Сказка странствий (СИ)

— Не-е-т! Не-е-т! Пожалуйста! Не надо!
Изо всех сил рванувшись из рук охранника, девушка бросилась к Ручейку и, рыдая, упала перед ним на колени, обнимая его ноги.
— Пожалуйста, не отдавай меня им! — глотая бежавшие по лицу слезы, прошептала девчонка, прижимаясь к ногам предателя. — Я сделаю для тебя всё, что ты только захочешь! Только умоляю, не отдавай меня этим чудовищам, прошу тебя!
Ручеек, не пряча торжествующей улыбки, сделал незаметный жест гоблину, прося его уйти и тот, ворча, подчинился, плотно закрыв за собою дверь и злобно сверкнув напоследок глазами. Ручеек, достав из кармана чистый платок, присел перед плачущей девушкой, осторожно взяв её лицо в свои руки.
— Ну, всё, всё, не плачь! Он уже ушел! — с деланной ласковостью произнес Ручеек, заботливо вытирая платком ещё бегущие из глаз девушки слезы. — И не бойся, никому я тебя не отдам. Я же тебя очень люблю!
— Ты же всегда любил только одну Розочку… — всхлипывая, дрожащим голосом проговорила Звуки. — Зачем тебе нужна я?
— Больше не произноси при мне это имя! — чуть нахмурившись, ответил фиолетовый гуру. — С Розочкой давно уже всё кончено. Я больше не люблю её и она мне не нужна. В отличие от тебя! — ухмыльнувшись, добавил предатель. — Признаюсь, ты мне всегда нравилась. Даже когда я гулял с Розочкой, ты не выходила у меня из мыслей, только сказать об этом я не мог. Я же вроде как был парнем нашей дорогой принцессы и само собой не мог признаться тебе в своих симпатиях. А теперь, когда все так изменилось, я не только могу, но и хочу это сделать! И хочу это сделать прямо сейчас!
Поднявшись, Ручеек принялся сноровисто разоблачаться от тяжелого снаряжения, висевшего на нем, как и на любом гоблинском наемнике. Он отстегнул с пояса кобуру с пистолетом, небрежно отбросив его в угол. Туда же полетел и меч, связка ножей и патронташ с зарядами. Снял с себя бронированную куртку с наплечниками, в конечном итоге оставшись в одних лишь штанах и кожаных сапогах. Сев на кровать, он вальяжно растянулся на ней во весь рост, заложив за голову руки и не спуская с девушки влажно блестевших глаз.
— Сегодня я спас не только твою жизнь, но и твою честь! — нагло улыбаясь в полутьме белыми зубами, негромко проговорил троллиный гуру. — И тебе не кажется, моя дорогая Звуки, что теперь ты должна меня за это как-то отблагодарить?
— И чего же ты хочешь, чтобы я сделала? — внутренне сжимаясь, робко ответила бедная девушка, опустив голову и не смея взглянуть предателю в глаза.
— Чего я хочу? Ну, для начала, сними с меня эти сапоги! — ухмыльнулся Ручеек. — Давай. Сделай это.
— Хорошо… — Звуки, подчинившись, подошла к кровати и, немного повозившись, сняла сначала левый, а потом и правый сапог с ног предателя. Парень всю унизительную процедуру с улыбкой наблюдал за девчонкой, а когда она закончила, внезапно перестал улыбаться, резко изменившись в лице.
— А теперь, раздевайся! — тихо произнес Ручеек, не спуская с девушки ярко горевших в полутьме глаз. — Мне не терпится узнать, что ты там прячешь от меня, под этими цветными тряпками!
Услышав это, Звуки всхлипнула. Она с выражением ужаса и мольбы смотрела на предателя, словно прося его не делать этого, но тот лишь жестко ухмыльнулся.
— Раздевайся, я сказал! И побыстрее. Я не буду просить тебя об этом дважды, запомни это! Ну! Давай же!
Девушка мучительно простонала. Ей был до омерзения отвратителен этот слащавый предатель, но ещё больше её ужасали эти страшные чужаки, грозившие ей позорной и бесчестной смертью. И роняя из глаз капавшие на пол слезы стыда и бессилия, девушка подчинилась. Медленно стянув через голову свой цветной полосатый топик, она бросила его к ногам, после этого настал черед таким же полосатым бриджам. Последними, на пол упали изящные трусики ди-джея и девушка, стыдливо прикрывая руками грудь, предстала перед парнем совершенно обнаженной. Ручеек, уже больше не улыбаясь, буквально пожирал рыжеволосую красавицу глазами.
— А теперь, распусти волосы! — тяжело дыша, негромко проговорил гуру. — Меня уже бесят эти ваши дурацкие высокие прически, видеть их не могу! Давай! Распусти их! Я хочу посмотреть, какая ты будешь с ними!
 
Звуки, не поднимая глаз, медленно потянулась одной рукою к удерживающей волосы застежке и, нажав на нее, с тихим щелчком сняла. Густые рыжие локоны огненным водопадом легли девушке на гладкие плечи, обрамляя красивое личико, и Ручеек при виде этой картины судорожно сглотнул.
— Боже, какая же ты красивая! — хрипло произнес предатель, заметно дрожа. — Иди же скорее ко мне!
— Да… — едва слышно ответила Звуки, безвольно подходя к парню.
— В Империи, своему хозяину принято говорить, «Да, господин!» — улыбаясь, проговорил Ручеек, беря девушку за руки, которыми она всё ещё прикрывала свою красивую и упругую грудь и бережно, но сильно опуская их вниз. — И не надо от меня прятать свои прелести, моя дорогая. Ты теперь вся принадлежишь мне, и только мне! И хорошенько запомни это на будущее, ты поняла?
— Да…
— Да, господин! — с жесткой улыбкой поправил её бывший гуру.
— Да, господин, — покорно повторила девушка, закрывая глаза и стараясь ни о чем больше не думать, когда Ручеек повалил её на кровать.
— Ты полюбишь меня, Звуки! — покрывая всё тело девушки поцелуями, страстно прорычал предатель. — Когда ты узнаешь меня поближе, ты поймешь, что я вовсе не такой уж и плохой, как ты обо мне думаешь. И когда ты это поймешь, ты полюбишь меня таким, какой я есть! Ну, скажи, что это так!
— Да, господин! — сквозь мутную пелену слез обреченно прошептала ди-джей, готовясь принять неизбежное. И, когда предатель, вдоволь насладившись её телом, властно овладел ею, девушка лишь негромко застонала, безропотно отдаваясь на милость победителя. Она знала. Пути назад для неё уже не было.
====== Глава-14 ======
Внутри огромного полутемного трюма корабля было смрадно и душно от множества несчастных пленниц, набитых туда, словно сельди в бочку. Кроха, как и все остальные девушки, попала на отдельный баркас, который перевозил только женщин. И теперь, лежа на грязном устланном ветхой соломой полу, она пыталась немного подремать, стараясь хоть ненадолго обмануть постоянно урчащий от голода живот.
Кормили их мало, однообразно и ужасно невкусно. И на обед и на ужин всегда была одна и та же плохо сваренная каша из каких-то незнакомых злаков. Поначалу многие девушки, привыкшие к хорошей еде, брезгливо выкидывали её в большой мусоросборник, стоявший посередине трюма. Но голод не тетка и после нескольких дней проведенных без еды, все, давясь, за милую душу уплетали эту мерзкую бурду, понимая, что другого уже не будет.
Как долго они уже плыли на этом гигантском корыте, Кроха не знала. Она, как и все девушки на корабле, давно потеряла счет времени. Дни сменялись один за другим, однообразные и мутные и только по смене день—ночь можно было догадаться, что они все ещё куда-то двигаются. Спать всем приходилось прямо на грязном полу. Ни кроватей, ни даже нар на корабле не было и пленницы с приходом холодной ночи инстинктивно сбивались в одну большую кучу, чтобы не замерзнуть. Кроха всегда спала вместе с близняшками, благо им посчастливилось попасть на один корабль. Радости девушек не было предела, когда они, после стольких дней, смогли, наконец, крепко обняться.
— Боже, мой, Кроха! Ты жива! Какое счастье, что ты с нами! — рыдая, сквозь слезы кричали сестрёнки, прижимая к себе маленькую девушку с сиреневыми волосами.
— Я тоже рада вас видеть! Как хорошо, что мы снова вместе! — всхлипывая, пробасила Кроха, утирая мокрые щеки.
И все эти дни, проведенные на корабле, друзья ни на минуту не забывали друг про друга, делясь последним куском холодной каши и глотком воды, оберегая и грея в холодные ночи, не давая замерзнуть и заболеть. Девушки и раньше были отличными подругами, а теперь, находясь в таком ужасном положении, дружба для них стала смыслом жизни и единственным средством, чтобы выжить.
Но постоянный голод, холод и лишения были ещё не самым страшным, что ожидало несчастных пленниц на пути к земле чужаков. Самым страшным и ненавистным во всем этом были сами чужаки, а точнее, большая банда гоблинов, составлявших команду этого корабля. Каждый день, пара десятков из них спускалось в полутемный трюм и выбирали себе любых понравившихся им девчонок. После этого их под непрекращающийся гогот волокли наверх, где зеленые скоты в своё удовольствие забавлялись с ними, сколько хотели.