Измена. Я не сломаюсь (СИ)

Можно было подсветить себе телефоном, но страх, что кто-то увидит с улицы слабый луч, пересиливал страх перед темнотой. Рукой нащупала проём в стене. Кажется, когда-то здесь была дверь. Напряжённо всматривалась в темноту и старалась дышать как можно тише. Казалось, что моё дыхание, которое со свистом вырывалось из груди, слышно за много километров вокруг.
Потихоньку глаза привыкали к темноте, и я разглядела перед собой очертания маленькой каморки. Крошечной, без окон, с одиноко стоящим покорёженными железным шкафом внутри неё. Я добралась до этого шкафа и спряталась за ним, присев на корточки.
Меня колотило от выброса адреналина и пережитого страха. Зубы выбивали чечётку, и я никак не могла совладать с собственной челюстью. Со всей силы сжала зубы, надвинула поглубже на лицо капюшон парки и, засунув руки в рукава, скрючилась, обхватив колени руками.
Постепенно стало доходить осознание, во что я вляпалась. Выйти наружу я не могла. Там бродили в поисках меня двое мужчин. А может уже и не двое, может позвали на помощь своих соотечественников, которые жили целыми колониями на этих складах. И даже если я отсижусь здесь пару часов, выжидая когда они устанут и махнут на свою затею рукой, дорогу до проходной в темноте я не найду. Я вообще не понимала где я сейчас нахожусь.
До утра здесь тоже не протяну. Взмокшее от бега и страха тело начало остывать, и холод пробирался даже через слои тёплой одежды. Нужно кому-то позвонить и позвать на помощь.
Я достала телефон из рюкзачка, стараясь производить как можно меньше шума. Пальцы тряслись так, что я с трудом попадала по нужным цифрам. Сначала набрала номер Ильи, в надежде, что он всё же ответит, но его телефон так и оставался выключенным.
Мне показалось, что я снова услышала гортанную речь внизу. Я мучительно напрягала слух и боялась даже пошевелиться, чтобы не выдать себя звуком. Голосов больше не было слышно, только ветер люто завывал в пустотах здания. И от этого воя у меня шевелились волосы на голове.
В отличие от Ильи, Костя ответил сразу после первого гудка.
— Костя, забери меня отсюда! — тихо проскулила я в трубку.
— Агата? Ты где? Говори громче, я тебя не слышу! — его голос был как свет маяка, как надежда на спасение от неминуемой смерти. Только не бросай трубку! Пожалуйста, не бросай меня здесь одну!
— Костя, я не могу говорить громче. Мне страшно! — шептала я в отчаянии, прикрыв телефон рукой. — Забери меня, пожалуйста!
— Агата, где ты? Что случилось? Я тебя не понимаю.
Испуг, что он просто бросит трубку, оказался сильнее страха быть услышанной с улицы.
— На заводе, — зарыдала я в трубку — за мной какие-то мужики гнались.
— На заводе? В мастерской? Агата, что случилось и где Илья? — в голосе Кости недоумение сменилось нешуточной тревогой. — Кто за тобой гнался и где ты сейчас?
— Я не зна-а-ю, — подвывала я в трубку, — я спряталась, а где не знаю-ю.
Он замолчал на добрые полминуты, переваривая информацию.
— Костя, миленький, не бросай меня, пожалуйста! Я замёрзну, умру здесь, меня никогда не найдут! — в панике умоляла я его.
— Агата, успокойся. Конечно не брошу, я обязательно тебя найду. Включи геолокацию на телефоне и никуда не уходи. Ты сейчас на улице?
— Нет, в каком-то здании. Я спряталась. — напряжение стало немного отпускать. Он придёт за мной!
— Сиди на месте и жди меня. Наружу не выходи. Я уже еду!
По голосу было слышно, что Костя спешно идёт куда-то, может быть к машине. Он отключился, а на меня снова стали наступать темнота и холод.
Я не знала, сколько времени прошло, не понимала, как долго я здесь сижу, мне казалось что целую вечность. Где-то далеко, за множеством красных кирпичных стен мёртвых цехов, жил и шумел по предновогоднему суетливый, нарядный город. Светился праздничными гирляндами и иллюминациями. По улицам спешили люди, заходили в магазины за покупками, пили горячий ароматный кофе в кофейнях, смеялись и разговаривали. Я же, в одиночестве и полной темноте, боролась с пронизывающим до костей холодом и страхом. Отчаянно цеплялась за надежду на парня, который, почему-то недолюбливал меня. И был сейчас единственным, кто может мне помочь. Нужно только дождаться, дотерпеть. Ещё немного. Он приедет!
 
Тело давно стало непослушными, вялым. Уже не трясло от холода, я ничего не чувствовала. Наоборот, мне становилось всё теплее. Мир вокруг меня будто замедлялся, затихал. Я, уткнувшись лицом в колени, вяло думала, что всё же нужно было остаться в мастерской. Там всяко теплее и безопаснее, чем здесь. И хорошо, что в этом декабре совсем не выпало снега. По следам на нём меня бы сразу нашли преследователи.
Где-то вдали слышался шорох шин автомобиля, или мне это только казалось. Сквозь дрёму мне мерещился звук захлопнувшейся дверцы машины. Понимала, что возможно я замерзаю, на улице далеко за минус, к ночи мороз усиливается. Мне нужно встать и подвигаться, чтобы не уснуть и не пропустить появление Кости. Мысли апатично перетекали одна в другую, и я хотела просто покоя. Казалось, что я дома, на своём диване, под тёплым одеялом. Всё хорошо, всё закончилось.
Из морока меня выдернул голос Кости. Я не сразу поверила в то, что это наяву, но голос слышался всё ближе и в нём тревожным колоколом звучало беспокойство.
— Агата! Агата! Это Костя!
Я с трудом стряхнула дрёму и попыталась встать. Одеревеневшие тело отказывалось меня слушаться. Ноги не разгибались, и я упала на колени.
Всё ещё не до конца верила своему сознанию и слуху. Может, у меня начались галлюцинации?
— Агата! Ты где? Ответь мне! Агата-а-а!
Голос был всё ближе, я уже слышала шаги на лестнице, слышала, как крошатся под подошвой обуви обломки кирпича и падая куда-то вниз разбиваются с глухим звуком.
— Агата! Ты здесь? Отзовись!
Его голос был самым прекрасным, что я когда-либо слышала в жизни. Самой красивой музыкой! Он возвращал меня к жизни. Цепляясь за железный шкаф, я с трудом встала на ноги. Миллион острых иголок впились в тело, затёкшее от неудобной позы, в которой сидела.
— Я здесь! — я хотела громко крикнуть, но голоса не было. Получилось только тихо просипеть. — Здесь!
По стенам и потолку коридора суматошно метался луч света фонарика.
— Здесь! — я опёрлась плечом о железный шкаф. Он издал раздражающий металлический скрип. На секунду луч света ослепил меня и тут же скользнул вниз.
— Агата. — облегчённо выдохнул Костя и быстро шагнул в мою сторону. Потянул меня за плечо и крепко прижал к себе. Я больно стукнулась лбом об какую-то металлическую бляшку на его куртке, вдохнула запах кожи и табака и разрыдалась. Облегчение накатило цунами, накрыло с головой. Задыхаясь от слёз, хватала ледяной воздух открытым ртом, и прижималась к твёрдой тёплой груди, боясь отпустить парня хоть на секунду.
— Всё хорошо, малышка, всё хорошо, — одной рукой Костя гладил меня по голове, второй крепко обнимал за плечи, — всё закончилось.
Он уткнулся губами в мой лоб тяжело дыша. Я чувствовала, как быстро и тревожно бьётся его сердце под моими ладонями. Костя чуть боднул меня, заставляя поднять лицо. Тёплыми, шероховатыми пальцами погладил мои щёки, стирая слезы.
— Я нашёл тебя, девочка моя. — выдохнул мне прямо в губы и поцеловал.
  
Глава 35
 
В машине было тепло, даже жарко, Костя включил обогрев в салоне на полную мощность. Сковавший меня холод отступал. Я снова чувствовала, как разгоняется кровь в моём теле, пульсирует, согревает. Губы после поцелуя горели огнём. Так и хотелось потрогать пальцами и убедиться, что они действительно горячие.
— Почему ты не позвонила мне сразу? Зачем пошла одна через завод ночью? — голос у Кости был немного усталый.
Наверное, его тоже отпустило напряжение. Он действительно испугался за меня. Я слышала, как тревожно билось его сердце, когда прижималась к Косте в темноте каморки.
Я почувствовала себя в полной безопасности, только когда мы выехали на улицы города. Среди потоков сверкающих фарами машин, перемигивающихся друг с другом светофоров, спешащих перейти дорогу пешеходов. Словно вынырнула в реальность после тяжёлого кошмарного сна.