Грани воды
Она предостерегающе окликнула Диану. Та махнула ей, требуя остаться на месте, и сказала:
– Собаки, собаки. Замолчите, собаки, – и подошла к мужчине, сказав довольно дружелюбно: – Послушай-ка меня, Эдди. Убери ружье, пока никого не подстрелил.
– Мне надо кое-кого подстрелить!
Он снова навел ружье на воду.
– Не глупи. Там? Во что ты целишься? В обломок плавника? Ты бы вернулся домой.
– Она там, – ответил он, резко кивнув в сторону воды. – Она уже вернулась, и на этот раз я обязательно…
– Там никого нет, – возразила Диана. – Никто не вернулся. А вот если ты случайно попадешь в кого-то на берегу, для тебя начнется настоящий ад. И ты это знаешь.
– Я и так в аду, – ответил он.
Однако он наконец опустил ружье, и Диана быстро подошла к нему ближе. Она забрала ружье, разрядила его и отправила патроны себе в карман. Вернув разряженное ружье, она приблизилась к нему вплотную.
– Эдди, – сказала она, – Эдди!
Голос у нее был грустным, но мягким. Она подняла руку и положила ладонь ему на плечо.
Бекка настороженно наблюдала за ними. Она готова была ринуться на этого мужчину, если он позволит себе что-то не то – и судя по щетинящимся загривкам собак, они тоже были готовы это сделать. Однако Эдди больше ничего не пытался предпринять. Он как-то странно сдулся от одного только прикосновения Дианы. Он содрогнулся всем телом, и его позвоночник словно обмяк. Какое бы безумие им ни владело, оно ушло – хотя бы на время.
А потом он устремил на Бекку глаза цвета затянутого тучами неба, и она уловила: «Убью ее, когда смогу» – так ясно, словно он произнес эти слова вслух.
Дрожащим голосом она сказала:
– Диана!..
Диана сказала:
– Успокойся…
И Бекка вдруг поняла, что эти тихие слова были адресованы не ей.
* * *Они дождались ухода Эдди Беддоу, и только после этого ушли с берега сами. Только когда его грузовик заполнил дымным выхлопом дорогу от Сэнди-пойнт до Уилкинсон-роуд, которая проходила выше, Диана сказала своим животным:
– Собаки уходят. – Улыбнувшись Бекке, она добавила: – И мы, девочки, тоже.
Пока они возвращались к ее дому над водой, она ничего не сказала о встрече с этим странным мужчиной. Вместо этого она говорила о других вещах: о луковицах, которые она высадила прошлой осенью в ожидании весны, и о том, что морозы творят с ее многолетниками. Только когда они пришли домой, накормили четырех собак на улице, а Оскара – в прихожей, Диана согласилась говорить о том, что произошло внизу, на берегу. Она поставила воду, чтобы выпить традиционную чашку чая, протянула Бекке кружку, взглянув на нее вопросительно, а потом положила в заварочный чайник три ложки своего любимого индийского чая. После этого она сказала Бекке:
– Наверное, ты гадаешь, что это было.
– Мне показалось, что он собрался тебя застрелить.
Диана кивнула в сторону углового места в своей ярко раскрашенной кухне: желтой, красной, оранжевой и зеленой. Она не боялась пестроты. Поставив на фиолетовый стол тарелку с печеньем, она присоединилась к Бекке с чайником и кружками.
– Он пытается убить тюленя, – сказала она.
– Ого! А разве это не запрещено законом?
– Запрещено, но он об этом не задумывается. Он думает только о том, чтобы застрелить то, что ему невыносимо видеть.
– И что же это такое?
– То же, что и для большинства людей. Последствия его собственных поступков. Он потерял в этих водах свой баркас. Он винит в этом тюленя. Все очень просто. Ну, настолько просто, насколько простым вообще бывает безумие. На самом деле он вышел в море в один из сильных зимних штормов. Он не справился с управлением – и к тому же забыл задраить транцы. Возможно, он вдобавок был пьян – но он в этом не признался. Как бы то ни было, баркас пошел ко дну, и ему еще повезло, что он смог выбраться на берег. Это случилось как раз там, – она указала на берег, откуда они недавно пришли, – и, по-моему, ему хочется считать себя жертвой, а не виновником своих собственных бед. Ну, это предпочли бы сделать большинство людей, верно? Такова уж человеческая натура.
– Тюлень, – пробормотала Бекка. – Ну, наверное, это лучше, чем обвинить другого человека.
Диана взяла свою кружку и посмотрела на Бекку поверх ее края. При этом она наклонила голову сначала к одному плечу, а потом к другому, словно говоря: «Может, и да, а может, и нет».
– Что? – спросила у нее Бекка.
Диана улыбнулась:
– Ничего.
– Неправда! Что-то есть. Я же вижу! Рассказывай!
Диана рассмеялась и снова взъерошила свою неровную седую стрижку.
– Просто, на мой взгляд, тюлени бывают разные. Ни в одного не следует стрелять, но некоторые… ну, некоторые – это такие создания, которых такому, как Эдди, следовало бы избегать изо всех сил.
– Почему?
– Потому что они слишком важны, чтобы умереть раньше срока. Или получить рану. Или даже, Бекка, оказаться на берегу.
* * *Больше ничего на тему о тюлене Диана говорить не пожелала. Когда Бекка попыталась настаивать, то получила такой ответ:
– Право, моя милая, больше ничего и нет. – Она долила себе в кружку чаю и сказала: – Мы с тобой довольно давно не виделись, так что я рада твоему визиту. Но что-то мне подсказывает, что ты пришла не просто так.
Бекка спросила себя, права ли Диана. В обществе Дианы Кинсейл она ощущала спокойствие – с первой их встречи, когда она только оказалась на острове. Так почему же ей сейчас понадобилось успокоение?
– Наверное, с Дерриком стало немного сложно, – призналась она. Диана ничего не ответила: только смотрела дружелюбно, ожидая пояснений. Бекка мало что могла ей сказать, не выдавая своего убежища, так что добавила только: – Отношения – дело сложное.
– Деррик – твой первый парень? Я имею в виду – первый настоящий парень.
– Наверное. И он… Он хочет такого, что я дать ему не могу. – Бекка поняла, насколько двусмысленно это прозвучало, и поморщилась. – Я не о сексе. Ну… то есть секс всегда присутствует, да? Но я не об этом. У нас ничего не было. Я просто… По-моему, я к этому не готова, и так ему и сказала, и он на меня не давит. Он не такой. То есть – такой, но нет. – Она замолчала, соображая, как ей все объяснить, и наконец выбрала вариант. – Иногда мы пара, а иногда – нет. Кажется, сейчас… наверное, нет.
– Это, конечно, больно, – сказала Диана. – Я знаю, как он тебе важен.
Деррик был не просто важен. Он был для нее почти что всем на свете. Да, Бекка любила его и хотела его. Но бывали моменты, когда она к тому же чувствовала, что она – это он, а он – это она. Казалось, будто временами они обменивались душами. Так что в сложные моменты ее душа куда-то пропадала. Бекка была уверена, что втайне Деррик чувствует то же самое. И она пыталась понять, что надо делать, если другой человек – это твоя душа. Когда душа злится на тело, в котором живет… что происходит дальше?
– Живешь с болью, – пробормотала Диана. – Господи! Я помню, каково это.
– Хуже некуда, – согласилась Бекка.
– Особенно когда единственный способ это пережить – пережить все это.
Диана протянула руку через фиолетовый стол. Несколько секунд она ничего не говорила, но, несмотря на это молчание, Бекке ее прикосновение принесло огромное утешение.
И все-таки Бекка сказала:
– Иногда мне хочется, чтобы отношения между людьми не были такими сложными. Иногда мне хочется, чтобы жизнь была не такой сложной.
– Тут я с тобой согласна, – отозвалась Диана.
В ее тоне было нечто такое, что заставило Бекку пристально на нее посмотреть. С Дианой всегда ощущались какие-то подводные течения, намеки на то, что все не так спокойно, как может показаться. Тем не менее Диана никогда ни слова не говорила, в чем же заключается проблема, а так как Бекка не могла уловить ее шепотки, если сама Диана не хотела, чтобы их услышали, она понятия не имела о том, что именно в жизни Дианы Кинсейл может идти не так, как той хотелось бы. Бекка знала, что Диана давно вдовеет и не имеет детей, но этим все и ограничивалось. Больше ничего Диана не рассказывала.