Дариар. Дорога к дому (СИ)
Я сидел рядом с ним, слушал, не перебивая, и не знал — плакать или смеяться. Наконец рассказ Лорена подошел к концу. Он замолчал, а я несколько минут сидел, обдумывая наше положение, затем поднялся с земли и сказал.
— Ты хотя бы узнал, кто такой Шезму? Со мной он совершенно не хотел общаться.
— Какой-то божок с садистскими замашками, который почему-то называл себя демоном. — Скривился Лорен, поднимая вслед за мной.
— Ну, давай тогда постараемся найти выход из этого мира, чтобы больше не пересекаться с этим странным типом. Только сразу давай договоримся не убивать всех эльфов на своем пути. Не то, что я был бы против, но сомневаюсь, что жажда мщения хоть как-то нам поможет. Ладно, давай думать, как выбраться отсюда. Вдвоем-то должно лучше получить…
Я резко распахнул глаза и рывком сел в кровати. На меня смотрела Сиэана и ее братец.
— Извини, если твое обучение прервалось, но вам пора уезжать. У нас появились кое-какие проблемы внутреннего характера, и присутствие людей в самом сердце Дальмиры может иметь нежелательные последствия, — мрачно проговорил Карниэль, а я, кажется, начал понимать, что за проблемы посетили внезапно обитель эльфов.
Глава 20
Легкий ветерок шевелит волосы, приятное полуденное солнышко проникает сквозь кроны раскидистых деревьев и медленно скользит теплыми лучами по лицу, а над головой поет песню мелкая пташка. Просто идиллия. Я ехал в середине своего маленького отряда и задумчиво наблюдал за жирной наглой белкой, которая сопровождала нас с тех самых пор, как мы покинули «сердце Дальмиры». Именно так называли свой дворец, расположенный в густой чаще без прямого доступа извне через элементарную тропинку, гостеприимные эльфы. Нас выкинули через стационарный телепорт на границу с резиденцией повелителя, не пожелав даже доброго пути. Граница выглядела, как огромная каменная стена, с резными дубовыми воротами по центру. Там то нас и настигло это лесное недоразумение. Периодически эта мелкая тварюшка спускалась на нижние ветки и верещала, вымогая у нас разные вкусные вещи, типа лущенных орехов и кусочков засахаренных фруктов. И все бы ничего, вот только кроме этих орехов и фруктов у нас из еды был только свадебный торт, каким-то чудом оставшийся целым после таких веселых посиделок. Этот торт нарезали на куски и всучили мне перед отъездом. Ну а что, правильно, чего добру-то пропадать? Ну и что, что торт немного подсох — спал я по итогу около суток, людям и подсохший слегка сойдет, не выбрасывать же. Так что еды у нас с собой не было, и ближайшая таверна располагалась в трех днях пути, в герцогстве Фаджи. А эти три дня, что прикажите делать? Пойти охотиться?
В этот момент мои думы были прерваны шишкой, которая упала мне на голову.
— Ай, зараза, — я потер макушку и поднял голову. Несколько раз моргнув, я перевел взгляд на шишку, которую держал в руках, умудрившись поймать, когда та отрикошетила от моей головы. Если мне не изменяет зрение — шишка была еловая, а надо мной раскинулась береза. — На березах шишки точно не растут, — пробормотал я, и принялся искать если ни ель, то хотя бы ответственного за мою шишку, которая набухала на макушке. Среди веток мелькнул рыжий хвост, и я сумел только скрипнуть зубами. — Вот же гадина, ну попадись мне.
— Что случилось? — ко мне подъехал Эвард, встревоженный неожиданной остановкой.
— Да эта рыжая пакость шишками кидается, — пожаловался я своему дружиннику, показывая орудие преступления.
— Да спали ее, если ближе подберется, — посоветовал мне хмурый Эвард и, убедившись, что ничего страшного на самом деле не случилось, тронул поводья, заставляя своего гнедого жеребца двигаться дальше.
Я, немного постояв и понаблюдав за белкой, последовал его примеру. По лесу передвигаться можно было только шагом, и именно это во многом увеличивало расстояние между нами и Фаджи. А ведь нам предстояло пересечь еще два герцогства, кроме этого ближайшего. Не то, чтобы я стремился попасть в Сомерсет, честно говоря, мне было страшновато, но хотелось все-таки уже хоть какой-нибудь определенности.
День начал постепенно клониться к закату. За все время пути, мы останавливались два раза, чтобы облегчиться и дать отдохнуть лошадям, которые, как и мы, больше задолбались этой медленной поездкой и бесконечным однотипным пейзажем, чем полноценно устали. Весь оставшийся до ночи путь я выслеживал взглядом белку, чтобы последовать совету Эварда и сжечь это чучело, как только она попадет в зону поражающего действия одного из моих заклинаний, которые испепелят только объект, а не весь лес, как это случилось бы, не дай мне эльфы время, чтобы немного подучиться. Белка словно почувствовала нависшую над ней опасность и больше не появлялась в поле моего зрения.
— Привал! — заорал Лорен, и первым начал спешиваться.
Мы остановились, и мои дружинники сноровисто разбили лагерь. Вскоре заполыхал костер, и весь наш маленький отряд расположился возле него.
— Жрать охота, — мрачно произнес Морган, закидывая в рот горсть орехов и тщательно их пережевывая. Торт мы съели еще во время обеденного привала, но ничего, кроме тяжести в животе и легкого подташнивания мы после этого обеда не получили, а теперь даже тяжести уже не было. — И ведь как специально, никакого зверья в пределах видимости, — он недовольно поморщился и бросил в рот еще одну горсть орехов, сосредоточенно ими захрустев. Я же, глядя на огонь, вспоминал события этого бесконечного дня.
Эльфы нас попросту выперли из Дальмиры. При этом при прощании не присутствовал ни моя шурин, ни моя драгоценная супруга. Ну, я, в общем-то, не в претензии — заняты люди, от безголового папочки бегают наперегонки. Самое интересное заключалось в том, что эльфы не могли Лавинаэля упокоить до состояния трупа, которым он был буквально день назад. Ну не было у них некромантов — не проявлялся дар именно этой направленности у длинноухих. Они могли бы попросить Лорена им помочь, и тот бы помог, потому что все-таки чувствовал свою вину, вот только они не стали этого делать. Почему? На это вопрос я вряд ли смогу найти честный и правдивый ответ. Возможно, не думали, что его закинет, как и меня на растерзание этому извергу Шезму, потому что из немногословных объяснений случившегося с Лавинаэлем, они проговорились, что просто накачали моего верного дружинника банальным снотворным, чтобы не отсвечивал и не мешал заниматься веселым времяпрепровождением. То, что это его рук дело, они знали, но, как я понял, видели в нем, лишь неотесанную грубую силу, без этих глубинных познаний про разные ступени некромантии.
Что касается прямого вопроса о пророчестве, единственного, который я сумел задать, то Карниэль все же от него ушел, сказав, что мы к нему вернемся, когда его верный помощник растолкует все правильно. Хотя он был практически уверен, что мы все же к нему не вернемся, потому что центром этой эпопеи был явно не я. Договор они почему-то расторгать не стали, собственно, как и мой брак, мол, не принято у эльфов разводиться.
Провожали нас аж целых три эльфа из прислуги, которые просто вывели оседланных коней, с притороченными к седлам сумками. Сунув поводья всех лошадей в руку офигевшему и только хлопающему глазами Эварду, они развернулись и молча ушли. Мы с Лореном в этот момент еще не отошли от той страны грез, где мы с ним постигали магию, поэтому просто позволяли водить нас по коридорам и загружать на лошадей, как не совсем дееспособных личностей. Так что ни отдать приказ остаться и хоть что-то выяснить, поспорить, расторгнуть неприятный договор и несуразный брак, да даже вообще отдать хоть какой-нибудь приказ, никто не мог, и наш отряд быстренько выехал из гостеприимно распахнутых ворот. Дворец, кстати, я так и не рассмотрел. И никто не смог задержать и как-то остановить еще одну лошадь, которая выехала из ворот вслед за нами, на которой сидел испуганный подросток, которого «приставили как личного слугу к сиятельному брату Правителя и мужу прекрасной Сиэаны». Короче пацану сказали прислуживать мне, ну и следить заодно, и пнули под зад, также кроме орех ничего не положив в сумки из съестного. Сатрин догнал отряд и пристроился рядом со мной, испуганно посматривая на дружинников. Я его опознал и махнул рукой, пускай, мол, едет. Будет у меня теперь личный шпик, есть чем гордиться.