Пепел и кровь (СИ)

— Что с девочкой? — спросил Горунар. — Сейчас похолодает, а ей нужно тепло.
С приближением ночи температура действительно начала опускаться, да к тому же на холме задул сильный ветер, делая место непригодным для ночлега.
— Она пока спит, но какой проснётся мне неизвестно. Действия одной склянки не хватит на всю дорогу до Заставы, поэтому пока есть возможность, побережём зелье. Думаю, какое-то время я смогу её сдерживать.
— Тогда нам нужно уходить в лес, там разобьём лагерь, — уверенно сказал бывший лесоруб, для которого такие ночёвки явно были не впервой.
— Хорошо, выдвигаемся. Но помните, что раз девочка у нас, то опасность возрастает вдвое, тем более ночью.
Спустя час Горунар ткнул на место, со словами «лучше найти уже не успеем», после чего спешно начал обустраивать лагерь. Для этого я отрядил ему в помощники Колтуна и Хорки, снова устроивших по пути словесную пикировку. Пусть лучше займутся полезным делом вместо своего словоблудия. Горунар, получивший моим распоряжением временную власть над этими двумя непримиримыми друзьями, не стеснялся гонять их, не давая ни секунды передышки.
Варфу уложили поближе к костру на подстилку из еловых лап. Собственно, из-за наличия пары затесавшихся в сосновом бору ёлок Горунар и выбрал это место для ночлега. Такими же раскидистыми ветками прикрыли лежанки от ветра. Посменный караул засел в неосвещённых костром местах, ну а мне пришлось дежурить всю ночь, проверяя состояния девочки, и мониторя подозрительную активность её источника.
К моему удивлению, на нас никто не напал. Ночь вообще прошла мирно, а утреннее солнышко так и вовсе должно было приободрить прозябших за ночь людей. Вот только моё настроение было на нуле, как и самочувствие. Вторые сутки без сна давались тяжело, и тащить себя по заснеженной дороге приходилось усилием воли. Благо, выспавшись, Варфа шла по тропе уже сама, укутанная в шерстяной шарф, который ей одолжил Горунар взамен непрезентабельной козьей шкуры. Для маленький девочки он был сродни целому плащу. А ещё он умыл её талой водой, очистив лицо и руки от засохшей крови. С одеждой такое проделать было нельзя, но всё равно выглядеть девочка стала куда лучше.
Почти сразу выяснилось, что ночлег мы разбили неподалёку от мертвеца. Каких-то пару сотен метров мы не дошли до почти голого окоченевшего тела, с которого товарищи постеснялись стащить разве что его нательное бельё. Раскуроченная ступня и перерезанное горло говорили сами за себя.
— Долетался дятел, — прокомментировал Колтун, а Горунар своей огромной лапищей прикрыл девочке лицо, чтобы та не видела обезображенное тело.
Когда в отдалении показалась Заречная, я, наконец, смог позволить себе облегченно выдохнуть. Дальше должно быть проще.
Деревня встречала нас тишиной и безлюдьем. Разнесенные по округе слухи об одержимой девочке-ведьме с каждым пересказом обретали всё новые краски и нагоняли всё больше жути на простых людей. Вот они и попрятались по своим домам, завидев нас на мосту через реку. Впрочем, сказать, что их опасения напрасны, тоже нельзя, а значит, такое поведение оправданно. Подглядывание же за нами из окон своих домов можно считать приемлемым компромиссом между природной осторожностью и неискоренимым любопытством.
Но вот кому нельзя было уклониться от встречи с нами, так это Митару, главе ополчения, которого староста по давней традиции отрядил разбираться с проблемными гостями.
— Нашли, значит? — спросил он, глядя на Варфу, которая так и продолжала жаться к моим ногам, боясь отпустить меня хотя бы на миг.
— Как видишь, — не стал я отрицать очевидный факт.
— Славно, — кинул он и улыбнулся Варфе сквозь свои пышные усы.
Но та такое проявление симпатии не оценила, и вовсе спрятавшись за моей спиной.
— Привязалась она к тебе, Максим. К добру ли это? Или тебя всё же Мазаем стоит звать?
— Зови как хочешь, к делу это не относится. Мы отдохнём немного, затем заберём лошадей и двинем в Заставу. Надолго в Заречной не задержимся. А то, я смотрю, не всем по нраву наш визит.
 
— За то винить их не стоит. Лошади ваши в целости, отдохнуть и перекусить можете в Белом пятачке. На ночлег остаться не предлагаю, сам понимаешь… Но и отказать не смогу.
— Ясно, тогда, думаю, будет лучше если мы двинем в путь уже сегодня. Нас время тоже поджимает.
— Я распоряжусь, чтобы готовили ваших лошадей. Дорогу до трактира ещё помнишь?
— Не заблудимся. Бывай.
Ели мы тоже в гордом одиночестве, даже трактирщик, что когда-то благодарил меня за спасение его племянника, ретировался сразу же, как самолично вынес еду с кухни. Но это не испортило нам удовольствия от горячей и сытной еды. Ещё поспать бы…
— А ты почему не ешь? — Горунар пододвинул Варфе тарелку с похлёбкой из петуха и овощей. — Разве не голодная?
— Я… Я уже ела, что-то не хочется… Б-у-ее…
Девочку вырвало прямо под стол ошмётками плохопереваренной сырой печени. Видимо, она вспомнила, что именно она не так давно ела.
— Вот и правильно, нужно желудок очистить, — Горунар и виду не подал на такое происшествие, тем боле он уже был в курсе, в каком состоянии я её нашёл. — Чтобы туда нормальной еды побольше влезло. На вот, прополощи рот.
— Спасибо… дяденька. И за шарф спасибо.
Тот важно кивнул, показывая, что принимает благодарность.
— Ты главное дядю Мазая слушайся, он у нас главный и самый умный. Он тебе поможет.
Варфа тоже активно закивала головой, соглашаясь с только что сказанным. А мне каждое его слово было словно ножом по нервам. Ну не верил я в счастливый финал этой истории. Может, действительно нужно было как-то договариваться с грешцами?
Закончив с обедом и оставив на столе солидную горсть медяков, мы направились к конюшне. Там нас уже ждали наши осёдланные лошади, Митар с пятёркой ополченцев и… недавние знакомые с лесной тропы, «милосердно» перерезавшие глотку своему раненому товарищу.
— Варфа, варфа! — вдруг заорал стоящий рядом с ними мужик в простецкой одежде, после чего бросился к нам. — Живая! Девочка моя! А же себе места не находил, всю округу обыскал!
Слишком близко подбежать он не успел, так как сразу несколько острых копий нацелилось ему в грудь. Чудом на них не напоровшись, тот в ужасе округлил глаза, не сразу найдя слова. Зато я воспользовался паузой, чтобы рассмотреть его получше.
Мужик был явно с похмелья, глаза до сих пор осоловелые, а перегар слышался даже с такого расстояния. Правая рука, видимо, была сломана, а может просто повреждена, так как висела сейчас на самодельной перевязке, укутанная в несколько слоёв ткани. А ещё он боялся. Вот только не за дочь. Такие глаза бывают, когда не за близких беспокоятся, а страшатся наказания.
— Кто вы такие⁈ — наконец, нашёлся он. — Верните мою дочь!
Краем глаза я видел, как девочка потупила взор, боясь смотреть в глаза своему отцу. А будь это не он, она бы вряд ли стала молчать. Но и радостно встречать его она не спешила. Может переживает, что ранила его?
— Вашей дочери ничего не угрожает, — успокаивающе ответил я. — Мы лишь сопровождаем её к главного магу Солнечной заставы.
— А кто дал вам и ему такое право⁈ Это моя дочь!
— Такое право господину Лавлиену дал князь. А значит, мы выполняем и его приказ.
— Но как же?.. — растерялся отец.
— Князь не мог дать такого распоряжения, — послышался уверенный и наглый голос, а за десятком вооружённых бойцов вдруг нашёлся ещё один человек.
А это ещё что за хрен с горы, и почему я до этого не обратил на него внимания? Судя по одежде, уж точно не из простых, да и оружия не носит. Вся одежда была очень дорогой, а сам он такой холёный, что казалось намазан воском. На фоне деревенского пейзажа он выглядел как павлин в курятнике. Да ещё этот надменный тон, которым он поспешил продолжить свою мысль:
— Ведь передать на обучение наставнику одарённого ребёнка можно только с позволение родителя. И такое позволение отец девочки дал уже мне. Князь очень дорожит своими законами и не допустил бы такого произвола.