Антитело (СИ)

Я в ответ ругнулась. Подумала и ругнулась ещё раз.
— Потеряют меня, вот же будет весело… исчезнуть с корабля в гиперпрыжке — это надо постараться.
— Скорее всего, не успеют, — возразил Нану. — Мне кажется, искажённое пространство-время вашего корабля сказалось и на этом, так что вернёмся мы туда же, откуда пропали, и по времени — тоже.
— Только корабля там уже не будет, — пошутила я угрюмо.
— Не волнуйся, всё будет хорошо, — заверил он.
Спорить с этим утверждением на всякий случай не стала, вместо этого спросила:
— А если кто-то еще туда же вляпается? Вообще-то у меня половина экипажа плавать не умеет.
— Нет, ты замкнула петлю на себя, — уверенно отмахнулся Нану. — Я едва успел за тобой прыгнуть. Поэтому я почти уверен, что она окажется ограничена во времени. Если бы не так, получилась бы постоянно действующая и не пришлось бы спешить.
— Спасибо, — вздохнула тяжело.
— За что? — растерялся он.
— Если бы ты не прыгнул, я бы уже утонула. Γоворил же Резо не подпускать к тебе мужиков, нет же…
— Я тоже виноват, — возразил Нану. — Даже не попытался предупредить, к чему это может привести. Подумал только, что это мне на руку: если начнутся такого рода проблемы, ты уже не сможешь мне не верить, получив наглядное подтверждение.
— Ладно, замяли, — вздохнула я. — Поучи меня хоть правильно грести, отвлекусь. И вреда от меня будет меньше.
Самостоятельно плыть я бы, конечно, не смогла, но через несколько минут начала работать свободной рукой увереннее. И эта крошечная победа над собственными страхами помогла ещё больше расслабиться. И успокоиться, поверив словам Нану. Подумаешь, прогуляемся, подышим свежим воздухом! Даже приятно, и запахи такие яркие, и голова вон немного кружится с непривычки от переизбытка кислорода… Надеюсь, что именно от него.
— Нану, а тут вообще не опасно? А то подцепим какую-нибудь заразу или сожрёт нас что-нибудь.
— Нет, не волнуйся, ничего такого, — заверил он. — Со всеми возможными опасностями я справлюсь, а условия тут комфортные для наших видов.
— Как нам повезло, получается, — задумчиво хмыкнула я. — Могли же вывалиться в гораздо менее приятное место.
— Вряд ли. Этот пространственное искажение спонтанное, а не сознательное, как с саранчой. В таком случае почти невероятен прокол в то место, где я не был. Сейчас совпало с точностью до планеты и, как это у вас называется, широты.
— Интересно, почему? — задумчиво пробормотала я. — А как же быть со взаимным движением планет и расширением пространства?
— Я не смогу объяснить механизм точно, — подумав, с сожалением ответил Нану. Кажется, разговор совсем не сбивал ему дыхание и не мешал грести. — Дело не в абсолютной точке пространства, а в гравитационном возмущении и, главное, инфополе. При перемещении…
— Ладно, не мучайся, — отмахнулась я. — Поверю на слово. Погоди! Но зелёные черти? Ты же говорил, что не знаешь, откуда они!
— Не знаю, — подтвердил он и усмехнулся. — Ты меня переоцениваешь. Я не знаю совершенно точно животный мир всех планет, на которых бывал, у меня не было цели их изучить, да и возможности тоже.
— Я вообще не представляю, как можно переоценить существо, способное вот так играючи проколоть пространство и переместиться на любую другую планету. На этом фоне всякие мелочи просто меркнут и кажутся само собой разумеющимися.
— Не на любую. Легко — только на те, на которых бывал.
— А на остальные?
— Для этого требуются совместные усилия нескольких… Нас. Представителей моего вида.
— А самоназвания у вас нет? — полюбопытствовала я.
— Есть, но на ваш язык это будет переводиться как «люди», — пояснил он насмешливо.
— А без перевода?
— Алаалу.
Переводчик в шимке предсказуемо развёл руками, этого языка он не знал. Нашёл несколько созвучных вариантов в других, но и только.
— Интересно. А скажи еще что-нибудь на своём?
Язык у него оказался очень певучим. Много гласных, редкое и гортанное «р», мало глухих и шипящих звуков. Непривычно, но красиво. И странно ритмично.
— Вы всегда так разговариваете? Нараспев, — спросила растерянно, когда он умолк.
 
— Нет, просто это были стихи, — со смешком ответил он.
— Ого! У вас еще и стихи есть? Странно, я думала, у вас с таким образом жизни нет литературы…
— Есть, — заверил он. — Когда мы учимся, мы изучаем историю, свой язык, литературу. Мы не с рождения умеем взаимодействовать с инфополем, этому тоже приходится учиться. И умение пользоваться языком очень облегчает такое обучение. Если получаются неплохие стихи — значит, чему-то уже научился.
— Погоди, это что, были твои стихи? — сообразила я. — Здорово. Как человек, который даже рапорт не может без ошибок написать и предпочитает скидывать всё на более грамотного помощника, а если нет возможности — то где-нибудь списывает, заявляю — здорово. Хотя я окончательно перестала понимать, как именно вы там живёте на своей планете.
— Εсли захочешь, я тебе покажу.
— Договорились.
Берег действительно оказался сравнительно недалеко. Εсли бы не висящая над морем дымка, я бы тоже заметила его сразу, а так — пришлось подождать, пока суша сгустилась и потемнела. То есть оно было недалеко объективно, а субъективно я прониклась к Нану новой степенью уважения, потому что расстояние это он преодолел вплавь, да еще с грузом в моём лице, без видимого напряжения. Для человека, так и не научившегося к тридцати пяти годам плавать, достижение более чем серьёзное.
А вот спрашивать, когда этому научился сам Нану — в далёкой юности, осваивая другие науки, или за пару секунд до моего спасения, — я на всякий случай не стала. Так спокойнее.
Берег выглядел диким, но симпатичным. Где-то тёмные скалы, где-то галечные пляжи, за всем этим — кудрявая буйная зелень. В принципе, не удивительно: если есть жидкая вода и воздух пригоден для дыхания, скорее всего, жизнь на планете будет похожа на привычную.
— Нану, а почему на большинстве обитаемых планет вся жизнь очень похожа? С отклонениями, конечно, но всё равно. Ты же наверняка знаешь.
— Это легко, — со смешком ответил он. — Потому что законы природы едины для всей нашей Вселенной. Если жизнь возможна, она обязательно возникнет. Появление жизни — вообще основная цель развития Вселенной.
— Ага. А зачем ей это надо? Или этого ты не знаешь?
— Знаю, — после короткой паузы ответил он. — Но будет лучше подождать, пока я смогу тебе это показать.
— Думаешь, не поверю? Мне кажется, после всего произошедшего я уже легко буду верить тебе на слово, как бы фантастично ни звучало сказанное.
— Нет, просто так будет лучше. Правильнее и… наглядней.
— Мне почему-то с этой твоей наглядностью представляется что-то крайне похабное. Наверное, в силу испорченности и стереотипов, — заметила задумчиво.
Нану в ответ бросил на меня через плечо насмешливый взгляд, едва ли не впервые с того момента, как мы поплыли в сторону берега.
— Ты не испорченная, — уверенно заявил ксенос. — И в телесной близости нет ничего плохого или похабного, она естественна. Просто особенность вашей культуры, не думай об этом.
Я только неопределённо хмыкнула в ответ. И вроде ничего такого он не сказал, а приятно…
Берег к этому моменту ощутимо приблизился, я уже мысленно ощущала под ногами твёрдую почву, и это не могло не сказаться на настроении. И веселее стало, и спокойнее, и способность внимательно смотреть по сторонам вернулась.
— Мне кажется или солнце действительно как-то уж слишком быстро садится?
— Сутки на этой планете значительно короче привычных тебе, — подтвердил он правильность вывода. — Надо будет найти какое-то укрытие на ночь и обсохнуть, ты не сможешь идти по лесу в темноте.
 
— Я и при свете-то тоже… не очень, — пробормотала хмуро.
И в этот момент ноги моего спутника коснулись дна. Он приобнял меня за талию, сделал несколько шагов, преодолевая сопротивление воды, поставил.
В общем-то, я даже не удивилась, что ноги тут же задрожали и подогнулись. Да и не только они, через пару мгновений от облегчения накатила жуткая слабость, а если учесть, что в воде было заметно теплее, чем на суше под порывами ветра…