Аэций. Клятва Аттилы (СИ)

— Найдите со Скоттой торговца, чьи лодки знают в здешних краях. Скажите ему, что аттила велел их купить, и дайте золота, сколько попросит.
— Ух ты, — удивился Онегесий. — За что это местному дурню такое счастье?
— За то, что поможет нам выманить кийгородских находников, — ответил Карпилион. — К военным судам они вряд ли выйдут. А к торговым лодкам выйти не побоятся. Особенно если увидят знакомые паруса. Скажи, чтоб их не меняли. Как только всё будет готово, одевайся заморским гостем. Поплывешь со мной.
  
Часть 13. Кийгородские находники
 
Карпилион заранее известил находников, что плывут, мол, родичи с Волхи, и везут из Сви́неча много даров, которые с низким поклоном посылают аттила и сын Руа. Пусть только встанут в условленном месте — на берегу под горой. Для гостей это будет сигналом, что находники рады их видеть и ждут. В торговых лодках вместо даров схоронили воев. Одних раздели по пояс и посадили на весла. Других накрыли шатрами, как накрывают товар от дождя. Онегесий и Скотта надели заморские платья поверх брони. Карпилион им под стать натянул нагрудник, оставив открытыми плечи, как это делают рыбаки. Посадил себе на колено сына Руа, и четыре лодки отправились в путь.
На побережье возле Кийгорода было безлюдно. «Не выйдет никто из крепости», — говорил Онегесий, до последнего сомневаясь в успехе. — «Там и ворота заперты, и торжище опустело». Карпилион лишь отшучивался в ответ: «Не выйдут, вернемся обратно, и поплывем по второму разу».
Но в обратную сторону плыть не пришлось. Находники, как и было условлено, явились к подножию горного склона. Оба такие холеные, разодетые, в ладной тисненой броне. Скотта видел их раньше и сразу узнал. К реке они прибыли пешими с небольшой охраной. Карпилиона это повеселило. Неужели поверили, что аттила склонил перед ними голову? Скоро узнают так это или нет.
У самого берега паруса убрали и подняли весла. Лодка, что шла впереди, лениво заехала носом на мокрый песок и встала, словно громадная рыба, выброшенная волной. Другие лодки приткнулись к берегу чуть поодаль. Онегесий и Скотта сошли на сушу и встали возле судов. Увидев это, находники двинулись им навстречу. Один — постарше, видом своим северянин. Другой — помоложе, похожий на степняка. Охранники двигались следом, не вынимая мечи из ножен.
Карпилион наблюдал за ними из лодки, придерживая мальчишку, елозившего по колену и норовившего бухнуться в воду. Находники вызывали у него неприязнь, но он не показывал вида. Онегесий и Скотта приветствовали обоих. Завели разговор. Вражда не нужна аттиле, говорили они. Кийгород мил его сердцу. Он просит лишь об одном.
— Принять его скромный дар, — с особенным выражением произнес Онегесий, и они со Скоттой посторонились, пропуская находников к лодкам.
Услышав последнее слово, Карпилион протянул мальчишке свистульку, которую приготовил заранее. Раздался резкий пронзительный свист. Находники, не поня́в в чем дело, остались стоять на месте. Они подумали, что мальчишка балует, и снисходительно рассмеялись. Внезапно смех оборвался. Из лодок, откинув шатры повалили вои. Не отставали от них и те, кто сидел на веслах. Только теперь вместо весел они держали мечи. Охрану находников оттеснили от лодок, а их самих окружили плотной толпой и тычками заставили встать на колени. Вокруг было столько врагов, что они не пытались сопротивляться и только кричали, что, убив их, аттила станет разбойником, и что они по праву владеют Кийгородом, как владел этим городом Кий.
— И кто вас тут ставил? Какого вы рода? — перебил их Карпилион, подхватил мальчишку и вынес его на берег. — А это вот сын Руа! Так кто из нас будет кланяться и кому?
Находники отвечали, перекрикивая друг друга, что Руа скончался на Волхе. А мать его сына находится здесь. Она отдала им Кийгород.
Карпилион ушам своим не поверил. Так вот кто здесь мутит воду. Ильдика. Едва схоронила мужа и уже раздает города?..
— Ступайте в Кийгород, — сказал он Онегесию и Скотте, — и, если Ильдика действительно там, приведите её сюда.
 
И те ушли.
Ильдика
Услышав, что на крылечке шумят, Ильдика накинула белый плат и побежала в просторные сени, где обычно встречали гостей. Здесь было чисто и убрано. На полу лежал плетеный ковер. Из маленьких окон под потолком струились потоки вечернего света, в которых виднелись дубовые лавки и крышки кованых сундуков.
Ильдика подумала, что вернулись находники, но, взглянув на тех, кто стоял с кийгородскими стражами, поняла, что это кто-то чужой. Подошла послушать, о чем говорят, да так и застыла от удивления.
Онегесий. Все такой же чернявый, как раньше, только теперь уж с проседью. Откуда ему тут взяться? Они ведь с аттилой находятся в Сви́нече и по слухам пируют без про́сыпу со своими воями. Так, может, аттила вовсе не там?..
Ильдика бросила быстрый взгляд на стоявшего рядом детину. Но нет. Это был не тот, о ком она думала. Это был Скотта.
— Так вот что за гости пожаловали. А что же аттила не с вами? — уточнила на всякий случай, приветливо улыбнувшись.
— Наверное, ты хотела спросить о сыне? — уклончиво произнес Онегесий.
— Он здесь? Вы его привезли? — встрепенулась Ильдика. С тех пор, как Руа разлучил её с сыном, она постоянно о нем тосковала и приходила в смятение при малейшем упоминании о ребенке.
На губах Онегесия появилась настороженная улыбка.
Не хочет говорить при других, догадалась Ильдика и велела стражникам удалиться. В Кийгороде её слушались беспрекословно, ведь почитали не только женой Руа, но и сестрой человека, построившего этот город.
— Твой сын на берегу возле лодок, — сказал Онегесий, приглушая голос. — Мы отведем тебя, если желаешь. Но пойти ты должна одна.
— С ним что-то неладно? — помертвела Ильдика.
— Нет-нет. Не пугайся. С ним всё в порядке.
— А находники? Они переда́ли то, что я велела сказать?
— Переда́ли, — кивнул Онегесий. — Да ты сама их увидишь. Только решайся скорее. Идти надо прямо сейчас.
— Так идемте, чего вы ждете? — ответила молодая женщина и плотнее закуталась в белый плат.
*
Над рекой неистово догорало заходящее солнце. Раскалившееся словно в пожаре закатное небо исходило огнем, напоминая ту страшную ночь, когда убили Кия. На берегу было много воев. Ильдика, как ни смотрела, не заметила среди них находников. Не разглядела и тех, кто должен был их охранять. Онегесий и Скотта подвели её к лодке с огромным деревянным лебедем на носу и широкими, словно крылья, бортами. Ильдика только взглянула и сразу увидела сына. Держал его бородатый русоволосый верзила, хотя и приглядный внешне, но слишком угрюмый. Первым порывом Ильдики было кинуться и отнять ребенка. Удержало её лишь то, что мальчик мирно дремал у него на руках.
— Не признала меня? — усмехнулся верзила.
Ильдика взглянула в серые пасмурные глаза и только теперь осознала, кто он такой.
— Вырос ты очень, вот и не признала сразу, — ответила, просияв улыбкой.
При звуках материнского голоса мальчишка проснулся и потянул к ней растопыренные ручонки. Ильдика схватила его под мышки, осыпала поцелуями и прижала к себе.
Карпилион наблюдал за ней исподлобья. Не ожидал, что останется так же красива, как раньше. Думал, той девочки больше нет, ведь теперь им обоим за третий десяток. Он давно её перерос и кажется по сравнению с ней верзилой, но лучше бы встретил её другой — уродливой, неприятной, старой, и тогда не вспомнил бы снова, что выбрала не его, а брата…
— Какой же ты стал большой. Как возмужал.
Карпилион подумал, что она говорит ему, но Ильдика ласково тормошила сына. На глазах у неё выступили слезы радости. Видно не смогла их сдержать после долгой разлуки. К верзиле, стоявшему рядом, это не относилось. Вряд ли она разрыдалась бы, встретив его одного.
— Я слышал, ты схоронила Руа.
— Да, он… умер у меня на руках, — задержав дыхание, сказала Ильдика. — Перед самым концом я исполнила его просьбу. Отвезла на Волху. Но не на ту, где мы жили. А на ту, куда вы ушли с Онегесием. Помнишь?