Каникулы бога Рандома (СИ)

— Да ладно? — удивился Корней Михайлович, подставляя себе бутылку и бокал. — А мне всегда говорили, что наши ассасины ассасинистее всех остальных.
— Поверь, и я так думал, но ты только посмотри на это: пять групп зачистки на один-единственный объект зачистки. Первая группа: пробит бак в катере, вся горючка вылилась в море, вёсла и рации пролюблены. Течением унесло в открытое море, прибило к судну с иммигрантами, которые над ними сжалились и приняли на борт. Там их с иммигрантами европейцы и повязали. Вторая группа: у вертолёта, на котором они передвигались, отлетел винт, все десантировались в воду. Еле спаслись. Третья группа: при подъезде к порту попали в аварию всем скопом, лежат в местной клинике. Четвёртым был одиночка. Отравился накануне шаурмой. Еле откачали. И последняя — снайпер-суперпрофи. При первом выстреле попала в чайку, при второй попытке разорвало надёжнейшую винтовку.
Ефим Ильич развёл руками, показывая на отчёты. Каждый из них буквально кричал о полном непрофессионализме работников.
— Если бы я был суеверным, — выпив, проговорил Корней Михайлович, — я бы подумал, что тут нечистая сила постаралась. Но, так как я в неё не верю, тут либо подкуп, либо стечение обстоятельств, либо действительно люди забыли, как работать.
— В том-то и дело, — ответил подполковнику Загорский, складывая отчёты в одну стопку, а затем убирая их в папку. — Подкуп исключён, объект не появлялся в России больше полугода. Причём, всё это время он лежал овощем. Никаких связей у представителей групп с ним не было. Дальше, все ребята ни раз и ни два доказали, что они — настоящие профи своего дела. И к тому же объект принадлежит к нищему роду, погрязшему в долгах.
— Получается, что? — подвёл черту Палибин. — Стечение…
— Не верю, — перебил его Ефим Ильич и налил спиртного себе. — Не бывает таких стечений обстоятельств.
— Тогда что? — озадачился Корней Михайлович.
— Тогда получается, что против нас работает конкурирующая служба, — озвучил свои догадки Загорский. — И работает, судя по отчётам, крайне эффективно.
* * * 
— Нет, ну ты посмотри, что пишут: «Русские князья отжигают в Европе! Лазурное побережье переживает оргию века! Не пропустите!», — Николай Григорьевич Туманов поверх очков для чтения посмотрел на старшего сына. — Оргию века! — он поднял указательный палец вверх. — И это самый невинный заголовок. В других прямо упоминают, что Тумановы пользуют заморских принцесс, ещё и позы перечисляют.
— Ну, последнее — это же в плюс, наверное? — поинтересовался Тимур Николаевич, старший брат Игоря Туманова.
— Это позор! — строго заявил отец. — Позор для всего нашего рода. Мы — князья! А не жиголо на выезде! Думать надо головой прежде, чем такие вечеринки закатывать!
— Ну, жиголо — те, кому платят, а здесь платим мы… — неуверенно проговорил Тимур Туманов. — Да и недовольных отзывов от принцесс пока не приходило! А если удовлетворены, то и нам какой урон?
— Мне! Это причиняет непосредственный урон мне! — взорвался, наконец, Туманов-старший. — Этот недостойный отпрыск, смеющий называть себя моим сыном, своим поведением причиняет вред моей репутации. Плюс к этому он не отвечает на мои звонки и игнорирует сообщения. Я ему уже послал несколько фотографий из ведущих таблоидов. Но ему всё равно. Он продолжает жировать. За чей счёт, спрашивается?
— А за чей? — спросил старший сын, который в глубине души давно уже мечтал о красивой жизни, какая и должна быть у князей, и очень тяготился тем, что таковая у Туманова отсутствовала стараниями отца.
— А вот я не знаю! — Николай Григорьевич почти кричал, но понимал, что не на того надо срываться, а на Игоря. — Мне никто не соизволил рассказать!
— А деньги-то семейные на месте? — спросил Тимур, понимая, что встаёт на очень шаткую дорожку.
— На месте, — с таким видом, словно недоволен данным обстоятельством, ответил Николай Туманов. — Даже за операцию деньги вернул.
— Тогда, может быть, пускай… — несмело произнёс Тимур, неосознанно втягивая голову в плечи. — Где-то раздобыл и спускает. Нам-то что?
 
— Я воспитал моральных уродов! — возопил Туманов-старший, обращая лицо к небу, а затем повернулся к сыну. — Ты хоть понимаешь, что значит честное имя? Ты представляешь, сколько поколений наши предки зарабатывали себе его? Ты вообще… — он тяжело вздохнул и обиженно замолчал.
— Отец, — Тимур боялся говорить, но всё-таки пытался хоть как-то смягчить отца по отношению к Игорю, чтобы потом примазаться к брату. — Он же полгода лежал при смерти. Отчего бы теперь не погулять? Невеста, опять же, ушла. Я бы и сам любил бы всё, что движется, чтобы живым себя почувствовать, — он развёл руками.
— И ты туда же? Может, тоже к нему на яхту хочешь, княжеское имя с икрой мешать⁈ — спросил отец с нажимом. — Ещё несколько подобных рассуждений и прибью вас обоих. Давай лучше о другом. Я Светке партию нашёл. С нас имя, а с Селивановых капитал. Наконец-то выберемся из постоянных долгов. И вот это, — он бросил газету на пол, — не будет меня так бесить!
— А не рано ли Светку замуж-то? — спросил Тимур, понимая, что новая тема для разговора ничуть не менее провокационна, чем предыдущая. — Ей семнадцать-то вот-вот только будет. Да и у Селивановых только этот хрен, которому почти тридцатка. А он страшный, как моя смерть.
— Так! — отец встал, и по нему было видно, что он крайне недоволен разговором. В довершение ко всему его лицо побагровело от прилива крови. — Вы, кажется, задались целью загнать меня в гроб раньше времени! Мужик не должен быть красив, достаточно того, что будет чуть краше обезьяны!
— Но Селиванов не краше, — попытался возразить Тимур, но едва успел спрятаться за створку шкафа, так как в него полетел бокал, из которого отец пил вино.
— Молчать! С лица воду не пить! — Николай Туманов пытался оперировать известными ему истинами, но при этом прекрасно понимал, что Селиванов действительно страшен, словно его загримировали для фильма ужасов. — Как я сказал, так и будет!
С этими словами он, словно ошпаренный выскочил из обеденного зала.
А Тимур принялся писать сообщение брату.
* * * 
Ещё несколько раз мне звонил отец Игоря, но я игнорировал его звонки, словно их и не существовало. Игорь сначала сильно нервничал, а затем смирился.
В сообщениях отец скидывал ссылки на таблоиды, которые в красках рассказывали о гулянках на арендованной мною яхте. А затем гневно интересовался, чем это он мне так насолил, что я полощу его фамилию в этой грязи.
Я даже читать после второго перестал.
И вот после этого мне пришло сообщение уже от брата.
«За чей счёт банкет? — интересовался он. — Неужели в кредит? Надеюсь, что ты не укажешь наши с отцом данные, так как мы ни копейки за тебя не заплатим».
Такого хамства я уже не выдержал.
«Игорь Туманов, — написал я в ответ. — Пьёт и гуляет только на свои, в отличие от вас. Ваши жалкие гроши его не интересуют. За семейный бюджет можете не волноваться».
«Это слишком жёстко, — проговорил мне Игорь, но повлиять на отправку сообщения никак не смог. — Надо как-то помягче, родня всё-таки».
Но он изменил отношение в тот самый момент, когда от брата пришёл ответ на моё послание.
«Может быть, найдётся местечко для родственника? — писал он мне. — Я слышал, у тебя там даже принцесса одна развлекается? Я бы тогда мог с ней познакомиться и… поправить материальное положение…»
Читать дальше я не стал.
— Дорогой мой! — послышался голос дона Гамбино. — Предлагаю отметить моё второе рождение. Или пятое, я, честно говоря, не считал! — он рассмеялся.
«Вот, — ответил я Туманову на его невысказанный вопрос. — Вот таких людей стоит держаться, а не приживал типа твоего братца».
* * * 
В какой-то момент даже я уже начал уставать от громкой музыки, бесконечного алкоголя и красивых полуобнажённых тел вокруг. Я много беседовал с бизнесменами и аристократами, которые наконец-то нашли такое место, где смогут спокойно оттянуться.