Пепел и кровь (СИ)
Видя, что тема для здоровяка не самая приятная, я решил перевести разговор в деловое русло. Тем более, что уже вечерело, и закончить со всем хотелось бы до темноты.
— Чудеса здесь есть, ещё какие, а потому слушайте внимательно. Ни по какой причине никто из вас не должен заходить внутрь. Даже если вы вдруг услышите, как вашего любимого командира рвут на части, а потом жрут живьём, вы не пересечёте порог храма. Это ясно⁈
Лишь Горунар, непривыкший спорить с моими приказами, спокойно и уверенно кивнул.
— Не слышу слаженного ответа, бойцы. Ясно, я вас спрашиваю⁈
— Да, командир! — нестройным хором отозвался отряд.
— Тогда пошли, и чтобы без самодеятельности.
Вблизи строение уже не производило такого впечатления. Ровные скучные стены без какого-либо орнамента, один единственный вход, в котором кроме пустынного коридора ничего разглядеть было нельзя. Разве что кровавый след, тянувшийся с улицы. Я оказался прав, и наша цель пусть и другим путём, но пришла к Опоре. Помня о рассказе Лавлиена и о своём личном опыте «общения» с одержимым в предместьях Корпугара, на тёплый приём я не рассчитывал. Да ещё эти разводы крови и след от туши, которую заволокли внутрь… Как будто в пещеру к людоеду захожу. Чёрт! Лучше гнать такие мысли, ведь зная мою удачу, такие аналогии запросто могут оказаться правдой.
— Охраняйте вход, — дал я последние наставления. — Если не вернусь до заката, то уходите в Заречную. Как можно дальше от этого места.
— Не пугай нас так, Мазай, — отозвался Пруст. — Может тогда лучше лагерь разобьём, да дождёмся пока она сама выйдет. Чтобы все вместе. А?
— Нет, тогда она кого-то из вас покалечит, всех я защитить не смогу. Лавлиен говорит, что девочка сильная одарённая, значит куда опаснее того колдунишки из Вольных городов. Но обещаю, что геройствовать не буду, если пойму, что лучше отступить, то сбегу. К тому же остаётся надежда, что сейчас она не опасна, и получится договориться. Поэтому очень вас прошу, если мы выйдем наружу вместе, то будьте так любезны, сделайте свои рожи как можно дружелюбнее.
— Угу, а Колтун тогда лучше пусть вообще в другую сторону смотрит. Хотя бы какое-то время. Нужно же дать ребёнку возможность подготовиться к такому.
Чувствую, острый язык Хорки однажды его погубит. И как ещё рыжий его терпит? Не уж-то это всё результат моей пьяной психотерапии?
Больше не говоря ни слова, я шагнул в проём. Почему-то я уже не сомневался, где именно найду девочку, но на всякий случай поглядывал в боковые проёмы, где располагались камеры содержания. Вдруг в голову пришла мысль, что создателей Моста сложно причислить к добрым небожителям, учитывая, что в стены вмурованы штыри и цепи, а в главном зале когда-то стоял алтарь для жертвоприношений. Знали бы об этом простые деревенские, продолжали ли бы они вязать на столбе ленты, прося у забытых богов простых радостей и мирной сытой жизни?
Куполообразный павильон вновь встретил меня сумраком и эхом моих же шагов. Но на этот раз я был здесь не один. Из дальнего края помещения за мной следила пара внимательных глаз.
— Ну здравствуй, юная беглянка. Как насчёт того, чтобы поговорить?
Тишина в ответ. Скрытый тенью силуэт также оставался неподвижным. Лишь яркие большие глаза позволили себе моргнуть, давая понять, что я разговариваю с живым человеком. Хотя с человеком ли?
— Меня Максим зовут, но друзья зовут Мазаем. Они, как и я — хорошие люди, и не хотят причинить тебе вреда. Мы пришли поговорить с тобой, узнать, что юная одарённая девушка забыла в этом тёмном и одиноком месте. Расскажешь мне?
Я подошёл немного ближе, чтобы лучше разглядеть её в слабом свете, словно проникающем в помещение сквозь купол. Но на улице вечерело, и скоро здесь будет не видно не зги, ведь все магические камни, служащие когда-то светильниками, давно растащили. Как и жертвенный алтарь, который сейчас покоится на дне Торгового залива.
Увиденная мной картина мне не понравилась. Одежда, руки и лицо девочки, были перепачканы кровью. Прямо поверх её тёплого зимнего платьица с шерстяным подбоем сейчас была накинута сырая козья шкура, сочащаяся сукровицей и не лишенная всех остатков плоти. Останки туши животного валялись неподалёку, вместе с вырванными из неё кусками сырого мяса и ливера. Сама девочка сжимала в своих руках кусок печени, который, судя по всему, грызла до моего прихода.
На моё приближение она по-прежнему не реагировала, лишь немного наклонила голову вбок и прищурила глаза. Остановившись в семи метрах от неё, я предпринял ещё одну попытку заговорить.
— Послушай, я правда хочу помочь. И для начала предлагаю просто поговорить. Может тогда мы сумеем разобраться в произошедшем и найти решение. Снова дать тебе тёплый кров, горячую еду и красивую одежду, которая куда больше подходит такой красивой девочке как ты. Расскажи, чего ты боишься, и тогда мы сможем справиться с этим вместе.
— Бояться… надо… тебе… человек.
Меня охватил озноб от этого холодного отрешённого тона, который совсем не вязался с образом юного создания, пусть и перепачканного сейчас в крови.
— Оставь нас… и останешься жив.
По спине пробежал холодок, но страха я не показал. Нельзя боятся, страх — это слабость, а слабость — метка для хищников.
— А я не к тебе обращаюсь. Будь добр, уступи место хозяйке тела.
— Ты не понимаешь… Мы — одно… Только вместе…
— И всё же, я слышу только тебя. Дай мне поговорить с Варфой, узнать и её мнение.
— Нет!
Кусок сжимаемой печени разлетелся мелкими кровавыми ошмётками. Стремительный взмах детской руки отправил в мою сторону тонкие нити серой дымки, которые словно паутина оплели моё тело. Щит амулета не сработал, но его защита и не понадобилась. В отличие от артефактов, которые я отдал братьям и Сивому, мой амулет реагировал только на физическое воздействие. Ведь от заклинаний более тонкого порядка меня защищало кое-что получше.
Вместо ожидаемого эффекта девочка, наоборот, одёрнула свою руку, словно ошпарилась. Глаза на её искорёженном болью и страхом лице расширились, а из горла послышался нечеловеческий то ли стон, то ли хрип.
— А-арг-х-х! Ты-ы! Обманщик! Хочешь… хочешь сожрать нас⁈ Не-е-ет!
Вскочив как ужаленная, Варфа бросилась по дуге мимо меня, направляясь к выходу. Мне ничего не оставалось, как попытаться её перехватить. По пути она начала швыряться сгустками силы, будто обычной щебёнкой, и те, от которых мне не удалось увернуться, словно прожигали артефактный щит, расплываясь на нём чернильными кляксами и продолжая его растворять. Вот же хрень ядовитая!
Я почти схватил её, когда она резко развернулась и хлопнула в ладоши. Я почувствовал себя мухой, что оказалась между ними. Удар грубой силы смял с двух сторон уже прохудившийся щит и сдавил меня словно тисками. В этот момент я всё-таки успел схватить девочку за торчащую из-под шерстяного чепчика косу и дёрнуть, что было силы. Благо, одержимость никак не влияла на её вес и базовые законы физики.
Опрокинутая на каменный пол Варфа расцепила ладони, а я, почувствовав свободу, навалился на неё всем телом, подминая своими коленями её руки. Нужно было обездвижить и зафиксировать девочку, чтобы попытаться влить ей в рот алхимию, уже однажды опробованную на Виоле. И склянка, а значит и попытка, у меня была всего одна.
Но как только моя ладонь схватила её лицо, чтобы разжать челюсть, я почувствовал, как тело девочки затряслось мелкой дрожью. Моему внутреннему взору открылся её источник, яркий, сильный, куда больше моего собственного. Весь испещренный трещинами и наростами, словно уже не раз поломанный и склеенный заново. Из этих трещин в энергетическую структуру тела сочилась инородная сила, уже поглотившая изрядную часть важных узлов и каналов.
А ещё я ощутил, как источник пульсирует, дрожит и пытается… спрятаться от меня? Он потихоньку втягивал обратно раскинутую им паутину, ведь из моих собственных каналов в тело жертвы уже проникали жгуты чуждой силы, они тянулись через ещё плохо проторенные дорожки к сосредоточению всей магической силы Варфы. Настойчиво и жадно.