Не ходите, дети, в Австралию гулять (СИ)
Материк был большой британской тюрьмой, а из тюрем всегда кто-то пытается бежать, нередко, прихватывая с собой пару подельников поглупее и пожирнее — на случай голода. Особенной известностью пользовались три истории: о побеге Эдварда Бротона, Александра Пирса и Томаса Джеффриса. Все они были каторжниками, которые сколотили в неволе свои банды и бежали. И все они были достаточно умны и циничны, чтобы прихватить с собой «живые консервы», которыми в итоге воспользовались.
Вот только Пирс и Бротон убивали и ели подельников не от хорошей жизни. А Джеффрис съел напарника просто из любопытства. Он, как и иные каторжники, бежал в австралийский буш и бродил по нему, пытаясь выжить. Но Джеффрису повезло больше: его банде удалось найти стадо овец и поймать одну из них. Поев баранины, Томас грохнул одного из бежавших с ним каторжан и наделал стейков и из него. Никакой необходимости в этом не было. Он просто был психопатом и садистом, и ему захотелось показать свою власть.
Джеффрис и его банда бродили по Тасмании, врываясь на фермы, насилуя и истязая женщин, и убивая детей и мужчин. Очевидцы описывали его как человека, который требует называть его «Капитан» и ходит в длинном черном пальто, красном жилете и в кепке из кожи кенгуру. Каннибал был настолько уверен в своих силах, что начал промышлять в городах и даже набирать там себе новых подельников. Впрочем, новые члены банды быстро покидали его. Садизм и жестокость Томаса шокировали даже самых отъявленных головорезов Австралии. Однажды легендарному убийце Мэтью Брэйди выпала возможность «поработать» с Джеффрисом. Однако, увидев его в деле, он с отвращением расторг с ним все договоренности, назвав Томаса «бесчеловечным монстром».
Рассказ фермера слегка охладил мою уверенность в легкой победе над этим самым «Капитаном», но у нас всё равно был в запасе один ход. Бандиты потребовали оставить продовольствие в указанное место, и мы могли устроить там засаду и нанести удар по банде из засады. Приказ о задержании бандитов был весьма расплывчатый и мог трактоваться, как угодно, широко.
Место, в которое фермер должен доставить продовольствие было на берегу местной речки. В сухое время река почти полностью пересыхала и превращалась в совсем небольшой ручей. Река делала петлю вокруг небольшого холма, к подножию этого холма и должен был привезти муку и чай наш потерпевший. На этом самом холме мы устроили свою позицию — забрали на ферме сотню мешков и наполнив эти мешки землей построили укрепление, в котором и остались ждать прибытия банды. Оружия у нас было старое и припасов / пороха и пуль/ было выстрелов на пятьдесят. К пистолетам пуль было совсем немного на пару выстрелов. Переночевать нам не удалось к вечеру, когда уже солнце катилось к горизонту, явились бандиты в количестве дюжины человек. По приметам среди них «капитана» не было. Вступать в схватку с небольшой частью банды резона у нас не было, но выбора нам не оставили. Холм тоже понравился бандитам, и они направились в нашу сторону и подпустив эту грязную дюжину мы произвели залп. Стреляли мы в упор потому и промахов не было. Бандиты остановились в замешательстве, и мы успели перезарядить эти старые армейские мушкеты и выстрелить второй раз. Замешательство у бандитов было недолгим, и они побежали к нашей позиции, но мы все-таки успели и третий раз выстрелить в них и уже вплотную разрядить в эту толпу ещё и оба пистолета. Осталось четверо, и они не собирались убегать от нас. Они видели нас только двое и у нас больше нет заряженного и готового к стрельбе оружия. С ревом и проклятиями они вбежали на нашу позицию. И первый же бандит получил прикладом по голове от Тома и сразу умер. Трудно жить с размноженной головой и трое остановились и задумались о своем будущем. Эта заминка дорого им обошлась. Ещё двое умерли не успев решить, что им делать. Бежать или сражаться. Так они и легли на землю с задумчивыми лицами. Оставшийся последним живым — бандит сразу закричал — что он сдается. И он остался жить дальше. Хоть и не долго ему жить осталось. Судья по-любому выпишет ему петлю. Но смерть придет не прямо сейчас и пока он остался в мире живых. У бандитов оказалась припрятанной поблизости лошадка и телега. Вот на эту телегу мы и нагрузили трупы и отправились на базу отрапортовать о своих успехах. Почему отправились ночью. Здесь было два фактора. Желание доложить о своих успехах и было страшно оставаться на месте схватки, опасались, что остальные члены банды придут к этому месту, чтобы выяснить судьбу своих коллег. На базу мы добрались под утро и произвели фурор своим возвращением. Тела мертвых бандитов сгрузили в сарай. Живого отправили в местную тюрьму. Пока мы добирались до города он опять взбодрился и отказался отвечать на вопросы. Трофеи мы сдали не все. Придержали для себя пару хороших ножей и ещё один пистолет. Пистолет был тоже не новый времен наполеоновских войн. Но здесь в колонии практически всё оружие было старое с армейских складов времен войны с Наполеоном. Лошадь тоже осталась с нами и теперь мы хоть немного стали соответствовать гордому имени — Конная Стража.
После доклада о своих героических свершениях мы снова отправились на разоренную ферму. Убитые бандиты не были последними членами банды и теперь следовало ожидать налета банды на ферму. Мстительность бандитов уже вошла в поговорку. И отрапортовав начальству мы отправились назад. Солнце жарило с неба, лошадка изображала бег и тащила пустую телегу, и мы с Томом шли за повозкой и обсуждали свои перспективы. Судимость с нас не сняли, и никто нас не освобождал от каторги. Нам надо десять лет выживать в Конной Страже и только потом у нас появиться какая-то возможность перейти в разряд свободных колонистов. Вариант вербоваться в британскую армию с началом Восточной войны был тоже рабочий, но до 1853 года было ещё очень далеко. Прямо сейчас на повестке дня стоял вопрос — как уничтожить банду «Капитана» и его самого прихватить для предания суду. Так мы рассуждали и не учитывали реалии Австралийской земли. Несколько раз мы пересекали русла рек, почти пересохших по летнему времени. В своей первой жизни мне приходилось читать о фауне Австралии и о крокодилах, в частности. Но одно дело читать или видеть крокодилов по телевизору или в зоопарке. В природе это очень страшный представитель фауны и когда из-под колес нашей телеги вывернулось огромное бревно я не успел даже испугаться как это бревно стало закусывать нашей лошадкой. И перекусив этот чудовищный представитель фауны заинтересованно взглянул на нас и направился к нам быстро переставляя свои короткие лапы. Мушкеты грянули одновременно, но пули не причинили никакого вреда этому конкретному крокодилу. И мы прыгнули в разные стороны. При всех своих размерах крокодил соображал довольно медленно и когда еда / это мы с Томом/ разделилась, крокодил задумался и развернулся, и направился ко мне. Я ему показался более привлекательным, наверное. И я стал очень быстро как мне казалось теряться в дали, но крокодил бежал как бы не быстрее меня и уже догонял меня. Я остановился и выстрелил из пистолета. Реакция крокодила на пистолетную пулю была нулевой. Я кинул пистолет в крокодила и тот поймал пистолет пастью и отбросил в сторону. Эта скотина забавлялась моим страхом и играла в догонялки с жертвой. По мнению крокодила деваться мне было некуда. Но эта тварь недооценила нас. Сзади подошел Том и ударил ножом в голову крокодила и смог пробить три сантиметра кости черепа и убил крокодила. Вот так просто подошел и убил. Правда бил он со всей дури, и крокодил был занят со мной. Я сел, где стоял и долго собирал воздух в груди что бы сказать как я рад, что Том убил эту тварь. Нет на этом наши злоключения не закончились. Убитый экземпляр оказался самкой и за нее пришли отомстить её близкие. Как понимаете тоже крокодилы и мы опять бежали и бежали быстро. Так как были налегке, и мстители не особо старались нас догнать мы смогли уйти. К вечеру мы добрались на сожженную ферму и стали устраиваться на ночлег. Развалины уже облюбовали местные змеи и фермер предложил нам место в фургоне. До заката оставалась пара часов, и мы решили не рисковать и построили две вышки и устроились на высоте. Эти вышки нас и спасли.