Оболенский: петля времени I. Часть 1 (СИ)
Обычно меня это не интересовало. Узнаю я что-то раньше, или только после какого-нибудь выпуска новостей по телевизору — разницы никогда не было. Но сейчас мне казалось, будто в любой момент могут всплыть новости об эсперах. Теперь, когда это касается меня напрямую (даже сильнее, чем тот чёртов теракт), мне оставалось только гадать, изменит ли распространение новостей о сверхсилах мою ситуацию. И будет ли это изменение в лучшую или в худшую сторону.
Поэтому я сговорился с Алисой. Конечно, не сказав ей, что мне нужно знать, появилась ли у мистера Уинтера какая-то значимая информация. Он ведь не какой-то рядовой журналист: работая на самые крупные новостные издания в двух странах, он явно относится к тем «первым рукам», через которые проходит информация. Я поспорил с Алисой: если будет приглядывать за своим отцом, сможет выцепить что-нибудь и убедиться, что я был во всём прав.
Она, конечно, видела использование способности своими глазами, но нельзя недооценивать её желание поразвлечься. А у меня в случае чего хоть появится время морально подготовиться к тому, что люди начнут узнавать об эсперах.
Когда ты сам один из них, всё видится совсем по-другому. Кажется, скоро нервозность станет не состоянием, а чертой моего характера.
Оставив Алису заниматься её обычными делами, чем бы они ни были, я заперся у себя в комнате. Взгляд скользнул по Нове, лежащей в углу. Оставлять её на зарядке не было смысла, и я затащил её судя. Хотя мама и свою маленькую мастерскую предлагала, но я отказался: так у меня перед глазами будет стимул поскорее её починить.
Но несколько собственных смертей подряд с разницей в десять минут портят любые планы. Я мысленно извинился перед Новой, что копание в её корпусе придётся отложить.
И что это на меня нашло? Уже испытываю вину перед машиной.
Для начала я сделал самое важное: взял бумажный стикер и написал на нём крупными буквами:
Не убивать себя без веской причины
Вообще-то, сегодняшний опыт был тем, что я точно не хотел бы повторить. Но хуже всего было то, что сомнений почти не было: запустить способность самому было чуть ли не легче, чем смириться с тем, что кто-то другой сделает это, убив меня. Есть разница между тем, чтобы спрыгнуть с крыши, и тем, что тебя убили из-за того что ты провалился. Но я ощутил её не так, как ожидал. И это пугает. Я не хочу слететь с катушек из-за своей странной, нарушающей чёртовы законы природы способности. А разве убить себя, чтобы повернуть время вспять, да ещё и не один раз — это не прямой путь к сумасшествию?
Поэтому, если это не единственный способ защитить близких, я бы не хотел делать это своими руками. Хотелось бы хоть иногда слышать от кого-то эту фразу: «Не убивай себя без веской причины».
Но её некому сказать. Может, я могу попросить об этом Нову, когда отремонтирую её? Она тоже не поймёт, но по крайней мере не будет задавать вопросов.
Стикер хорошо смотрелся на боковой части тумбочки, прямо у кровати. Теперь эту маленькую жёлтую бумажку не заметить со стороны, но я всё равно буду видеть её каждый день. Иногда недостаточно просто знать: некоторые вещи нужно вбивать себе в голову, чтобы они отпечатались на черепе. Если я буду использовать способность без всяких принципов, кем я стану? Чудовищем, как тот пирокинетик? Велика разница: убивать других или себя.
А я ведь сделал и то и другое. Надеюсь. Но если не такой уж и короткий нож пару раз войдёт кому-то в глазницу, человек может умереть, верно?
Чёрт подери, не хватало мне ещё сомневаться в том, убил я самого ненавистного человека в своей жизни или нет! Даже если не добил, люди, тот, кто его забрал, мог бы и закончить начатое.
Я зло вытащил на стол все инструменты, которые попадались под руку, прежде чем сунуться в шкаф, к коробке старых вещей, которые я ещё не разбирал. Когда мы ещё не переехали в Царьгород, мы жили в чуть менее благополучном месте. Одно время приходилось снимать квартиру в ужасном районе. Мама так волновалась, что щуплый десятилетний я в случае чего не отобьётся, что подарила мне слабенький электрошокер.
Честно говоря, таким только напугать кого-то выйдет. Но если я могу сделать так, чтобы целый робот ни в коем случае не бился током, неужели я не могу увеличить напряжение?
Шокер — отличное временное решение, пока у тебя нет ни мышц, ни андроида. Кстати о ней — весит Нова достаточно, сила у неё даже превышает любые показатели живого человека такой же комплекции. Что мешает мне немного подправить программу и подогнать её под стандарты боевого робота?
Ах да.
Деньги. Или их отсутствие.
Я продолжил напряжённо возиться с электрошокером, размышляя, где бы этих самых денег достать.
* * *В наше время, когда поди попробуй найти вакансию какого-нибудь официанта или курьера, или хотя бы вагоны за деньги поразгружать, искать подработку не так просто, как хотелось бы. Я ведь ещё не студент колледжа или академии, чтобы мне предоставляли варианты по программе поддержки учащихся. Крутись, как хочешь, и авось чего-нибудь найдёшь.
И тут на помощь приходят плохие старые районы.
Казалось бы, в Царьгороде вообще не может быть ничего старого — его вообще на пустыре воздвигали, и всё застраивали да застраивали до его нынешних размеров. И сейчас продолжают — а хоть одного здания, которое можно окрестить старым, как не было, так и нет. Но тут работает странная уравновешивающая сила. Некий закон.
А звучит этот закон так: если есть какое-то место, какой-то населённый пункт, то будет там и плохой район. Потому что не быть его не может — в реальности же живём, а не в какой-то утопии.
И в Царьгороде этот район материализовался. Прямо там, где и съём жилья самый дешёвый, и камер нет. Андроидов-работников тут очень мало, но вакансий всё равно днём с огнём не сыщешь — население-то в городе огромное, и все хотят есть.
И всё равно у меня получилось кое-что урвать. Так что сейчас, спустя неделю после поломки Новы, я отправился на свою первую подростковую подработку.
Глава 9
Магазинчик без названия встретил меня звоном колокольчика и запахом машинного масла. Тут было набито всё подряд: запчасти, все вразнобой и неизвестно где взятые; да и знать, честно говоря, не хотелось. Какие-то детали, части роботов: старые и новые. В общем, всё на любой вкус.
А приняли меня, потому что я кое-что смыслю в ремонте. Хозяин, тучный и совершенно незапоминающийся мужчина, показал мне, где работать, да бросил что-то про мои пять копеек в час. Маловато, зато если отремонтирую что-то крупное, и мне хорошо заплатят, могу получить прибавку.
Не так уж и плохо, хотя до цели в шестьдесят рублей это очень и очень далеко. Но нужно же с чего-то начинать. Уйти в место получше я всегда успею — но ведь пока я его найду, пройдёт время, которое я мог потратить на работу.
Поэтому я заступил на свою четырёхчасовую смену.
А потом снова.
И снова.
И снова.
Дни стали похожи друг на друга. Магазинчик, конечно, посещаемый, но доверить мне ремонт мало кто решается. Пока на моём счету только микроволновка, два тостера и пылесос. И в перерывах между ними и редкими покупками — сплошная тягомотина и рассматривание маленького, доверху забитого всяким хламом, да ещё и в придачу вонючего помещения.
В общем, не жизнь, а сказка.
В одну из своих смен в дождливый день, когда не было ни единого клиента, я решил заняться чем-то полезным. Например, освежить свою память о школьной программе. За восемь лет всё вылетело из головы, а согласиться на меньшее, чем Императорская академия, я не готов. Не для того я возвращался в прошлое, чтобы опять прожить жизнь насмарку.
Так я и просидел до самого перерыва, прежде чем закрыть магазин и сбегать за едой в ближайшую забегаловку. Обед я сегодня всё равно пропустил, а молодость позволяет мне набить желудок любой дрянью, пока она съедобна.
Только на подходе обратно к магазину, держа в зубах довольно мерзкую промасленную картошку фри, я заметил шумиху. Кто-то стоял неподалеку и снимал происходящее, кто-то просто опасливо смотрел издалека. Посреди дороги стояла машина — ну, то что могло ей быть. Ей не хватало очень и очень многих частей, и выглядела она не разобранной… а скорее разорванной. Будто кто-то отрывал куски, как пластилин.