Ничего особенного (СИ)

В кабинете наступила мертвая тишина. Коллеги смотрели на Веру, все еще стоящую у своего кресла за столом, и боялись дышать.
Вера спокойно собрала свои бумаги в папку, твердо посмотрела на Каримова и отчетливо произнесла:
— Я к себе в кабинет, писать заявление на увольнение.
Она вышла из-за стола, обошла кабинет за спинами замерших сотрудников и направилась к дверям.
— Я тебя еще не отпускал! — крикнул Каримов вслед, но Вера уже была в коридоре.
Как только она закрыла дверь, паника обдала ее горячей волной с головы до пят: «Что я наделала? Потеряла любимую работу. Я же к ней шла много лет. Еще недавно она составляла суть моей жизни. А деньги? Где я найду столь высокооплачиваемую должность? На что Катю поднимать?» Вера подошла к кулеру, налила воды и выпила большими глотками целый стакан. «Надо взять себя в руки, — думала она, — что сделано, то сделано. Я не могу позволить незаслуженно оскорблять ни себя, ни коллег нашего отдела».
Вера пришла в отдел, написала заявление, потом отнесла его в приемную, отдала секретарю директора и снова вернулась на свое рабочее место.
— Коллеги! Прошу минуточку внимания! — сказала Вера, выйдя на середину кабинета. — Я написала заявление на увольнение. У Вас скоро будет новый руководитель. Я не знаю, попросит ли меня Каримов отрабатывать две недели или уволит с завтрашнего дня, поэтому хочу от души поблагодарить всех без исключения за высокопрофессиональную и оперативную работу. Мне было с Вами комфортно. Надеюсь и Вам со мной. Если, была несправедлива к кому-то — простите и, как говориться, не поминайте лихом.
Все замерли. Иосиф бросился к Вере.
— Да что случилось?! — искренне взволнованно прокричал он. — Мы Вас не отпускаем, Вера Ильинична! Мы еле дождались, когда Вы выйдете из декрета, а теперь вон, как повернулось. Пожалуйста, может, Вы еще передумаете? Нам другой руководитель не нужен!
— Спасибо, Иосиф, мне приятно. Но я уже все решила. Мое заявление у секретаря.
Вера вернулась за свой стол и погрузилась в компьютер.
— Ну, так и мне здесь больше делать нечего, — в сердцах сказала Анна Павловна. — Пора на пенсию.
Женщина вытянула чистый лист и стала писать заявление. Вера быстро посмотрела на нее и опустила глаза в документы, лежащие перед ней, боясь, что слезы побегут по щекам.
Каримов не стал держать Веру две недели и уволил на следующий день.
Вера ехала домой и думала: «Как быстро изменились мои жизненные установки и планы. Если бы год назад мне сказали, что я добровольно откажусь от любимой работы, я бы высмеяла его. Если бы кто-то предположил, что я захочу иметь ребенка, я бы ответила ему, что вряд ли когда-нибудь это случиться. Что и без детей можно прожить гармоничную жизнь. За один год все поменялось. Конечно, я жалею о потере работы. Я же всю жизнь мечтала заниматься рекламой. Но это теперь для меня не конец света, как раньше. У меня есть Катя, мама и няня. Ничего, как-нибудь прорвемся. А еще, — Вера улыбнулась, — у меня есть Глеб».
Дома Вера объявила, что уволилась. Татьяна Васильевна, как всегда заплакала и стала расспрашивать дочь, что явилось причиной такого скоропалительного решения. Но Вере не хотелось снова вспоминать неприятные моменты. Она поставила на стол торт, который купила по дороге домой и сказала:
— Давайте отметим мое увольнение.
— Боже, Верочка, ты ли это?! — всплеснула руками мама. — Я думала, ты будешь сильно переживать. Ведь для тебя работа всегда была на первом месте!
— Я и так переживаю, — ответила Вера, сажая к себе на колени Катю. — Только приоритеты немного поменялись. На первом месте теперь вот кто, — сказала она и поцеловала Катю в щечку. — А на втором — ты мама и няня, и…
— Глеб? — подсказала радостная Нонна Павловна.
Вера смутилась и спросила:
— Ну, так что? Поставил кто-нибудь чайник?
Нонна Павловна схватила чайник и стала наливать в него воду. Вера разрезала торт.
Татьяна Васильевна снова всплакнула:
— А как же ты жить будешь без зарплаты? За квартиру платить. Катюшке много чего надо. Да и сама еще молодая. Моя пенсия, конечно, в твоем распоряжении, но она же крохотная. Сама знаешь. На все не хватит.
 
Нонна Павловна включила чайник и повернулась к Вере:
— Извините, что лезу. Верочка, мне можешь не платить. Я и так буду помогать, если не прогоните. Ты теперь дома. Может, скажешь: «Не нуждаюсь в Ваших услугах». А я так к Вам привязалась. Не гоните, ладно?
— Дорогие мои! — сказала Вера со слезами на глазах. — Какое это счастье иметь семью. За остальное не волнуйтесь. Найду работу. Меня и раньше другие фирмы переманивали. Я не пошла, патриотка была своей компании. Сейчас меня уже ничего не держит. Не беспокойтесь, без куска хлеба не останемся.
В дверь позвонили.
— Глеб! — вскрикнула Нонна Павловна, которая его особенно любила. Она побежала открывать дверь.
Глеб вбежал на кухню, даже не сняв плащ в прихожей, и обеспокоенно уставился на Веру:
— Я только что узнал! Ты как?
— Нормально, — спокойно ответила Вера. — Мой руки и иди за стол. Мы увольнение отмечаем.
На лице Глеба отразилась вся гамма эмоций от волнения и удивления до радости. Он быстро разделся в прихожей, метнулся в ванную и вернулся за стол. Вера положила ему большой кусок торта и налила чай.
Нонна Павловна взяла Катюшку у Веры и, подмигнув Татьяне Васильевне, усиленно намекая, что нужно оставить молодых наедине, потому что та уже подперла щеку рукой и устроилась слушать их разговор, сказала:
— Пойдемте, Татьяна Васильевна, Катюшку соберем на прогулку. Да и сами пройдемся по свежему воздуху.
Татьяна Васильевна поняла намек, нехотя сползла со стола, и последовала в комнату за няней.
Глеб отодвинул чашку с чаем, взял руку Веры и, глядя ей в глаза, произнес:
— Я отделяюсь от Каримова, и снова буду работать самостоятельно. А тебя беру к себе менеджером по рекламе. Согласна?
— Ты уже все решил без меня? — спросила Вера, включая свою гордыню.
Глеб ласково посмотрел на Веру, но твердо добавил:
— Позволь, Верочка, решения, касающиеся бизнеса, я буду принимать сам. Вера сначала обидчиво вскинула на него глаза, но руку не убрала. Потом поразмыслив, что вообще-то это мужской поступок, она нежно посмотрела на него и ответила: «Я согласна!»
Глеб, выдохнул, чувствуя, что был на волоске от новой ссоры и, ловя хорошее настроение Веры, предложил:
— А замуж? Замуж согласна?
— Согласна, — сказала Вера и засмеялась.
***
Без долгих предисловий, как только зашел в кабинет к Каримову, Глеб сказал:
— Я разрываю контракт и снова становлюсь самостоятельной фирмой. Надеюсь, Вы помните, Дмитрий Иванович, что в нашем договоре предусмотрена возможность немотивированного одностороннего отказа от дальнейшего сотрудничества. Вот уведомление об одностороннем расторжении договора. Я готов выплатить штраф за немотивированное расторжение. Я отделяюсь от Вас, Дмитрий Иванович.
Глеб предчувствовал, что будут трудности, но реакцию, которая последовала за его словами, он не ожидал.
Каримов вскочил со своего места и двинулся широкими шагами в сторону Глеба. Казалось, он ударит его. Но, не доходя метра, все же взял себя в руки, резко остановился. На его хитром лице появилась вымученная улыбка, не предвещавшая ничего хорошего.
— Позвольте узнать, Глеб Сергеевич, чем вызвано Ваше неожиданное решение? — сладко пропел Каримов, едва сдерживая себя, чтобы не вцепиться в Глеба.
— Я еще раз повторяю, что имею права в соответствии с условиями договора на немотивированное расторжение. Я бы не хотел посвящать, кого бы то ни было в свои личные планы.
— Что там посвящать! — вдруг вскочил и забегал по кабинету Дмитрий Иванович. — Интересы бизнеса на бабу променял, идиот! Не переживай, мне все доложили! Из-за Верки уходишь? Вот сучка! Я давно заметил, как она млеет на совещаниях в твоем присутствии.
В два прыжка Глеб оказался перед Каримовым. Тот не успел сообразить, что происходит и увернуться, как кулак Глеба влетел ему прямо в нос. Дмитрий Иванович от неожиданности не удержался на ногах и рухнул рядом со своим столом.