Оболенский: петля времени I. Часть 1 (СИ)
— Даже не разрешишь мне сесть рядом? — после секунды замешательства, спросила Рита.
Я в этот момент прокручивал в голове самую раздражающую песенку из рекламы, которую только мог вспомнить.
Скорее бы она свалила.
— А… Это… Извините, я тут сижу… — заговорил кто-то ещё.
За спиной Риты стояла девушка со станции; она выглядела так, будто даже сделать шаг к этой Гейман причиняло ей боль. Да и вообще казалось, будто девушка со станции того гляди хлопнется в обморок, но она стойко держалась, когда кто-то из стоявших неподалёку студентов возмущённо заропотал.
Решили, что их кумиру кто-то докучают. Тьфу, лучше бы забрали свою недоделаную промывательницу мозгов.
— Вообще-то, некрасиво влезать, когда люди разго…
— Ага, рядом со мной её место, иди куда-нибудь ещё, красавица, а то твоё нарисованное лицо скоро расплавится от ярости, — я мягко оттолкнул Риту Гейман, чтобы ещё не подумали, что я на бедняжку нападаю. Да эта сама на кого угодно нападёт!
Немного помявшись, она всё же ушла, а я отодвинулся, чтобы дать девушке со станции немного места. Она застенчиво устроилась рядом и, не поднимая головы, прошептала:
— И-извините… Мне казалось, что вы не хотели с ней говорить, вот я и…
— Чего это ко мне да на «вы»? А за помощь спасибо, я как раз думал, как бы от неё отделаться, — махнул рукой я.
— Да… Такие как она часто к кому-нибудь пристают… И делают странные вещи… Мне кажется, она думала о чём-то плохом? — предположила девушка. Затем всплеснула руками и нервно хихикнула. — Я имела в виду, я не знаю… Просто…
— Что, в школе издевались? — догадался я. — Ну да, богатым и именитым всегда проще, но школа, академия и любое другое место — тоже своего рода маленькое общество. Можно учиться с этим жить, можно этим пользоваться. Ты её не бойся, ты мне помогла, так что и я теперь тебя в обиду не дам. Первое знакомство в группе, как-никак.
А ещё надо бы мне хоть иногда разговаривать не только с железными представительницами противоположного пола. А то вторая молодость пойдет псу под хвост.
— Кстати о знакомстве, — снова заговорил я. — Мы же даже не представились друг другу. Я Иван Оболенский.
— Оч-чень приятно, — торопливо кивнула девушка. — Я Нина… Нина Росинина.
— И мне приятно, — отозвался я. Нечасто в наше время можно встретить Нину. И сама милая, и имя ей под стать. Юношеской поре быть!
Наверное. Это всё атмосфера первого учебного дня, да только и проблем у меня по горло, и сам я вроде как не из романтиков-ловеласов…
И умственно несколько старше: смотрю на Нину и думаю, ну в младшие сестрёнки мне годится.
Что-то даже думать об этом расхотелось. Так же быстро, как, собственно, это желание и появилось.
Где-то рядом со мной пискнула моя новая соседка по столу. Обернувшись, я заметил, что она сильно ткнула палец механическим карандашом. Ну и ну, какая беспомощность.
Медленно, но верно аудитория заполнилась двадцатью молодыми людьми, и никого из них, кроме пары девушек, я даже смутно не узнавал. На экзамене я ни с кем из этих людей не пересекался, да ине похоже, чтобы они мен интересовали. Я уже позволил себе подуматьо юбках, но стоит сосредоточиться на том, зачем я сюда пришёл.
За образованием, вообще-то. И, по возможности, информацией об эсперах. В наше неспокойное время попробуй сыскать что-нибудь полезнее!
Никто, кроме Гейман, странным не казался. Обычные энергичные подростки, пара тихих лошадок, вроде Нины, да и всё. Не стоило и надеяться, что концентрация эсперов на один квадратный метр станет ещё выше, чем сейчас.
Я и без того чересчур часто на них натыкаюсь, однажды мне должно было перестать вести. Но учитывая то, что академия провернула с Мишей, рано или поздно я найду кучу сверхлюдей в стенах этого несчастного здания.
Первая половина дня была занята лекциями, вторая — практическими занятиями в разных частях кампуса. Как оказалось в первый же день мы должны выбрать, где и чем будем заниматься, но при этом не забывать, что в любых групповых мероприятиях и проектах должны будем сотрудничать исключительно со своими одногруппниками.
Я был заинтригован, зная, что в Императорской академии есть какая-то собственная система обучения, но кроме того, что место походило на странный гибрид школы, колледжа и какого-то заведения из фантастических книжек, ничего выдающегося пока не было.
Пока куратор, оказавшийся уставшим, почти полумёртвым мужчиной с занимавшими половину лица мешками под глазами, не вспомнил, что надо раздать нам какие-то «удостоверения личности академии».
Или вроде того.
Это была полупрозрачная сиреневая табличка с фотографией, именем и номером группы, похожая на пропуск. Снизу высвечивалось количество академических баллов неизвестного назначения, в системе которых я так и не разобрался. Скромная цифра десять рождала недоумение: это стандарт для всех поступивших? И что теперь с этим делать?
Да уж, на хлеб виртуальную цифру, как говорится, не намажешь.
Как оказалось, если на баллы нажать, высветится история. У меня там гордо значилось:
+ 10 баллов за попадание в топ-10 по результатам вступительного экзамена
О как. Значит, у многих даже в этом классе будет совсем ноль?
— У меня есть пять баллов, — прошептала Нина рядом со мной. — Тут написано,что я п-попала в тридцатку…
— Здорово, — подбодрил её я. — А что с ними делать, не знаешь?
Можно подумать, что это я так плохо готовился к поступлению, что не удосужился узнать, какие в академии порядки. Но дело не во мне: значительной части правил этого замечательного заведения в откытом доступе просто-напросто нет, а выданный с формой буклетик, больше напоминавший маленькую книжку, я так и не дочитал.
— Кажется, оплачивать штрафы за нарушение правил, — неуверенно ответила Нина. — Но я… не уверена.
Некоторое время группа толпилась посреди аудитории, из-за чего пройти в коридор было невозможно. Затем подростки начали разбредаться; я пытался вспомнить, как найти здание, где кучковались классы кройки и шиться, искусства и дизайна, когда кто-то позвал меня издалека:
— Иван Оболенский? Выглядишь не совсем, как на фото, — это оказался парень чуть выше меня с фиолетовым галстуком вместо синего; видимо, это был своеобразный способ визуально разделить студентов разного возраста.
— Это я, — я кивнул. — А что не так с фотографией?
— Ну, — парень, жилистый и загорелый с хитрыми кошачьими глазами, выразительно указал на область под глазами на своём лице: — Мешки у тебя, Оболенский. И бледненький весь, тяжёлый выдался первый день? Ты погоди, с нами ещё хуже станет.
— А вы…? — поинтересовался я. Стоит заметить, уважительно — насколько я знаю, в Императорской академии «тыкать» старшим не принято. Особенно когда не знаешь, кем этот старший в итоге окажется.
— Анатолий Распутин, очень приятно, — представился незнакомец.
Я всех известных в нашей стране людей по лицам и именам не знаю, но Распутин — звучит как-то знакомо. То ли княжич, то ли ещё что-то такое; их поди всех разбери, этих дворян.
Мы пожали друг другу руки, прежде чем Анатолий улыбнулся и сильно хлопнул меня по спине.
— Ну ты не бойся так, я не кусаюсь, — снисходительно сказал он. — Меня сюда направили, потому что ты один из десяти лучших первогодок, да ещё и с таким недюжим талантом. Нам в класс инженерии, давай отведу.
— Прошу прощения, но нам не по пути. Я ещё не уверен, что хочу начать с класса инженерии, — я чуть было не фыркнул, но вовремя сдержался. — У меня выбор между дизайном и скульптурой, да и всё.
— Скульптура? Нет-нет, было заявлено, что ты, Иван, занимешься сборкой андроидов. Твоё эссе тоже было об этом. Любые другие классы исключены — инженерия и только инженерия, — твёрдо сказал Анатолий. Вид у него был такой, что лучше и не пикать, но то, что он говорил, тронуло меня за живое.
— Дизайн андроидов — это, всё-таки, всё равно дизайн, — возразил я. Глаза Распутина, ядовито-зелёные и отчего-то жуткие, опасно сверкнули. — Другое дело, что и собрать их нужно уметь, но практики в изображдении человеческого тела у меня давно не было… Мне она не повредит.