Грибификация: Легенды Ледовласого (СИ)

Во-вторых, эту анисовую я выпил еще на день рождения Ильича. А бутылку оставил, потому что она мне дорога как память. Я на нее смотрю и вспоминаю день рождения Ленина, когда я ее выпил. Вспоминаю, что был такой человек, давший оковы... то есть снявший оковы с рабочего класса мирового пролетариата.
Ну и самое главное, гаражи и магазин же в оцепленной зоне. Ее уже второй день военные охраняют, там мышь не проскочит. А внутри там сдохли все, какая-то гадость из института протекла. И если бы я туда пошел — то тоже потравился бы и умер. А я разве похож на мертвеца, гражданин начальник? Вот он я, живой. А раз я живой — значит ни в какие гаражи или гастрономы я вчера не ходил. Расшивается ваше дельце, гражданин начальник.
— Ну предположим. А где сейчас находится гражданин Сурикатов?
— Гражданин... Это Колян что ли? А хуй его знает. Уже неделю не видел, гражданин начальник.
— Мда? А свидетели показали, что он вчера отправился к вам с намерением предложить вам совершить кражу алкогольной продукции из магазина.
— А... Вспомнил, гражданин начальник. Действительно, приходил вчера Колян около двух ночи. Сношал меня... То есть склонял... Склонял меня к противозаконным действиям в виде ограбления магазина. Еще говорил все, мол зачем нам эта анисовая. Пойдем вот и украдем ящик Столичной и ящик Посольской. А сторожа — убьем. Но только я его конечно на хуй послал. Я ему так и сказал — ну тебя Колян, я законопослушный гражданин. Я лучше буду пить анисовую, а нарушением советского закона себя никогда не запятнаю.
— Так. А что же было дальше?
— А что дальше? Ничего, гражданин начальник. Колян свалил куда-то, наверное красть пошел. Но я же не могу за него отвечать. Я ему вчера так и сказал — иди, Колян, делай, что хочешь. Не друг ты мне больше. Человек, который замыслил подлое преступление, не может быть мне другом! И он ушел. Лежит сейчас наверное отравленный и дохлый в оцепленный зоне с ящиком Посольской в руках. Лежит и думает — прав был Цветметов. Вот послушал бы Цветметова, не нарушал бы закон, не ходил грабить — был бы сейчас живой. А я, как Коляна выставил, рассказ читать пошел. Интересный рассказ, всю ночь его читал. Я же интеллигентный человек. Вы не читали, гражданин начальник? Новый рассказ про алкоголика и марсианку. Там еще ЗАГС на марсе построили...
На кухню неожиданно вошел совсем маленький котенок.
Шерстка у котенка была пушистая и серая, а глаза синие. Котенок подошел к участковому и потерся о ботинок. Участковый только сейчас заметил, что в углу кухни на груде грязных выцветших полотенец стоит тарелочка с молоком. Котенок мяукнул и направился к молоку.
— Это еще откуда? — спросил участковый.
— А, это... Я же говорил вам, — обрадовался смене темы Цветметов, — Это я дрессурой занимаюсь. Его Мухтар зовут.
Участковый вздохнул:
— Мда. Дурдом на колесиках. На прошлой неделе видел пса по кличке Суслов. А теперь котенок Мухтар. Граждане совсем ополоумели.
— Да вы сами взгляните, гражданин начальник. Настоящий Мухтар, — заспорил Цветметов, — Вот, смотрите. Мухтар, ко мне!
К крайнему удивлению участкового котенок действительно перестал лакать молоко, подошел к Цветметову и выжидательно посмотрел на того.
— Мухтар, сидеть! — скомандовал Цветметов.
Котенок сел.
— Мухтар, голос!
Котенок мило мяукнул.
— Мухтар, лежать!
Участковый не верил своим глазам, котенок лег на пол.
— Ну вы прямо Юрий Куклачев, — участковый впервые за эту неделю, а может быть и за весь год, улыбнулся, — Но как? Он же совсем маленький и глупый.
— И ничего не глупый, — заспорил Цветметов, — Подход надо знать, гражданин начальник. Доброта нужна, любовь, уважение. Мягче надо быть к людям и зверям, тогда они слушаться будут. А если дела шить и обвинять честных граждан в ограблениях гастрономов — тут конечно никакой дрессуры не выйдет. Тут даже котенок анисовую пить начнет, а команды выполнять не будет. Добрее надо быть, доверять надо...
— Ну ладно, ладно, — участковый открыл сумку, достал пачку бумаг, нашел нужную и протянул Цветметову, — Подпишите.
 
— За дурака держите, гражданин начальник? — Цветметов подозрительно взглянул на участкового и бумагу не взял, — Не буду подписывать, не могу. Руку повредил, когда ремонт в квартире делал. Не могу писать физически, гражданин начальник.
— Да это не то, что вы подумали, Цветметов. Это стандартная форма из КГБ, рекомендовано подписать всем жителям города. Обязательство о неразглашении, что не было никакой аварии, а если и была — вы никому о ней не расскажете. Ваши паспортные данные там уже вписаны, просто подпишите.
— А... Из КГБ? — выдохнул Цветметов, — Что же вы сразу не сказали? Это я всегда готов. Помочь органам государственной безопасности — мой долг, и как гражданина, и как человека. Раз органы сказали, что не было аварии — значит, не было. Какая авария, гражданин начальник? Нет никакой аварии, и не было никогда. Не дадим американской военщине ни единого шанса, выразим своим молчанием по поводу аварии глубочайшее презрение к капиталистическим акулам. Покажем президенту Рейгану наш большой советский...
— Подписывайте уже, — участковый протянул Цветметову ручку, и тот изобразил на документе невразумительную галочку, отдаленно напоминавшую букву Ц.
— Спасибо, — сказал участковый, пряча подписанную бумагу в сумку, — Подойдете через полтора часа к городской больнице. Найдете там лейтенанта Шпалову, она скажет вам, что делать.
— Ого! — Цветметов аж задохнулся от восторга, — Значит, вербуете, гражданин начальник? Я теперь буду работать на КГБ? Да-да, я знал с самого начала. Я знал, что эту бумажку о неразглашении вы мне сунули неспроста. Но, как вы видели, я ее подмахнул храбро и без колебаний. Заявляю, что я полностью готов сотрудничать. А ствол дадут? А доллары? А за границу пустят? А лейтенант Шпалова — моя связная? А она красивая?
— Лейтенант Шпалова очень красивая, — ответил участковый, — Только она работает совсем не в КГБ, а у нас в милиции. Она проследит, чтобы вы не отлынивали от работы, и примет меры, если врачи будут на вас жаловаться. Военные уходят из больницы, почти все пострадавшие уже... в общем выписаны. Больницу нужно привести в порядок перед тем, как она вернется к обычному режиму работу. Помыть полы, вынести специальное оборудование, мусор и лишние койки, убрать за военными, которые там стояли в оцеплении. Военные не смогут этим заниматься сами, потому что сейчас готовятся к работам непосредственно в пораженной зоне. Как мне сообщили, завтра туда уже будут пускать, пока что только военных для ликвидации последствий аварии. А мне приказано собрать весь асоциальный элемент и отправить сегодня же на работы в больницу. Начальство и врачи заверили меня, что никакой опасности для жизни или здоровья этого асоциального элемента там нет. Вы ведь асоциальный элемент, Цветметов?
— Да... А как же... — Цветметов весь завял и посерел, — А как же бумага о неразглашении?
— Ну, я же вам объяснил. Эту бумагу рекомендовано подписать всем жителям города. Не вам одному, Цветметов. И ее подпись не означает, что вы теперь будете работать в КГБ, увы.
— Не пойду на работы, гражданин начальник, — заныл Цветметов, — Я болен. Спина больная, нельзя койки таскать. И полы мыть нельзя, строжайше запрещено нагибаться по медицинским показаниям. И температура еще, и алкоголизм...
— Так что же вы молчали? Если у вас алкоголизм — могу выписать бесплатную путевку в соответствующее лечебное учреждение...
— Не пойду в дурку, не хочу. И в больницу не пойду койки таскать. Знаем мы это ваше «никакой опасности».
 
— Ну как хотите, — участковый пожал плечами, — Это дело добровольное.
— Добровольное? — удивился Цветметов.
— Ну конечно. Официально на эти работы я собираю не алкашей и хулиганов, а добровольцев. Так что, если не хотите идти на работы — воля ваша. Сидите дома, пейте самогон, ждите следователя.
— Это еще зачем? Почему следователя? — перепугался Цветметов.