Вспышка. Том 1, 2 (СИ)

— Никита! Боже мой! — шептала Ольга, глаза наполнились слезами. Меня это немного испугало. — Я чувствовала, что ты приедешь именно сегодня! Что ты приедешь…
Я обхватил ее тонкое тело, спрятал лицо в аромате волос. Она уткнулась мне в плечо, что-то радостно защебетала.
Я совсем растерялся, только и смог выдавить.
— Оля…
На помощь пришла мама.
— Ну все, голубки! Еще нацелуетесь! Может в дом запустите?
И, не дождавшись приглашения, обошла нас, прошла в прихожую.
— Сватья! — позвала она. — Ты дома?
— Кто там? — послышался из глубины квартиры знакомый тещин голос. — Оля, кто там… Боже мой! Какие у нас гости! Сватья!
Оля выскользнула из моих объятий, взяла за руку и повела за собой в комнату.
Мама с тещей сидели на диване. Мама плакала, теща ее утешала, гладила по голове, плечам.
— Леша… Господи, как теперь?… Как?
Маргарита Марковна посмотрела на меня, в глазах смешаны испуг и непонимание.
— Что такое, Никита? — обернулась ко мне Ольга. — Что случилось? Я ничего не понимаю!
— Зять! Ну-ка, давай, рассказывай!
Я прошел, сел в кресло напротив, Оля села рядом на спинку.
С чего начать? Как об этом ужасе рассказывать людям, не имеющем даже представления о том кошмаре, из которого мы, теряя самое дорогое, вырвались, лишь чудом оставшись живыми. Благодаря отцу…
Я посмотрел на убитую горем маму, и у самого комок вновь встал в горле, слезы навернулись на глаза. Отец, Глеб, Серый, Маринка, — их лица пронеслись перед глазами. Лица людей, которых больше не увижу, возможно, никогда…
— Никита? — Ольга взяла мою руку в свои ладони.
Я понимаю, что надо быть сильным. Надо вернуться в настоящее. Минуты прошлого, такого светлого и чистого, вновь затянуло черными тучами настоящего, за которыми лишь серыми бесформенными клоками проступал холодный туман будущего…
— Дайте ей что-нибудь успокаивающего, — сказал я чужим голосом, — и положите поспать. Мы не спали всю ночь. Она вся выдохлась. Ей особенно тяжело.
— Может, помыться сначала? — спросила теща. — Вы такие… неопрятные!
— Мы не спали всю ночь, — сказал я. — Пусть сначала отдохнет.
— Я сейчас! — Ольга вскочила, убежала на кухню, вернулась с аптечной коробкой.
— Не то! — сказала Маргарита Марковна, сама удалилась на кухню, принесла початую бутылку коньяка, две стопки. — Давайте-ка лучше вот, чтоб расслабиться. — И налила нам с мамой по полной рюмке.
Мама выпила коньяка, Ольга увела ее в спальню.
Через минуту вернулась.
— Она уснула, — сказала Ольга, подбирая слова. — Она такая… такая…
Подошла ко мне, села рядом, прижавшись всем телом.
— Что произошло с твоим папой, Никита?
— Я не знаю. Очень хотелось бы верить, что он остался жив. Очень хотелось бы, но…
— Давай, рассказывай все с самого начала! — потребовала Маргарита Марковна, налила себе стопку.
— Конечно, — сказал я. И начал рассказывать.
Маргарита Марковна еще налила стопку, внутри потеплело, дрожь прошла. Я старался ничего не упустить, добавлял своих личных переживаний, подозрений, впечатлений.
С каждой минутой моего рассказа их глаза все больше и больше округлялись. Коньяк кончился быстро, и Ольга сбегала на кухню за стаканом воды для своей чувствительной мамы. Но я не мог уже остановиться. Я рассказал все, что скопилось во мне. Мой страх и беспомощность начали уступать место холодному разуму и рассудительности. Я начал верить в себя. В то, что моя роль на этом не закончена, что она в действительности только начинается.
Или, может, коньяк добавил мне пьяной смелости…
Я не помню, как закончил рассказ. Провалился в спасительный сон, оставив Ольгу и Маргариту Марковну совершенно ошарашенными. Просто опустил голову на подголовник и вырубился на полуслове.
Проснулся на диванчике. Видимо, меня переместили спящего на более удобные позиции. Солнце уже перевалило за полдень, и я чувствовал себя гораздо лучше, бодрее. Еще бы в душ сходить.
Я поднялся, прошел в ванную. В коридорчике через закрытую дверь в кухню услышал, как женщины тихо перешептываются, стучит посуда, пахнет чем-то вкусным жареным.
 
Я включил воду, скинул грязную одежду, посмотрел на себя в зеркало. На меня глядел поцарапанный, заросший, с копной свалявшихся волос, осунувшийся мужик, никак не молодой человек, каким себя еще считал. На полочке под зеркалом лежали одноразовые станки, словно приглашая меня поскорее вернуть себе цивилизованный облик. Над плечом в отражении появилось улыбающееся лицо Ольги.
— Это я купила, пока ты спал, — сказала она и протянула мне пакет.
Я взял его, заглянул внутрь. Вытянул новые в упаковке трусы, носки. Поднял на нее удивленный взгляд. Она улыбнулась, пожала плечами.
— Ну, мама сказала, что у тебя ничего нет, вот я и…
— Серьезно? — засмеялся я. — Ты прямо как жена!
— Вообще-то до сих пор я и есть жена, забыл?
Я замялся. Официально мы еще состояли в браке.
Хотел обнять ее, но она вывернулась, подмигнула из дверей.
— Сначала в порядок себя приведи! Халат вот здесь, полотенце вот это.
— Спасибо! — крикнул я запоздало в закрытую дверь.
Долго отмывался под горячими струями, потом до красна обтерся полотенцем, оделся в чистое, причесался.
Почти как после бани, подумал я, заходя на кухню. Эх, сейчас бы еще пивка холодненького! Но вспомнил, что в этом доме не пьют такие неблагородные напитки, да и вообще практически не пьют. Нисколько бы не удивился, узнав, что выпитый недавно с тещей коньяк стоял в холодильнике полгода.
Мама с Маргаритой Марковной пили чай. На небольшом кухонном столе стоял заварник, тарелки с печеньем и конфетами. Оля стояла у окна с чашкой в руках, единственный свободный стул ждал, видимо, меня.
Я почувствовал в воздухе напряжение, разговор смолк, а три пары глаз взяли меня в прицел. Я замер в дверях, довольная улыбка сошла с лица, в глазах возник немой вопрос. Теща спустя минуту театрально воскликнула.
— Да ты садись, чего замер! Оля, положи мужику поесть!
Оля поставила чашку, засуетилась у плиты. Через несколько секунд передо мной стояло парящее блюдо с жареной картошкой и двумя огромными домашними котлетами.
Я принялся за еду. Все молчали, даже неловко стало.
Я оторвался от еды, поднял на них глаза.
Маргарита Марковна улыбнулась.
— Да ты не смущайся, Никита. Давно в этом доме мужиков не было, вот хоть за тобой поухаживаем! Оля специально для тебя такие котлеты накрутила! С чего бы? — она кинула на дочь насмешливый взгляд. Ольга покраснела.
— Мама!
— Все, молчу, молчу! — я видел, как теща подмигнула маме.
Пока доедал, женщины болтали о всякой женской ерунде. Будто и не было в Угорске апокалипсиса. Оля спросила о добавке, а помотал головой, тяжело отдувался. Тарелка исчезла, появилась чашка ароматного чая.
— Ну, что, покушал? — спросила теща, резко прекратив болтовню.
Я кивнул.
— Да, спасибо большое! Очень вкусно все было! Прямо по-домашнему!
— Так ты и так дома! — сказала Оля.
Маргарита Марковна смотрела на меня как-то по-особенному, глаза стали серьезные и холодные.
— Ладно. Давай, Никита, рассказывай, какие дальнейшие планы.
Ну, теща. Опять я попал в ее клещи. Аристократка до мозга костей, почетный учитель со стажем лет в сто, если считать вредность учительского стажа год за два.
Я отодвинул чашку, посмотрел на маму.
— Мама останется у вас пока, если вы не возражаете, — начал я.
— Конечно, — сказала Маргарита Марковна. — Это даже не обсуждается!
— И ты тоже можешь остаться, — добавила Ольга, — сколько вам нужно! Места хватит всем!
— Да! — сказала теща. — Правильно! А когда все прояснится, то тогда и вернетесь! А я тут через своих знакомых узнаю, что можно придумать! У меня и полиции есть родители, если что, и в депутатах.
— Какие родители? — не понял я.
— Родители учеников, — объяснила Ольга.