Саботажник

— Да, сэр.
— Вы читали отчет о крушении «Коуст лайн лимитед»?
— Да, сэр.
— Скажите мистеру Бронсону, что я отправляю вас в Лос-Анджелес. Найдите там кузнеца или механика, который просверлил дыру в крюке, пустившем под откос «Лимитед». Можете сделать это для меня? В чем дело?
— Но в Лос-Анджелесе главный — мистер Сандерс. И он…
— Держитесь от Сандерса подальше. Вы сами по себе. Садитесь на следующий скорый. Живо!
Дешвуд пробежал мимо Белла и прогрохотал по деревянной лестнице, как мальчишка, освобожденный от уроков в школе.
— Что мальчишка может в одиночку? — спросил Уолли.
— Он умный парень, — ответил Белл. — И уж точно справится не хуже Сандерса. Я ухожу. Мак, отдохните немного. Вы плохо выглядите.
— Вы тоже: словно всю прошлую неделю спали в поездах сидя.
— Позвольте напомнить вам, старые хрычи: будьте осторожны. Этот Саботажник очень опасен.
— Спасибо за мудрый совет, сынок, — ответил Уолли.
— Мы постараемся его не забыть, — подхватил Мак. — Но, как я сказал, пятьдесят на пятьдесят, что он уже на пути в Нью-Йорк.
Уолли Кизли подошел к окну и стал смотреть, как Исаак Белл торопится на «Оверленд лимитед».
— Ага, сейчас будет забавно. Наши шахтеры нашли своего пьяницу.
Он жестом пригласил Мака присоединиться к нему у окна. Шахтеры вдруг вскочили и окружили щеголя в дорогом костюме, спешащего на поезд. Не останавливаясь, даже не притормозив, Белл прошел через них, не задержавшись ни на секунду, и шахтеры вернулись на тротуар лицом вниз.
— Видел? — спросил Кизли.
— Нет. Они тоже такого не видали.
Оставаясь у окна, они внимательно наблюдали за идущими горожанами.
— Этот мальчишка Дешвуд, — спросил Фултон, — никого тебе не напоминает?
— Кого? Исаака?
— Нет. Пятнадцать — да что это я? — двадцать лет назад. Исаак тогда еще гонял мяч, играя в лакросс в модной школе, куда его услал его старик. Мы с тобой были в Чикаго. Ты тогда занимался бандами закоренелых уличных грабителей. А я с головой ушел в дело о бомбах на площади Хеймаркет. Мы тогда установили, что большую часть убийств совершают полицейские. Помнишь парня из трущоб, который попросился к нам на работу? Мистер Дорн поговорил с ним, и мы с тобой вводили его в курс дела. Он был прирожденный детектив. Сообразительный, быстрый, и ледяная вода в венах.
— Сукин сын, — сказал Мак. — Уиш Кларк.
— Будем надеяться, что Дешвуд не пьет.
— Смотри!
Мак прислонился к стеклу.
— Вижу! — сказал Уолли. Он сорвал со стены плакат с рисунком, тем, где было лицо с бородой, и поднес к окну.
Высокому, бородатому рабочему в комбинезоне и котелке, большими шагами шедшему к станции — на плече он нес большую сумку с инструментами — пришлось приостановиться перед салуном, чтобы переждать, пока два бармена выкинут на тротуар четверых пьяниц. Окруженный толпой зрителей, высокий нетерпеливо оглядывался, подняв лицо, затененное полями шляпы.
Детективы посмотрели на рисунок.
— Он?
— Возможно. Но, похоже, борода у него ненадолго.
— Может, он ее взял напрокат.
— Если так, она хороша, — сказал Мак. — И уши мне не нравятся. Совсем не такие большие.
— Если это не он, — настаивал Уолли, — то его брат.
— Почему бы не спросить, нет ли у него брата?
  
Глава 14
 
— Я первый, ты следи.
Уолли Кизли сбежал по лестнице.
Высокий рабочий с сумкой через плечо протиснулся сквозь толпу, переступил через одного пьяного, через другого и снова зашагал в сторону вокзала. Мак Фултон наблюдал в окно, как он уверенно прокладывает дорогу среди прохожих, идущих к станции и от нее.
Уолли спустился по лестнице и вышел из здания. Оказавшись на тротуаре, он посмотрел вверх. Мак указал направо. Уолли заторопился в ту сторону. Быстрый взмах рукой показал, что он нашел добычу, и Мак с сильно бьющимся сердцем побежал по лестнице за ним. Он уже несколько дней чувствовал себя плохо, и теперь ему трудно было дышать.
Он догнал Уолли, который сказал:
— Ты белый, как простыня. Тебе плохо?
— Ничего страшного. Где он?
 
— Дальше по переулку. Думаю, он меня заметил.
— Если заметил и попытается убежать, это наш человек. Пошли.
Мак двинулся вперед, хватая ртом воздух. Переулок был грязный и зловонный. Вместо того чтобы повернуть к Двадцать Четвертой улице, как полагали детективы, переулок неожиданно свернул влево и окончился тупиком у большого склада с зарешеченными окнами. Перед складом стояли большие бочки, за которыми вполне можно было спрятаться.
— Мы загнали его в западню, — сказал Уолли.
Мак охнул. Уолли посмотрел на него. Лицо Мака исказилось от боли. Он согнулся, держась за грудь, и упал в грязь. Уолли нагнулся к нему.
— Боже, Мак!
Лицо Мака смертельно побледнело, глаза расширились. Он поднял голову, глядя через плечо Уолли.
— Сзади! — с трудом произнес он.
Услышав шаги, Уолли повернулся.
Человек, которого они преследовали, человек, похожий на изображенного на рисунке, человек, который несомненно был Саботажником, бежал к нему с ножом в руке. Уолли закрыл собой старого друга и выхватил из-под клетчатого пальто пистолет. Привычно взвел курок и прицелился. Он хладнокровно прицелился так, чтобы раздробить кости плеча Саботажника, но не убивать и потом допросить о новых, готовившихся нападениях.
Но Уолли не успел выстрелить: он услышал металлический щелчок и с изумлением увидел лезвие, неожиданно оказавшееся у самого его лица. Саботажник все еще был в пяти футах от него, но острие ножа уже вошло в глаз.
«Его нож телескопически раскладывается в шпагу, — было последней мыслью Уолли. Нож Саботажника вошел ему в мозг. — А я-то думал, что уже все повидал».
Саботажник выдернул клинок из черепа детектива и пробил горло его напарнику. Тот казался мертвым, но рисковать нельзя. Вытащив клинок, убийца хладнокровно осмотрелся. Убедившись, что никто не свернул в переулок за детективами, он вытер шпагу о клетчатое пальто, щелкнул рычагом, складывая, и вернул за голенище сапога. Едва не попался; такие случаи невозможно предвидеть, нужно всегда оставаться стремительным и смертоносным… Спасение взбудоражило его. «Надо идти! — подумал он. — «Оверленд лимитед» не станет ждать, пока я праздную победу».
Он выбрался из переулка, пробился через толпу на тротуаре и пересек Двадцать Четвертую улицу. Перейдя дорогу перед самым трамваем, он свернул на Уолл-стрит и прошел квартал параллельно длинному депо «Юнион». Окончательно убедившись, что за ним никто не следит, он пересек Уолл-стрит и вошел в здание вокзала через двери в северном конце.
Отыскав мужской туалет, он закрылся в кабинке. Торопливо скинул комбинезон, под которым обнаружился элегантный дорожный костюм, и достал из сумки для инструментов дорогой гладстоновский кожаный саквояж с медными ручками. Вынул оттуда лакированные туфли, серую мягкую шляпу из фетра (она лежала в отдельной шляпной коробке) и «Дерринджер», а грубые сапоги с ножом за голенищем уложил в саквояж. Надел туфли и убрал «Дерринджер» в карман пиджака. Отлепил бороду, которую тоже спрятал в чемодан, и стер с лица следы театрального клея. Потом сунул комбинезон в сумку, а сумку затолкал за сидение туалета. Ни в комбинезоне, ни в сумке не было ничего, что могло бы привести к нему. Он проверил время по железнодорожным часам и ровно две минуты ждал, протирая туфли о брючины сзади, чтобы блестели, и проводя гребнем из слоновой кости по волосам.
Наконец он вышел из кабинки. Старательно осмотрел себя в зеркале над раковиной. Снял пятнышко клея с подбородка и надел серую шляпу.
Улыбаясь, он вышел из туалета и прошел по переполненному вокзалу; на станции неожиданно появилось очень много железнодорожных полицейских. Всего за несколько секунд до того, как станционный служащий закрыл дверь, ведущую на дымную платформу, Саботажник прошел в нее. Локомотив дал двойной свисток, «вперед», и «Оверленд лимитед», роскошный скорый поезд из восьми пуллмановских вагонов, вагона-ресторана и салона-вагона с обзорными окнами, медленно двинулся на восток в Шайенн, Омаху и Чикаго.