Удержи моё сердце (СИ)
Звоню Андрею Дмитриевичу, Диминому папе, трубку никто не берёт. Это просто невыносимо! Следующий в моём списке контактов- бывший муж.
— Дим, привет! — я на грани истерики.
— Кэтти? — сонный голос басит в ответ. — Что-то случилось?
— Дим, проснись, пожалуйста, и услышь меня! — я делаю паузу, чтобы перевести дыхание, иначе голос срывается. — Я не могу дозвониться до твоих родителей! Ты когда с ними разговаривал в последний раз?
— Что случилось? — его голос становится более осознанным и жёстким. Так и вижу его, сидящим на кровати, приглаживающим одной рукой непокорные волосы, как будто мы по видео связи общаемся.
— Случилось то, что я не могу дозвониться до твоих родителей, у которых сейчас находятся наши дети, если ты не забыл! Черт бы тебя побрал, Завальский! Просыпайся! — мой голос начинает звенеть и вибрировать от гнева и зарождающейся паники. — Я не знаю, что мне делать!
— Так, стоп! Для начала, — успокоиться! Отставить панику! — рявкает бывший муж. — Я тебе перезвоню! — и отключается.
Я покрываюсь липким потом, беспомощно открываю рот и закрываю, как рыба, выброшенная на берег. Ничего не могу сказать. Жадно хватаю ртом кислород. Закашливаюсь.
— Черт! Черт! Черт! — я бегаю по квартире, как загнанный зверь.
Перед глазами всплывают жуткие картины, одна хуже другой. Отвратительные предположения, украдкой завладевают моим мозгом, сеют панику, вытесняя напрочь логику и здравый смысл. Тело трясёт, дрожь охватывает меня целиком. Зубы начинают отбивать такую чечётку, что уши закладывает. Мне становиться дурно, натурально тошнит. Звонок мобильного заставляет меня подпрыгнуть на месте.
— Да! — кричу в трубку, заправляя волосы за ухо.
— Одевайся и выходи! Буду через 10 минут! — громкие гудки отбоя, как удары колокола в моей больной голове.
Я стискиваю виски руками, пытаюсь взять себя в руки и не поддаваться панике раньше времени, но у меня ничего не получается! Чем больше проходит времени, тем сильнее меня трясёт. Безостановочно набираю номер Диминых родителей- безрезультатно!
На ходу запрыгиваю в любимые джинсы и какой-то, прихваченный впопыхах, объёмный белый свитер. Только в коридоре замечаю, что натянула его шиворот-навыворот. Переодеваюсь, параллельно пытаясь всунуть ноги в ботинки. Прыгаю по коридору, в обувь попасть не могу.
Схватив сумку с телефоном и пуховик, выбегаю из квартиры и захлопываю дверь.
— Черт! Ключи забыла…! Аааа…! — машу рукой и бегу вниз по лестнице.
Даже на лифт терпения не хватает. Перепрыгиваю через ступеньки. Пытаюсь одеться на бегу, рука путается в рукаве пуховика, чудом не скатываюсь вниз по лестнице кубарем.
— Хоть бы всё было хорошо! — повторяю на репите, как молитву. — С ними же ничего не могло произойти?! — нет, это не вопрос! Это скорее утверждение! — по-другому быть не может! Не должно быть! Нет! Я бы почувствовала! Я бы знала наверняка! — говорю сама с собой, так немного легче становиться.
Дима со свистом притормаживает прямо у самого моего подъезда. Я вваливаюсь в салон тяжело дыша, усаживаюсь на переднее сидение и сильно хлопаю дверью. При других обстоятельствах я бы услышала целую лекцию относительно своего вопиющего поступка, но не сейчас. Сейчас нам обоим не до того.
Трясущимися руками пытаюсь пристегнуть ремень безопасности. У меня ничего не получается. Ремень заедает, пальцы не слушаются.
— Через два часа вылет. — Мрачно сообщает мне Димка и срывает машину с места так резко, что я вжимаюсь в спинку кресла.
— Так долго?! — отвечаю быстрее, чем успеваю подумать. Закусываю губу. Понимаю, сморозила глупость, раньше никак.
Только сейчас осмеливаюсь взглянуть на него. Взъерошенные волосы, дикие глаза неотрывно следят за дорогой, пуховик расстегнут, как и у меня. На нём джинсы и белый свитер. Надо же, мы не сговариваясь, практически одинаково оделись. Кожа бледная, под глазами мешки. Точно ушёл в запой! Но мне сейчас не до этого. Сейчас самое главное, — это дети! Ну, и родители Димы, само собой. Все лекции оставляю на потом. Потом обязательно нужно будет с ним поговорить! Всё после!
***
Сижу в самолёте возле прохода. Ремень наглухо пристегнут. Команда готовится ко взлёту. Бортпроводники закрывают оставшиеся открытыми багажные отсеки для ручной клади над сидениями, проверяют все ли пристёгнуты. Я сижу с закрытыми глазами, пытаюсь абстрагироваться. Крепко сжимаю поручни с обеих сторон до побелевших костяшек, до хруста в кистях. Твержу про себя одно и то же. Молю Бога, чтобы с близкими всё было хорошо.
— Кэт, всё будет хорошо! Успокойся, пожалуйста. — Дима накрывает мою ледяную руку своей. Его рука такая горячая. Обжигает меня. Я дёргаюсь, как будто меня током шарахнуло и убираю руку.
Открываю глаза и смотрю на него. В упор. Глаза в глаза. Он растерян и очень взволнован, его глаза лихорадочно блестят. Плохой знак. Зачем я на него посмотрела? Зачем?! Отворачиваюсь, закрываю глаза, наивно пытаюсь отгородиться веками. Утопаю в панике. Захлёбываюсь. Кислорода не хватает. Открываю беспомощно рот. Ещё и этот гребаный полёт! Ненавижу летать! Ненавижу! Питер- это вам, конечно, не Канада, но всё же…. Я должна всё выдержать. Просто обязана! Подумаешь, полтора часа?!
— Кэт, посмотри на меня. — В его голосе появляется уверенность.
Я послушно поворачиваюсь к нему.
— Когда ты в последний раз разговаривала с моей мамой? — его голос звучит мягко и тихо. Пытается успокоить меня своими вибрациями.
— Я… Светлана Владимировна звонила мне вчера утром. Они на выходные поехали на дачу к тёть Оле. Это их соседка. Только не спрашивай меня, где, я не знаю где эта гребаная дача. Я вообще больше ничего не знаю! — меня начинает накрывать с новой силой.
— Успокойся! Я знаю кто такая Оля. И где находится её дача, я тоже знаю. — Дима медленно поглаживает мою руку.
— Мама звонила тебе уже с дачи или они ещё были в пути?
— С дачи. Она поэтому и позвонила. Хотела успокоить меня, что они уже доехали и с ними всё в порядке. Дим, я не понимаю, что могло произойти! Я не понимаю, почему никто не отвечает! Я вообще ни черта не понимаю!
— Тише, тише, иди ко мне. — Дима сгребает меня в охапку и прижимает за плечи к своей горячей груди.
— Всё будет хорошо. Тише, тише… — как будто говорит это не только для меня. Себя тоже пытается успокоить.
Я чувствую, как гулко бьется его сердце и мне реально становиться легче. Сама не знаю почему, но меня перестаёт трясти. Я начинаю понемногу успокаиваться.
Самолёт высоко в небе. Надо же, я и не заметила, как мы взлетели. Полёт проходит нормально. Я закрываю глаза. Мозг взрывается от дикого количества вопросов.
— Ты что совсем со своими родителями не разговариваешь? — спрашиваю его тихо.
— Почему не разговариваю? Разговариваю…. Мне мама вчера утром тоже звонила, только я был занят и быстро свернул разговор. А вечером перезвонить забыл. — Добавляет виновато.
— Конечно! Ты же был занят! — не могу сдержать ехидного замечания. Пытаюсь оттолкнуть его от себя, точнее, наоборот- себя от него.
— Не язви. Тебе это не идёт. Да, я напился. Что уж теперь…? — Дима не разжимает медвежьих объятий, держит крепко. Не обращает никакого внимания на мои трепыхания.
— Что желаете выпить? — раздаётся над ухом мелодичный голос сладко улыбающейся стюардессы.
— Спасибо, ничего. — Сухо отвечаю девушке, едва мазнув по ней взглядом.
— Воду без газа, пожалуйста. Две. — Добавляет Дима. Я улучаю возможность и выворачиваюсь из его крепкого захвата, сажусь обратно на своё место и выдыхаю. Пытаюсь восстановить самообладание, смотрю прямо перед собой.
Стюардесса выгибается и наклоняется к Диме так близко, что перед моими глазами застывает её полуобнажённая пышная грудь, чудом сдерживаемая вырезом блузы. Я задыхаюсь от возмущения. Какая наглость! Что это за обслуживание?! Она бы ещё полезла через меня к нему на колени! Вы посмотрите на неё! Вывалила здесь всё своё богатство! Подумаешь! Тоже мне, Памела Андерсон! Нахалка!!!