Путешествия в прошлое и будущее
Ельников и Киото часто посещали пещеру, наблюдая за работой, которая давала акционерному обществу огромные барыши, не предусмотренные сметой и позволявшие окончить сооружение шахты, сколько бы это ни стоило.
— Жаль будет бросить это подземное пространство, исчерпав запасы драгоценностей! — сказал Ельников однажды, когда уже половина площади стен была очищена от натека и своей желтой ровной поверхностью с блестящими зернами кварца, кристаллами полевых шпатов и крупными таблицами белой и черной слюды резко контрастировала с остальной частью, еще покрытой натеком.
— Зачем же бросать пещеру? — усмехнулся Киото. — Мы оставим ее для подземных балов и обедов в торжественных случаях.
Идея! Но только много ли найдется охотников проводить часы в этой ужасной печке, в особенности из числа дам? Ведь им пришлось бы обходиться почти без костюма. Я думаю, пещера будет привлекать только туристов.
— А нельзя ли приспособить эту огромную площадь, которую мы получили так неожиданно, для какой-нибудь полезной цели?
— Я тоже подумывал об этом! — ответил Ельников. — Мы предполагаем проводить пар, получаемый в подземных котлах, на поверхность, где он и должен был обслуживать огромную электрическую станцию города. Но при этом пар неминуемо потерял бы часть своей температуры, и наверху пришлось бы ставить подогреватели.
— И вы задумались над вопросом, нельзя ли теперь устроить электрическую станцию в этой пещере, так как ток вести наверх легче, чем пар?
— Именно! Но меня затрудняет еще вопрос, как повлияет высокая температура на работу генераторов и можно ли устроить обслуживание машин в этой печке?
— Отчего же? В крайнем случае механики будут часто меняться и получать специальную одежду, резервуар со сжатым воздухом за спинку, как водолазы или, вернее, как члены спасательных отрядов при рудничных пожарах или взрывах.
— Кстати, у нас должны быть эти аппараты на всякий случай. Возможно, что скоро и в шахте нельзя будет работать без них.
— Конечно! Когда температура будет превышать 90 или даже 80 — 85°, я опасаюсь, что никакая вентиляция и охлаждение не помогут. В Японии уже заказаны 50 таких аппаратов. Они должны были прибыть на днях, и мы испытаем их пригодность.
— Отлично! А пока в пещере еще ведутся работы, мы займемся вопросом о возможности ее приспособления, для будущей электрической станции. Обратимся с запросами к лучшим электротехникам.
14. Подземный костер
В начале июня шахта достигла глубины 1400 м, а температура на ее дне 79°. Ступень упала почти до 10 м, и надежды на скорое окончание шахты все более упрочивались. Работа на дне становилась все более трудной, и приходилось менять рабочих каждые два часа. Менее выносливые из них работали в прибывших уже костюмах, состоявших из кожаной куртки на ватной подкладке, таких же брюк, сапог с толстой подошвой, шлема и ранца с резервуаром сжатого воздуха на спине. Но эта одежда стесняла свободу движений, поэтому многие старались еще обходиться без нее, пока было возможно.
В пещере леса покрыли последний участок стены с толщей натека и драгоценных кристаллов; после этого предстояло еще освободить свод, изменив конструкцию лесов. Пещера стала несколько мрачной, так как желтые стены отражали гораздо меньше света, чем снежно-белый натек; хотя он сохранился еще на своде, но потерял уже свою девственную белизну из-за пыли, насевшей за время работы.
В ночь на 5 июня разразилась катастрофа. От неизвестной причины — может быть от соединившихся проводов тока или от особенно большой искры, вырвавшейся из-под какого-нибудь бура, — на одном из нижних ярусов загорелись леса. Бревна и доски, находившиеся уже больше месяца в этой сухой и горячей атмосфере, высохли до последней степени, и огонь распространился с чудовищной быстротой на все пятнадцать ярусов: через несколько минут леса пылали, как гигантский костер, из которого доносились крики людей, захваченных врасплох во время работы. На десяти ярусах работало 150 человек; из них успела спастись только треть рабочих, находившихся на нижних пяти ярусах: они могли сбежать по лестницам или спрыгнуть вниз, да и то часть их получила более или менее сильные ожоги, а некоторые расшиблись при падении с высоты 8 — 10 м.
Как исполинские факелы, горели столбы, а между ними на перекладинах, настилах, лестницах бушевали огненные волны. Клубы черного дыма и столбы искр вырывались отовсюду, поднимаясь к своду пещеры, который уже лизали огромные огненные языки. Вой и свист пламени, треск дерева, крики погибавших людей слились на короткое время в душераздирающий шум. Дым, не находивший себе выхода, через несколько минут наполнил пещеру и повалил черной стеной по галерее к шахте.
На каждом ярусе был пожарный кран со шлангом и несколько огнетушителей, но все случилось так быстро, что их не успели пустить в действие. Охваченные ужасом рабочие растерялись; да никто и не мог думать, что огонь распространится так быстро.
На полу пещеры работало еще человек двадцать, нагружавшие и откатывавшие вагончики; эти, конечно, спаслись первыми и с криками ужаса побежали по галерее к шахте. Вслед за ними, уже среди клубов дыма, ринулись спасавшиеся с нижних ярусов. Устье галереи находилось на высоте 138 м над дном шахты, и возле него в шахте была устроена площадка для впуска и выпуска рабочих и вагончиков в подземную клеть. Эта площадка теперь быстро заполнилась спасшимися рабочими, посылавшими тревожные сигналы наверх, так как дым валил уже клубами в шахту.
В самом начало пожара следовало немедленно остановить вентиляцию, подававшую свежий воздух на все ярусы и высасывавшую испорченный. Тогда огонь, быстро истощав запас кислорода в воздухе пещеры, начал бы затухать, а автоматические огнетушители на ярусах докончили бы подавление огня своей углекислотой. Но во время катастрофы в пещере был только штейгер, находившийся на одном из верхних ярусов и погибший вместе с рабочими. Дежурный инженер был на дне шахты, которая стала теперь заполняться дымом, тянувшимся густой пеленой вверх. Рабочие на площадке начали уже задыхаться. Никто из них не догадался закрыть клапаны в воздуходувных трубах к пещере, находившиеся в самом начале галереи.
Несколько десятков почти голых людей, еле помещавшиеся на площадке, с криками о помощи поднимали взоры и руки вверх, откуда должна была прийти спасительная клеть. Лица, обезображенные ужасом, у некоторых почерневшие, с опаленными волосами; глаза, покрасневшие и слезящиеся от дыма; раскрытые рты; серые волны, вырывавшиеся из галереи и улетавшие мимо другого фонаря вверх; треск и свист, доносившийся из пещеры — все это составляло ужасную картину. Иные уже лишились сознания и держались на ногах только потому, что были стиснуты в толпе.
Прошло еще несколько страшных минут, прежде чем появилась клеть, поднимавшаяся со дна шахты. В ней прибыл инженер со штейгером и десятью рабочими, одетыми в спасательные костюмы. Им с трудом удалось уговорить обезумевших людей, напиравших на дверцу клети и давивших друг на друга, чтобы они выпустили отряд на площадку. Инженер растолковал им, что можно спасаться по лестницам вниз, так как дым туда не распространялся, встречая препятствие в виде тока горячего воздуха, всегда стремившегося вверх со дна шахты. Часть людей последовала его совету, и на площадке стало свободнее, так что он мог выйти из клети со своими спутниками. Вместо них в одно отделение набилось 15 здоровых рабочих, а в другое поместили всех обгоревших, раненых и лишившихся сознания. Клеть быстро скрылась из вида во мраке дымной шахты.
На площадке также становилось невыносимо; глаза застилало слезами, захватывало дыхание. Люди один за другим стали спускаться вниз, хотя никому не хотелось уйти с площадки, чтобы не опоздать во вторую клеть, которая уже спускалась сверху. Но дым вытеснял их.
В это время инженер распорядился закрыть клапаны в трубах и дверь из шахты в галерею, что сразу нельзя было сделать из-за теснившихся обезумевших людей. Затем, надев шлемы, инженер и спасательный отряд с фонарями в руках направились к пещере. В галерее дым был так густ, что в трех шагах уже не различался свет фонаря; люди шли цепью, держась каждый за пояс шедшего впереди, чтобы немедленно подать друг другу помощь в случае потери сознания.