Убийца на вечеринке с шампанским (= Любитель Шампанского, Убить, чтобы остаться)

За это время Куист разыскал подходящего журналиста. Ему не удалось уговорить Уолтера Кронкайта выступить с таким коротким сообщением, но его должен был заменить Брайан Марр. 
- Я хочу прочитать вам последние новости, - объявил Марр публике, которая вежливо приветствовала его. - Шестьдесят второй рейс из Чикаго, направлявшийся в Нью-Йорк, возвратили обратно около часа назад, так как было получено сообщение, что в самолет подложена бомба. Среди пассажиров этого рейса находился Джонни Сандз. 
В публике пронесся вздох ужаса, раздались крики: "Нет, нет!" Марру пришлось, подняв руки, призвать всех к тишине. 
- С Джонни полный порядок! - крикнул он в микрофон. - Заверяю вас, Джонни в полной безопасности! 
Раздался вздох облегчения, затем зал взорвался аплодисментами. После чего публику ожидало большое разочарование. 
- Около сорока минут назад Джонни вылетел из Чикаго, - объявил Марр. Он должен прибыть в Нью-Йорк в течение часа, может, чуть позже. Его поджидает полицейский эскорт, чтобы сопровождать его до "Гарден". И он передает вам следующее сообщение: "Скажите им, что я буду петь для них до завтрака, если они дождутся меня!" 
Гром аплодисментов приветствовал эти слова. Мюррей Клинг снова взял инициативу в свои руки, немного вспотев от напряжения. Ему предстояло провести на сцене около полутора часов. Он оглядел просторный зал. Никто пока не ушел, но он уже ощущал легкую перемену в настроении своей аудитории. Теперь его вызывали на соревнование - на соревнование, из которого он должен был выйти победителем. 
Это был бег на длинную дистанцию. Снова выступали певцы. Рок-группа исполнила свой номер с несколько меньшей живостью. Джаз-банд, который заполнял паузы, казалось, дошел до безумия. Люди выходили в буфет и комнаты отдыха, чтобы скоротать время. И затем, когда казалось, что этому уже не будет конца, посреди длинной запутанной шутки, которую пытался всучить им Мюррей Клинг, из вестибюля в зал донеслись отдаленные звуки - высокие ясные звуки трубы. 
Это походило на волшебство. Мелодию подхватили двадцать тысяч глоток. 
Джонни Сандз вернулся. Он появился в отдаленном проходе между рядами, золотая труба поднята к небу. 
Когда стройными рядами входят праведники, 
Когда стройными рядами входят праведники... 
Джаз-банд подхватил мелодию. Пробежав по проходу между рядами, Джонни вспрыгнул на сцену. Широким жестом он призвал толпу присоединиться к нему, подав им знак своей трубой. Затем он оказался у микрофона и запел: 
Когда входят праведники, 
Когда входят праведники... 
Женщины вопили от восторга. Тысячи голосов подхватили мелодию. Наконец песня закончилась, и он поднял руки, призывая к молчанию. 
- Вы все великолепны! - сказал он. 
Гул восторга. Лидия, сидевшая рядом с Куистом в десятом ряду, прижалась к своему спутнику. 
- Боже мой, мне и в голову не приходило, что труба может быть сексуальной, - прошептала она. 
- Ошибаешься, - поправил ее Куист. - Все дело в человеке. Ему не дашь больше сорока, и он выглядит хорошо сохранившимся для своих сорока лет. 
Джонни снова призвал к тишине. 
- Вы столько времени ждали меня, - сказал он. - Дайте мне десять минут, чтобы сполоснуть лицо и надеть свой парадный костюм, потом я останусь с вами сколько захотите. Навсегда, если пожелаете. 
Он спустился со сцены и, направляясь по проходу между рядами, прошел мимо Куиста и Лидии. За ним по пятам следовал Эдди Уизмер, его мальчик на побегушках, похожий на Мики Руни. Джонни остановился около Куиста. Вблизи он выглядел напряженным и взволнованным - вполне на свой возраст. 
- Мне надо поговорить с тобой, дружище, - сказал он Куисту. 
- Конечно, Джонни, - ответил Куист. - Завтра. Приходи ко мне около одиннадцати завтра утром, и мы выпьем за завтраком. 
- Сегодня ночью, когда все это закончится! - возразил Джонни. - Я нуждаюсь в твоей помощи, дружище. Господи, как мне нужна твоя помощь! 
И он пошел дальше, а девушки цеплялись за его одежду. 
Глава 2 
 
Что касается музыки, то эту ночь невозможно забыть. Джонни был в своей лучшей форме и, похоже, не знал усталости. Он пел и играл Кола Портера и Джероми Керна, Гершвина и Берлина, "Битлз" и Берта Бакарака. Он выполнял просьбы публики, не оставив без внимания ни одну. Дон Эдвардс, который аккомпанировал Джонни в течение двадцати пяти лет, казалось, медленно увядал под ослепительными лучами прожекторов, но сила и энергия Джонни росли на глазах. Пожилые хронометристы вспоминали истории далеких двадцатых, когда после представления музыкальной комедии в старом театре "Уинтер Гарден" Эл Джолсон появлялся, бывало, на авансцене и спрашивал: "Хотите еще послушать? Я в настроении спеть" - и продолжал петь до рассвета. 
Брайан Марр, журналист, настолько заинтересовался происходящим, что остался после своего сообщения новостей, чтобы посмотреть, что произойдет дальше. В зале не было ни одного свободного места, но он уселся на ступеньках в проходе между рядами рядом с Джулианом Куистом. В те несколько минут, пока публика ждала Джонни, который пошел умыться и переодеться в сверкающий золотом смокинг, Марр рассказывал: 
- В Чикагском аэропорту сейчас, должно быть, глубокая ночь. Сначала этот переполох из-за бомбы, а потом, пока в самолете искали несуществующую бомбу, какой-то человек был убит в мужском туалете - застрелен насмерть. 
- Мы его знаем? - сухо поинтересовался Куист. 
Марр пожал плечами: 
- Никаких подробностей еще нет. 
Позднее, когда труба Джонни издавала мощные звуки, Марр недоверчиво покачал головой: 
- Клянусь, никогда еще он не был в такой прекрасной форме. 
- Два года отдыха, - заметил Куист. - Его дыхательные пути были сильно потрепаны, когда он ушел со сцены. 
- Здорово пил, верно? 
- И все еще пьет, - уточнил Куист. 
- Не понимаю, почему он ушел, - заметил Марр. 
- Заработал больше денег, чем можно было потратить; приобрел столько поклонников, что уже не знал, как от них избавиться. 
- Ерунда, - возразил Марр. - Он ненасытен. Понаблюдай за ним. Он любит эту толпу, любит их за то, что они любят его. Он охотнее поет, чем пьет! Почему он ушел со сцены?