Свет надежды

— Ничего, если я сумку в машине оставлю?
Ивен обернулся и заглянул в окно.
— Оставляй, конечно! Я запру машину.
И они зашагали вдоль берега. Теперь, когда она была без каблуков, Ивен казался очень высоким. И невероятно привлекательным! Тесные линялые джинсы подчеркивали узкие, мускулистые бедра. Бледно-голубой джемпер облегал широкие плечи, а в разрезе ворота были видны курчавые черные волосы на груди, которая, как и лицо, была золотисто-бронзовой от загара.
Они подошли к воде. Он обернулся к Крис и улыбнулся ей. Вокруг глаз разбежались веселые морщинки. Она смотрела на него, как он возвышался перед ней на фоне неба и моря, и ей вдруг вспомнилось… Она напряглась, ловя ускользающее воспоминание. Ну да, конечно! В последний раз она испытывала такое чувство при виде мужчины — жар в крови, и трепет, и дурацкое желание рассмеяться — много лет назад, в душном дешевом кинотеатре. Фильм назывался «Спасатель». В тот миг, когда Сэм Эллиот в своем узком, облегающем костюме аквалангиста выбежал из воды, Крис отдала ему свое девичье сердце.
Ивен был похож на того актера: широкоплечий, бронзовый от загара — ковбой с Дикого Запада, против воли перенесенный в конец двадцатого века. Даже голос у него был похож на голос Сэма Эллиота — чуть гнусавый, с типичным западным выговором, зовущий к тайным, неведомым наслаждениям.
Они шагали вдоль берега. Набегающие волны пенились у ног Крис. Она смотрела на солнце, клонившееся к западу, вдыхала соленый запах моря и наслаждалась тем, как ее ноги зарывались в прохладный влажный песок.
Через некоторое время Ивен взглянул на Крис и протянул ей руку. Их пальцы сплелись, и они пошли дальше, держась за руки. Крис не знала, сколько времени прошло. Вдруг ей на глаза попалась раковина, выброшенная морем. Она выпустила руку Ивена и подняла ее.
— Смотри, какая прелесть! — протянула она.
Ивен улыбнулся.
— Глупая я, правда? — спросила она.
— Вовсе нет! Просто я-то их уже столько видел… — Он коснулся ее лица, провел пальцем по скуле… — А ты мне напомнила, какое это чудо.
Она с трудом удержала восхищенный вздох. Потом Ивен снова взял ее за руку, и они пошли дальше. Ивен покачал головой.
— Никак не могу взять в толк, что ты действительно никогда не видела моря.
— Денег не было на путешествия, знаешь ли.
— А чем занимался твой муж?
Ивен тут же пожалел, что спросил об этом. Крис сразу помрачнела и отняла у него руку.
— Мы и теперь работаем над сценарием, да? Ты стараешься разузнать обо мне…
— Да. Но не для сценария. Для себя.
Она посмотрела на него, вскинула бровь.
— Скорее всего и для сценария тоже. Неважно. Ты знаешь, здесь так красиво… Не хочется мне сейчас говорить о себе. Но, наверное, все же надо.
— Не надо.
— Ну почему же? Я ведь за этим сюда приехала, не так ли?
Да, конечно, она права. Они работали. Даже сейчас. Хотя Ивен предпочел бы… Что? Стать ее другом? Любовником? Попросту завалить ее в койку? Чем были друг для друга они с Крис?
Они по-прежнему шли вдоль берега. Крис смотрела вперед, на изгибающийся берег.
— Джон работал в фирме своего отца, — заговорила она тем же ровным тоном, что в офисе Марлы. — Они были бухгалтерами, но работы у них было мало. Помогало то, что мы жили все вместе, но все наши клиенты были мелкими фермерами и вечно испытывали финансовые трудности. Мое жалованье учительницы было очень кстати. Нам всегда хватало на еду, одежду и крышу над головой, но путешествия были непозволительной роскошью. Вот и все.
— А когда он умер?
— Два с половиной года назад. Поначалу было очень тяжело…
На ум ему пришли какие-то слова утешения, но вместо этого он, неожиданно для себя самого, вдруг спросил:
— Ты была счастлива с ним?
Крис остановилась. Долго молчала, ковыряя песок ногой.
— Да… Наверно… Мы давали друг другу то, что нам было нужно. А это, по-моему, то, что необходимо для брака.
Ивену хотелось спросить, чего же им не хватало и почему ему, Ивену, все время кажется, что в их семейной жизни не было любви. На самом деле он хотел знать, почему Крис тогда отшатнулась от него, словно испугавшись заразы. Какие тайны она хранит? Ему нужно было знать о ней все. «Сценарий лучше выйдет», — виновато сказал он сам себе.
 
Но как же завоевать ее доверие? Ивен твердо решил сделать это. Встреться они в других обстоятельствах…
Но как иначе могли бы они встретиться? Они ведь, в сущности, принадлежат к разным мирам.
Ивен взял ее за локоть и указал на какую-то точку на горизонте.
— Вон там лежит знаменитый остров Каталина. Только сегодня его не видно.
Крис, прищурившись, смотрела вдаль.
— Двадцать шесть миль, и все морем!
— За день под парусом можно дойти свободно. Если бы ты осталась здесь подольше, можно было бы… Подожди, а ты вообще надолго приехала?
— Утром в воскресенье улетаю.
Ивен нахмурился. — Так. Сегодня среда. Что, осталось всего три дня?
— На то, чтобы написать сценарий?
Ивен заглянул ей в глаза.
— На все.
Крис не отвернулась, но Ивен видел, что в душе ее борются противоречивые чувства. Радость. Страх. Любопытство. И желание. Да, несомненно, она хотела его не меньше, чем он сам хотел ее, но боялась уступить своему чувству.
«Не надо торопить ее», — сказал себе Ивен. Он буквально жаждал ее, и это желание все время грозило вырваться на поверхность, но пусть остается скрытым до поры до времени.
— Давай посидим, — предложил он. — Посмотрим на волны, поговорим…
Крис кивнула. Они сели на деревянную скамейку. Приближался вечер, и пляж почти опустел — лишь время от времени вдоль самой воды пробегали джоггеры, любители бега. Ивен положил руку на спинку скамейки, так, чтобы быть рядом с Крис, но не касаться ее.
Крис несколько мгновений смотрела на солнце, потом обернулась к Ивену и улыбнулась.
— Я не знала. В самом деле не знала!
— Чего? — Ивен коснулся пепельной пряди, лежавшей у нее на плече.
— Что здесь может быть так. Так тихо… красиво… спокойно… Удивительное чувство. Я никогда не видела моря, даже близко не бывала, но я видела его во сне. А оно еще лучше, чем во сне.
Ивен пропустил сквозь пальцы светлые пряди.
— Расскажи, что ты видишь во сне. Это не тайна?
Крис задумалась, глядя на волны.
— Когда я была совсем девочкой, я сочиняла всякие истории. Ну, о другой жизни, о том, как я когда-нибудь буду жить, как у меня будет семья — настоящая семья, где я буду нужна… На нее нахлынули воспоминания, и Крис почувствовала, что на последних словах ее голос дрогнул. Она прикрыла глаза.
— А можно, мы поговорим о чем-нибудь другом? Мне не хочется сейчас об этом…
Ивен придвинулся к ней. Его близость успокаивала и отвлекала от неприятных воспоминаний. Он погладил ее по спине сильными, уверенными пальцами.
— Видно, тяжело тебе приходилось…
Крис пожала плечами.
— Бывает и лучше. Бывает и хуже.
Она открыла глаза и одарила его еще одной улыбкой.
— Тебе, наверно, тоже есть о чем порассказать. Я бы с удовольствием послушала.
— Как-нибудь потом.
— Но не сейчас?
— Не сейчас.
Крис не удивилась. Ивен был из сильных молчаливых людей, которые не любят и не умеют говорить о себе.
Чайка пролетела над самой водой и снова взмыла в небо. Крис проводила ее взглядом, потом снова стала смотреть на далекие паруса.
— Может, и тяжело было, — сказала она, — а все-таки все хорошо, что хорошо кончается. Я получила образование, у меня двое замечательных детей, кусок хлеба, крыша над головой и даже кое-какие радости в жизни.
— А как насчет любви?
Она снова помолчала.
— Возможности не было.
— А предположим, возможность появится?
Он взял ее за подбородок и заглянул ей в лицо. Крис посмотрела ему в глаза.
— Я не против.
— Так в чем же дело?
— Разум не велит.
— Ты всегда все обдумываешь, прежде чем решиться на что-то?
— Только когда это касается моих детей.