в сумку и направляя меня ко входу в туннель из ветвей и листвы. — Беги, слышишь! Спасайся!
Она медленно начинала воспламеняться, подталкивая вглубь чащи, стараясь укрыть от злобных глаз собственное дитя, прикрывая собой, пока крики о помощи, вопли боли и гул сражения, затягивали в омут кошмара.
— Нет, я не хочу без вас! — Кричал сквозь боль, упираясь и заглядывая за спину матери, где в отчаянии, смело сражался отец, выворачивая ветви деревьев в попытках задержать набросившийся посреди ночи отряд фейри.
— Прошу тебя, уходи! И помни кто ты, слышишь! Помни! — Плача, шептала в истерике мама. Сильно прижавшись к маленькому тельцу ребенка в последний раз, она оттолкнула меня, и, рванув обратно, не оборачиваясь, вспыхнула огнем, извергая пламя на нависшего над королем, врагом.
Я стоял словно вкопанный, не заботясь о падающих на землю слезах, наблюдая из-за кустов, как рьяно сражаются король и королева друидов бок о бок со своим народом, до мгновения, когда пронзительный крик матери разрушил мир силой своей боли. Комок слез душил горло, ноги словно приросли к земле, и лишь соленые капли бежали по щекам, не останавливаясь, пока, словно в замедленной съемке, ее тело падало наземь.
Именно в этот момент, одна из воительниц заметила прячущегося в чаще наследника королевской семьи. Выкрикнув боевой клич, она ринулась навстречу, злобно улыбаясь собственной находке.
Сжимая в тоненьких ручках тяжелый мешок, я бросился в гущу леса, задыхаясь от боли в груди. Двигаясь зигзагами, как когда-то учил отец, чудом уворачивался от несущихся вдогонку стрел, свист которых не прекращал звенеть в ушах. Ее шаги настигали и, обернувшись, увидел бегущую фейри , с горящими фиолетовыми глазами, виски и шею которой, украшали два параллельных шрама.
Секундное ощущение, будто сама судьба настигает тебя, промелькнуло в душе, воскрешая крик умирающей матери, что все громче звучал в голове, пока картина ее гибели не заставила ноги подкоситься, роняя слабое тельце в объятия мха.
Дикий смех разорвал тишину, а рука врага потянулась за своей добычей. Я обернулся, чтобы смотреть смерти в лицо, стараясь быть смелым, и хоть немногим походить на гордых людей, воспитавших меня. В этот миг глаза женщины расширились, тело на мгновение застыло, и она упала навзничь. За спиной девушки в нескольких десятках метров стоял мой отец, с направленным на нее старым посохом, произнося древние заклинания, пока кровь неустанно расплывалась пятном на его одеянии.
— Живи. — Шептали его губы, а тело неустанно оседало на землю.
Дыхание сбилось во сне, я опять хватал ртом воздух, погрузившись в воспоминания, которые вытянуло наружу воспаленное сознание. В очередной раз прошлое настигло меня, ввергая в пучину ужаса и страха. Сжав кулаки сильнее, заставляя тело почувствовать боль, возвращал себя в настоящее, где больше не было друидов, где я остался один, наедине с собственными страхами. В мире, где мой народ был полностью истреблен, в мире, где скрываться стало необходимостью, в мире, где никогда больше никто не назовет меня по имени.
 
Тот проклятый небом день, что так часто терзал меня в кошмарах, стал последним для расы друидов. Мой народ был полностью истреблен спустя последующие несколько лет благодаря фейри. Словно шакалы, они нападали ночью, уничтожая всех бессмертных, и не щадя никого. В тот день я потерял не только свой народ, я потерял свое прошлое, потерял все, что так бережно несли сквозь время наши предки. И сейчас существую лишь ценою жизни моих родных. В одиночестве, проходя мимо столетий, несу свое собственное проклятие — существование, которым обязан отцу и матери. Их судьбы всегда будут той ношей и тем обещанием, от которых не имею права отказаться. «Живи!» — теперь его слова стали моим проклятием, проклятием короля друидов, оставленное своему сыну, последнему оставшемуся в этом мире, друиду.
И это проклятие вечно, пока длиться моя жизнь, пока жива месть в моей душе. Я все так же исполняю их просьбу — живу, не забывая, кем являюсь, не забывая все, чему меня учили, и даже больше. Теперь, с помощью древней магии, я отдаю долг предкам… по-своему.
Открыв глаза, и уставившись в пустоту, позволил злобе приятно разливаться по телу. В жизни, где все стали врагами, где сила решала твое будущее, где тысячелетия подряд приходилось бороться за выживание, вновь появился маленький проблеск света.
Поднявшись с кровати, и заставив привычную личину вампира окутать тело, направился вон из комнаты. Опускаясь в подвалы собственного поместья, с каждым движением, зверская ухмылка все сильнее касалась губ. Я нарочно громко шагал по коридору, приближаясь к полюбившейся комнате, и царапал стены когтем, позволяя разливаться пронзительному скрипу. Мне нравился этот звук, ведь он заставил замереть ее сердце. Сердце той, которая наполнила мои жалкие дни существования смыслом и изощренной радостью. Остановившись напротив большой клетки, защищенной магическими заклинаниями, тюрьмы, из которой невозможно было сбежать даже бессмертной, я дал волю злости, что снедала изнутри.
— Уже проснулась? Надеюсь, я не заставил себя долго ждать? — Ухмыльнулся, кожей ощущая легкий страх девушки-фейри с фиолетовыми глазами. И ступая сквозь магический барьер, опустился рядом со свернувшимся в клубочек тельцем, которое сейчас вовсе не было таким воинственным как в моих воспоминаниях. Все те же черные ежиком волосы, словно высеченные из камня холодные черты лица, от висков которого тянулись по шее два шрама. И только глаза уже не сияли тем дерзким и жестоким огнем, казалось, будто тот и вовсе померк. Она вжалась в стену, закрывая руками лицо, и кутаясь в вампирскую мантию, — единственное, что осталось от маски вампира, в которой скрывалась. — Ну же, не прячь свое прекрасное личико от меня.
— Еще не надоело? — Бормотала девушка, стараясь увильнуть от прикосновений.
— Боюсь милая, это мне не надоест никогда. — Ухмыльнулся, вдыхая ее запах, ставший до боли приятным.
— Сколько еще ты собираешься держать меня здесь? — Рычала девушка, вновь начиная злиться.
— Дай-ка подумать… вечность? — Улыбнулся фейри, наслаждаясь ее раздражением.
— Зачем я здесь? Что тебе нужно?
— Хм, что же мне нужно? Может, просто мучить тебя? Или стать твоим самым большим кошмаром?.. Я пока не решил.
— Ты ничтожный ходячий труп, жалкая мразь! — Рычала сквозь зубы девушка, покрываясь мелкой дрожью злости.
— Как знать, может не такая уж жалкая, как ты думаешь.
— Когда за мной придут, ты сильно пожалеешь, даю слово!
 
— И кто же, позволь спросить, за тобой явиться? — Хохотнул, вглядываясь в синяки под глазами, что появились на безупречном лице бессмертной.
Она запнулась, закусив губу, и дерзко выплюнула:
— Майя защитит меня. — Почти уверенно рычала фейри.
— Майя? О, конечно…Рад огорчить, но она больше не придет, сожалею.
— Почему? — Насторожилась девушка, ощетинившись.
— Майя отдала мне тебя в качестве подарка ко дню становления старейшиной. — Лгал, наслаждаясь ее потрясением.