Лучший подарок
* * *
Джейн никогда не была настойчивой как учитель. Она не принадлежала к тем людям, которым нравится организовывать и руководить другими людьми. И все же, в последующие несколько дней, она, казалось, преобразилась в совершенно другого человека.
Именно она руководила украшением дома — гостиной, лестницей, парадным залом. Виконт предположил, что слуги и сами могут с этим справиться, но она с ужасом и раздражением отвергла эту мысль, прежде чем успела остановить себя. А он лишь кротко согласился, что именно они вчетвером и должны заниматься украшением дома.
— Но у меня нет ни малейших мыслей по поводу того, как это должно выглядеть, — предупредил он ее. — Вы должны будете подробно нам объяснить, что хотите получить в результате.
И она рассказала им. А точнее, она стояла посреди гостиной и раздавала приказы, как сержант новобранцам. Ветви, веточки и веночки были развешаны точно в тех местах, куда она указывала, а если ей не нравился полученный результат, то им приходилось помногу раз исправлять или делать по-новому. И все повиновались, даже виконт, который занимался украшениями, расположенными на высоте. Он балансировал на стульях, столах, лестницах без сюртука, в одной лишь рубашке с закатанными рукавами, и украшал картины, зеркала, дверные проемы, в то время как она стояла внизу, критически рассматривая результаты его усилий и замечая малейшую оплошность.
Она ощутила себя настолько счастливой к тому времени, когда они закончили, что подумала о том, что могла бы раствориться в этом чувстве. Джейн была полностью окружена Рождеством: его запахами и признаками.
Дебора совершенно переменилась с их утреннего визита с дядей к соседям. Она примчалась к Джейн сразу же после приезда и сообщила, что у нее будет своя вечеринка на Рождество. Пятнадцать молодых леди и джентльменов должны были приехать к ним для прогулок и игр, и остаться до самого вечера на танцы, в то время как их родители и ее дядя будут на балу у Оксиденсов. Даже семнадцатилетний очаровательный Джордж Оксиденс решил приехать в Косвей, хотя родители позволили ему присутствовать на праздновании со взрослыми, если он того пожелает.
Джейн увидела, что виконт удивлен.
— Танцы? — спросил он. — А кто, помилуй Бог, обеспечит вас музыкой?
На что Дебора незамедлительно попыталась умерить его скептицизм, так как она заранее обдумала эту идею:
— Мистер Джордж Оксиденс сказал мне, что его тетя совсем даже неплохо играет на фортепиано, — сказала она. — И что она будет рада побыть с молодежью, а не со взрослыми.
Однако ее дядю это не убедило.
— Я посмотрю, что можно будет сделать по этому поводу, — пообещал он.
— О, спасибо, дядя Уоррен, — воскликнула она, бросаясь к нему через комнату, чтобы обнять. — Это будет самое лучшее Рождество из всех, которые у меня были.
Виконт поднял брови и вопросительно посмотрел на Джейн.
Джейн могла только согласиться с его племянницей.
Но оставалась еще одна проблема. Нужно было посетить деревенский магазин и выбрать ярды самых широких и ярких лент. Джейн чувствовала себя виноватой, когда ей сказали общую стоимость, но заказ, тем не менее, не отменила. Виконт Бакли богатый человек, не так ли? А когда она заметила восхищенный, пристальный и немного тоскливый взгляд Вероники на чудесные фарфоровые звоночки, то добавила еще и три звоночка к покупкам, несмотря на то, что это было ужасно расточительно. Но они будут чудесно смотреться на ветках падуба над каминной полкой в гостиной.
Затем, во время одного из многочисленных посещений кухни, она услышала, как слуги шептались о том, что не было рождественского полена. Главный садовник обрадовался перспективе сходить за самым большим, которое только можно было найти, когда Джейн настояла на том, чтобы у них был этот праздничный символ. Рождественское полено! Как же немного она знала о Рождестве.
Во время такого же посещения она узнала, что один из конюхов весьма искусно вырезает из дерева, и занимается этим в любое свободное время. Когда Джейн восхитилась ложкой, которую он вырезал для своей маленькой дочки, жившей в деревне, он предложил вырезать вертеп, который можно было бы поставить в гостиной.
Так получалось, что и другие мечты Джейн воплощались в жизнь. Времени было немного, поэтому конюх взялся вырезать ребенка Иисуса в яслях, Марию, Иосифа, одного-двух пастухов и несколько животных, приветствующих приход в мир сына Божьего.
После того, как были развешаны последние ленточки и звоночки, Джейн решила, что сцена Рождества чудесно дополнит оформление гостиной.
О, Рождество было вокруг! Она огляделась вокруг, любуясь работой. Джейн была вся в делах и заботах по подготовке Рождества своей мечты, но, тем не менее, подумала о подарках для девочек. Она успела приобрести в деревенском магазине симпатичную шляпку с муфтой для Вероники и флакончик духов для Деборы. Эти покупки истощили и без того скудное содержание ее кошелька, но она не смогла удержаться. Она никогда прежде не покупала рождественские подарки. У нее ничего не было для виконта Бакли, но, как ей казалось, было бы неуместным в ее положении делать подарок джентльмену.
Ради Деборы она собиралась сделать это Рождество замечательным. И ради Вероники. Вероника была спокойна и послушна, но Джейн знала, что малышка все еще прячется внутри себя. Она знала это из собственного жизненного опыта. Она собиралась сделать все от нее зависящее, чтобы Рождество помогло малышке выйти наружу, не взирая на постигшее ее горе и ненадежность положения. По крайней мере, тогда она сама могла быть более уверенна и успокоена.
Если бы был какой-нибудь выход. Она замерла. В ее сердце похолодело, когда она вспомнила о решении виконта найти для своей дочери хороший дом. Он собирался отослать ребенка незнакомым людям на воспитание. Но они все равно останутся для нее чужими людьми. Даже несмотря на заботу и внимание.
О, и ради виконта это должно быть замечательное Рождество. Он должен понять, что любовь и семья — это самое главное. Почему люди, у которых есть семья, не ценят этого? Почему он не видит, что его дочь — самое драгоценное сокровище?
Да и ради себя самой она должна была сделать это Рождество совершенным. Это было ее первое празднование, и, вероятнее всего, последнее. Это будет Рождество, которое она сможет вспоминать всю свою оставшуюся жизнь.
Да, это так. Все так. На самом деле!
Она снова огляделась вокруг.
* * *
Сочельник начался серо и мрачно, и виконт Бакли, окруженный всеми этими глупыми приметами Рождества и запахами, преследующими его по всему дому, почувствовал обычное для него в такие дни раздражение. Когда она — мисс Джейн Граггс — уговорила его дать разрешение воплотить в жизнь безумную идею праздника для молодежи, ему пришлось лицом к лицу столкнуться с отвратительным для него торжеством Рождества, обосновавшегося в его собственном доме. Таким образом, он оказался перед необходимостью отмечать Рождество в Оксиденсе. Перед необходимостью изображать радость от этого.
Но этому не бывать. Достаточно только взглянуть на улицу! Он всматривался через окно своей спальни в серый унылый декабрьский пейзаж.
Час спустя он почувствовал себя невероятно глупо. Как можно было не обратить внимания ни на один из признаков, если они были не менее заметны, чем нос на лице? Потому что, естественно, серость и мрак были предвестниками снегопада, и прежде, чем утро перешло в день, снег пошел такой густой, что видно было не дальше, чем на шесть футов от окна. И он плотным белым одеялом покрывал все окрестности.
О Господи, снег! Он не помнил, когда в последний раз в Сочельник шел снег. Конечно, не в тот год, когда Элиза оскорбила его и разбила его глупое молодое сердце. В том году лил дождь как из ведра, и бушевала буря. В общем, типичная британская зимняя погода. Сейчас же было совершенно непривычно. Он заинтересовался, видела ли уже Вероника снег, и только на середине лестницы, по пути в детскую, понял, насколько странным для него является желание разделить свой восторг с ребенком. Но, тем не менее, это его не остановило.