Демон Пенрика (ЛП)

— Милая Прейта вас ждёт? — спросил Русиллин.
— Вряд ли, — вздохнул Пен. — Не сомневаюсь, что её родители нашли для её руки предложения получше ещё до того, как я выехал из города.
— М… печально.
Кли хотел в утешение наполнить его стакан, и был раздосадован тем, что в нём не оказалось свободного места.
— А твой демон пробудился?
— Немного, — поведал Пен, опасаясь делиться в этой компании своим несколько безумным опытом. И вряд ли он мог бы рассказать Кли о книге Ручии, ведь он доверенный служащий Тигнея.
— Так что получается, что он пережил такой резкий переход невредимым? — спросил Русиллин.
— О, да. Похоже, что так.
Кли положил Пену ещё мяса, но тот был совершенно сыт и был вынужден отказаться.
— Мой лорд, я вряд ли смогу принять ещё что-нибудь из вашего щедрого гостеприимства, — извинился он.
— Это меньшее из того, что я могу сделать. У меня есть ещё одно уникальное предложение
Русиллин отошёл к буфету и вернулся с тремя бокалами из местного светло-зелёного стекла, собственноручно расставил их, как самый-самый старший дворецкий. Они оказались наполнены золотистым пахнущим цветами ликёром. Пен подумал, что такие штуки обычно подаются в маленьких рюмках, но, похоже, Лорд Мартенсден был таким человеком, который за своим столом не знает ограничений.
— Попробуйте эту настойку. Её делает одна женщина в нашей деревне, — Русиллин сделал бокалом приветственный жест и отхлебнул, Кли сделал то же самое.
Пен, благодарно поднял свой бокал в ответ. Как только тот коснулся его губ, внутри его головы возник голос: Пенрик, Пенрик, Пен, пен, пен-пен-пен Пен! Пен! В нём слышалось такое усилие, как будто кто-то пробивал кувалдой кирпичную стену. Его глаза расширились, он улыбнулся, чтобы скрыть своё замешательство.
— Дездемона? Что? — попробовал он в ответ.
— Отхлебни чуточку и оставь во рту. Не глотай. Будь готов выплюнуть жидкость в салфетку.
Не зная что делать ещё и почему, он сделал как было сказано. Настойка была в целом приятной, очень сложная и сладкая, хотя и с горьковатым привкусом.
— Ага. Только маковый сироп. С этим мы справимся. Теперь пей, но очень медленно. Не выдавай своего знания.
— Но почему?
— Потому, что мы хотим знать, что за этим последует.
Пен вспомнил, что Ручия была шпионкой. Доверенным агентом. Той, что плавала по сложным водам, чем бы они ни были, возвращаясь к неприятно расплывчатому объяснению Тигнея. Пен почувствовал, что он находясь в полном неведении застигнут очень странным штормом.
Жидкость во рту приобрела ещё более неприятный вкус, но Дездемона в полном противоречии с чувствами Пенрика прошептала: Хорошо. Теперь он безопасен. Теперь глотай.
Пен сглотнул и ухитрился не особенно закашлявшись сказать:
— Очень интересно. Он пахнет лепестками ромашки.
— Да, я думаю, что это один из ингредиентов, хотя готовящая его женщина хранит секрет даже от меня. Говорят, ромашка очень успокаивает.
Русиллин с очевидным удовольствием отхлебнул из своего бокала и добродушно посмотрел на Пена. Видимо, без макового сиропа этот напиток был куда приятнее.
Пен медленно пьянел и разговор становился всё менее связным. Теперь оба брата смотрели на него как кошка или собака, привлечённая запахом еды к столу и следящая за каждым кусочком, съедаемым хозяином, ожидая возможности ухватить свой приз. Когда Пен зевнул, не вполне притворно после обильной еды и неиспорченного вина, они насторожились. Пену стало жарко, хотя в комнате было прохладно, а свет из узких окон посерел и сменился вечерними тенями. Он расстегнул воротник.
Закончив бокал, Пен заметил:
— Действительно очень успокаивает, мой лорд.
— Я расскажу изготовительнице ликёра как он вам понравился, — обещал Русиллин и забрал его бокал обратно к буфету, где снова наполнил его, повернувшись к комнате спиной.
— Грубовато, — заметила Дездемона. — Думаю, что отравление гостей для них дело не обычное. Впрочем, применимо к тебе, большая тонкость была бы потрачена впустую.
 
Почему она так хорошо в этом разбирается? Пен без труда изобразил широкие от изумления глаза, когда Русиллин вручил ему второй бокал. Его привкус был ещё резче, чем у предыдущего.
— Они ни упускают ни единого шанса, не так ли? — промурчала Дездемона, в тот момент, когда напиток во рту у Пена приобрёл отвратительный вкус.
— И что мне делать теперь? — спросил начавший впадать в панику Пен. Меня скоро стошнит.
— Продолжай игру. Теперь ты можешь впасть в пьяное оцепенение. Уверена, ты такое видел.
Не только видел, но и испытывал, хотя и всего лишь однажды. Похмелье, как и повешенье, было одним из благотворных уроков, тронувших его юное сердце.
— Вы можете использовать эту настойку как снотворное, — пробормотал Пен.
— Это точно, — сказал Кли отпивая из почти полного бокала.
Пен снова зевнул, на этот раз шире.
— Простите, м'лорд… — пробормотал он и позволил голове упасть на сложенные на столе руки. В комнате наступила тишина.
— Слёзы Бастарда, что теперь? — воззвал он к Дездемоне.
— Оставайся безвольным. Если они будут думать, что их план удался, они не станут затрудняться связывать тебя. — Пауза. — Не то, чтобы нам можно было сильно помешать связыванием, но зачем создавать лишнюю работу?
Наконец, прозвучал голос Русиллина:
— Он отключился? Проверь его глаза.
Кли довольно болезненным образом поднял голову Пена за волосы и оттянул веко. Пен подавил вскрик и попытался закатить глаза.
— Не совсем, — верно определил Кли, — Но я думаю, что скоро будет.
Он тяжело вздохнул:
— Ты готов?
— Давай заканчивать это дело.
Они вдвоём подняли Пена с его стула и потащили, положив обе его руки на свои братские плечи.
— Ха, — буркнул Кли, — Лорд Пастух не так лёгок, каким кажется.
— Эти жилистые типы могут иногда одурачить тебя, — заметил Русиллин. — Я уже начал думать, что он никогда не свалится.
Пен подумал, что для заговорщиков они звучали не слишком страстными. И даже особенно возбуждёнными. Он даже немного расстроился из-за этого. Весь испуг достался ему. Он позволил своим глазам приоткрыться.
Вместе они перетащили его в галерею, всю скрытую вечерними тенями, хотя небо ещё бледно светилось и только начали появляться первые звёзды. Вниз по задней лестнице. Ниже уровня двора, дальше по более узкой и тёмной лестнице, стены местами были одеты камнем, а частично казались вырубленными прямо в скале. В то время как Кли поддерживал безвольное тело Пена, Русиллин отцепил от пояса ключи и отпер крепкую деревянную дверь. Они втащили Пена внутрь, после чего Русиллин закрыл и запер её.
— Не следовало ли нам попытаться бежать? — торопливо спросил Пен.
— Скоро. Их двое. Шанс должен быть хорошим или его легко будет потратить впустую.
Пен подумал, что их тоже двое, или возможно тринадцать, если считать львицу и кобылу, но он всё равно чувствовал себя в меньшинстве. Он чувствовал себя в меньшинстве даже в сравнении с одним Русиллином.
Пену было не ясно, притащили ли его в подвал, на склад, оружейную или в темницу. Длинное помещение частично подходило под все эти описания. Потолок поддерживали опирающиеся на колонны каменные арки, достаточно изящные для небольшого дартакианского храма. Вдоль верхнего края выходящей к озеру стены тянулся ряд зарешеченных окон, похожих на ряд месяцев, через которые в помещение попадал серебристый сумеречный свет. Несколько пик стояли в паре деревянных подставок. Везде были бочки и ящики, но вдоль одной из стен лежала старая солома, над которой висели отвратительные кандалы. Хотя в них никто не был закован и они были довольно ржавыми, это не слишком успокаивало.
Браться отволокли Пена в дальний угол помещения и не слишком аккуратно бросили на холодный каменный пол. Он дёрнулся и слегка повернулся, увидев близкий свет водных ворот. С этой стороны они представляли собой широкий каменный скат, спускающийся к низкой и широкой каменной арке, у основания которой спокойно плескалась вода. Железная решётка сейчас была поднята и скрыта в глубине толстой стены, тяжёлые двери — открыты. На кромку был наполовину вытащен ялик, вёсла установлены в уключины. На закруглённом потолке плясали слабые отсветы.