Ваше Сиятельство 8 (СИ)

Ольга Борисовна на редкость проницательна. Она увидела, что я держу в руке эйхос и догадалась:
— Хочешь что-то сказать Светлане? Говори. Думаю, это будет правильным. Или подожди: я выйду, пройдусь по палубе, чтобы тебя не смущать.
Ковалевская вышла и это было кстати, учитывая то, что я собирался сказать Ленской. Вертелась у меня в голове мысль предложить Светлане стать моей второй женой. Пришла она сегодня ночью, когда я мчался на «Гепарде» от театра Эрриди. Мысль, надо признать, не очень хорошая. С одной стороны, мое предложение почти наверняка изменило бы решение Светланы, такое болезненное для нас двоих. А с другой… Подобные слова — это вовсе не предложение провести вместе вечер или слетать вдвоем на отдых к южному морю. Делать такое серьезное предложение Светлане лишь на эмоциях с моей стороны было бы глупо. Да, я ее люблю, но любовь не всегда решает все в жизненных вопросах. Еще я знаю точно, что Ольга будет против. Это самое главное. Не считаться с мнением Ковалевской, после всего того, что она для меня сделала, после ее самоотверженной заботы обо мне, было бы просто хамством.
Я поймал себя на мысли, что уже нажал кнопку и должен что-то сказать, но до сих пор молчу. Дурацкая вышла пауза, и я проговорил: «Свет… Как ты? Волнуюсь за тебя. Если честно, и за себя. Хочу тебя попросить, кое о чем. Давай ты не будешь сжигать все мосты. Наберешься еще немного терпения, и мы вместе придумаем, как решить этот вопрос, не расставаясь друг с другом? Я тебя люблю и не хочу терять. Свет, это очень сильно и очень серьезно. Подумай, ведь я почти никогда тебя ни о чем серьезном не просил. Вот сейчас прошу, пойди мне навстречу».
Ольга не приходила долго. Вимана уже набрала высоту, и Москва скрылась в белых облаках. Я ожидал, что Ленская ответит сразу, как она это обычно делала, но ответа не было. Ответа не пришло даже через много часов, когда мой эйхос снова оказался в зоне связи почти в противоположной точке нашей планеты — мы подлетали к Багамам. В иллюминаторе слева блестели вечерние огни Нововладимирска. «Карибская Стрела», закладывая вираж, шла на посадку.
Ответ от Ленской я получил лишь на следующий день. Когда я проснулся на огромной кровати в нашем роскошном номере, поцеловал Ольгу и хотел было встать, Ковалевская сказала:
— У тебя пищал эйхос. Посмотри, может Ленская.
Сообщений пришло много: от мамы, от Майкла и Торопова, но все это мне показалось настолько неважным, по сравнению с тем, что в самом низу экрана мерцало «Ленская». Я вышел на балкон и долго не нажимал кнопку, способную донести до меня ее голос. Смотрел за бирюзовое море, плещущее легкой волной за верхушками пальм, вдыхал теплый, вовсе не московский воздух и чего-то ждал. В этот миг не прежний Елецкий, а именно я, Астерий, испытывал трепет, перед тем как услышу ее слова. Не знаю, зачем я тянул этот миг. Наверное, опасаясь, что она скажет «нет».
«Саш, зачем ты все это сказал? Зачем сказал это так поздно?» — ее голос дрогнул и возникла недолгая пауза: — «Ты мог сказать мне это в наш последний вечер, но говорил лишь, что постараешься что-то изменить. Ты даже не слишком пытался остановить меня. Вел себя так, будто готов меня потерять. Саша, Саша… Теперь уже поздно. Пожалуйста, не говори мне больше ничего. Я очень хочу слышать твой голос. Поверь, он мне дорог и важен. Но я его боюсь его слышать. Мне страшно, что я наделаю глупостей. Хотя я уже сделала их так много! Постарайся больше не присылать мне сообщений. Прошу тебя, не надо! Не мучай ни меня, ни себя. Если я буду их слушать, то стану страдать еще больше. Начну возвращаться в прошлое, а мне этого делать сейчас нельзя. Ни в коем случае нельзя! Пощади меня — помолчи. И сам постарайся не думать обо мне. Просто отпусти! Ты же в прекрасном месте, с Ольгой, которую любишь больше чем меня. С вами теплое море, пальмы, песок — просто отдыхай. Пройдет время, и все успокоится, забудется. Я буду ждать это время. Знаю, что для тебя оно намного ближе, чем для меня».
 
Я услышал шелест шторы за спиной. Ольга подошла сзади, обняла меня, сказала:
— Я не подслушивала — не беспокойся.
— Оль, у меня нет секретов от тебя. Хотя бывают неловкие моменты, и я их не хочу показывать, — я выключил эйхос.
— Идем на море? Или сначала завтрак? — она запахнула разошедшийся халат.
— Разве больше нет иных вариантов с чего начать отдых? — я оттянул верхний край ее халата так, чтобы видеть ее холмики, столь прекрасные, что рука сама потянулась к ним.
— Успокойся, Елецкий. Вижу ты не такой уж расстроенный, — Ковалевская попыталась удержать мою ладонь, но мужское стремление победило. — Саш, ну не на балконе…
— Как скажешь, — я подхватил ее на руки. — Ты меня жутко дразнишь. И, между прочим, не первый год, — я ее уронил на кровать. — Надо было это сделать с тобой давно! — с шутливой угрозой я навис над ней.
— А чего так? Раньше духа не хватало? — она неуверенно придержала руку, стаскивающую с нее трусики, потом неожиданно схватила меня за волосы и притянула мою голову к низу своего живота. — Давай, Елецкий. Мне прошлый раз понравилось, как ты это делаешь.
Сейчас я точно не ожидал от госпожи Ковалевской такого. Я поцеловал ее ниже пупка и, подняв взгляд к Ольге Борисовне, едва не рассмеялся.
— Я сказала, делай, Елецкий! Я — княгиня! Ты всего лишь граф! Уж постарайся меня не разочаровать! — с холодной улыбкой, в которой было много игры, она вернула мою голову вниз и раздвинула ноги.
Я рассмеялся прямо в ее щелочку, и почувствовал, как живот моей княгини вздрагивает от смеха и, наверное, удовольствия.
— О, Елецкий! Ты не так уж плох, — причитала она, подаваясь мне навстречу и отрывая ягодицы от постели.
Мой язык прошелся по ее щелочке, нырнул в лоно и немного подразнил нежные стеночки.
— Да, Елецкий! Смелее! — голос Ольги Борисовны дрогнул. — Можешь меня там съе… Ах! А!…
Она затрепетала, издав стон, прижимая меня сильнее к себе и с княжеской требовательностью заставляя играть с ней.
— Ах… Елецкий! — она выгнулась, когда я коснулся языком ее самого чувствительного места.
Раскрылась еще больше, предлагая себя, точно праздничный торт. Я не отказался от этого торта.
Оргазм Ольги Борисовны в этот раз вышел и вовсе феерическим — она чуть не выдрала клок моих волос.
Я вынужден был с ней поквитаться. Удовлетворение пришло лишь тогда, когда ее лицо и губы оказали густо забрызганы моим семенем.
— Молодец, Ольга Борисовна! Ведь можешь! — я держал ее руки, чтобы она не стерла следы моего восторга. Наслаждался этим прекрасным видом и еще не остывшими ощущениями в теле. — Замечу, я пока еще граф, но скоро стану князем. Тогда тебе придется еще лучше стараться.
— Мерзавец! — Ковалевская сплюнула на простыни. — И это вообще не вкусно! — она освободила руки, и зарывшись лицом в подушки рассмеялась.
— На завтрак идем? — погладил ее по голой ягодице — она, такая выпуклая, розовая, начинала меня дразнить, вызвать вовсе непристойные мысли.
— Завтрак… Теперь уже не знаю. Сначала в душ, — решила княгиня, вставая с кровати.
Море и песчаный пляжи западнее Нововладимирска шикарны. Пожалуй, лучшие на всех Багамских островах. Белый песок, мелкая волна и пальмы. Местами приятное мелководье, местами сразу начинается глубина и в чистой бирюзовой воде видны руины древнего затонувшего города. Наша гостиница «Сады Атлантиды» неслучайно называлась так. В море, менее чем в километре от пляжа, находился тот самый затонувший город, заросший водорослями и в самом деле похожий на дивный подводный сад. На территории отеля также были воссозданы строения, похожие архитектурой на постройки подводного города. Многие ученые склоняются думать, что затонувших город — одна из колоний древних атлантов. Другие считают, что его возвела протоцивилизация, существовавшая прежде на землях ацтеков.