Летающий слон
– Исторический момент определен. 2 мая армия генерала фон Мака, в которой собраны наши лучшие войска, включая Гвардейский корпус, прорвет фронт вот здесь, на участке Горлица – Громник. Численное преимущество в живой силе у нас относительно небольшое, всего двукратное, зато по количеству орудийных стволов мы превосходим противника вшестеро, а по тяжелой артиллерии в 40 раз. С этой точки мы начнем сворачивать весь русский фронт, словно ковер. Через месяц, самое позднее – к концу лета, царь запросит мира. Без поддержки российского медведя галльский петух превратится в мокрую курицу, а британский лев в дрожащую собаку. Наступление барона фон Мака может решить судьбу всей войны. Может, – с нажимом повторил Вильгельм. – При одном условии. Если удар будет внезапным. Мы все знаем о несчастье, постигшем нашего дорогого друга. – Его величество скорбно покивал командующему 11-й армией, сухому старику с траурной повязкой на рукаве. – И высоко ценим истинно спартанское мужество, которое в этот тяжелый миг не позволило безутешному отцу забыть о своем долге. Даже потеряв единственного сына, барон думает не о своем горе, а об успехе наступления. Прошу вас, друг мой.
Кайзер сел, вновь поглядев на часы. Ровно две минуты, секунда в секунду.
Генерал-полковник фон Мак тоже был не из болтливых. Он заговорил скрипучим голосом, словно диктовал телеграмму:
– Скрытность подготовки наступления гарантировалась двумя факторами. Первое: слабость русской агентурной разведки. Второе: наше господство в воздухе, затрудняющее противнику глубокую авиаразведку.
Оба руководителя Разведуправления согласно наклонили головы – фон Мак очень точно суммировал выводы, изложенные в их прошломесячной аналитической сводке.
– Положение переменилось, – бесстрастно продолжил барон все такими же рублеными фразами. – Господства в воздухе больше нет. У русских появился тяжелый многомоторный самолет, против которого бессильна легкая авиация. Наши пилоты прозвали эту машину «Летающий слон». Именно он… – Фон Мак проглотил комок в горле. – Именно «Летающий слон» убил моего мальчика…
Все присутствующие опустили глаза, чтобы дать генералу возможность справиться с приступом горя.
Он справился. Речь барона сделалась еще суше:
– Пока у русских на фронте всего один «Летающий слон». Но к сожалению, именно на моем участке. Дальность его полетов очень велика. Высота недоступна – до 4000 метров. Урон от бомб, которые сбрасывает этот гигант, сопоставим с обстрелом тяжелой артиллерии. Чистая случайность, что «Летающий слон» еще не обнаружил скопление эшелонов в моих тылах. Если у русских окажется не один такой аэроплан, а несколько, секретность операции неизбежно будет нарушена. И тогда наступление провалится… У меня всё, ваше величество.
И фон Мак, живое воплощение долга, умолк.
Вильгельм поневоле залюбовался железным генералом. Вспомнил, как Бисмарк, наставник молодого кайзера, говорил: «Пока у вас есть созданный мной офицерский корпус, вашему величеству не страшен никакой враг». С тех пор много воды утекло…
– Кто бы мог подумать, что от каких-то летающих этажерок может зависеть судьба кампании, – сказал император вслух. – Еще пять лет назад над ними все потешались.
Военачальники, большинство из которых были старше кайзера, завздыхали.
– Итак, известно ли моей разведке что-либо о «Летающем слоне»? – спросил Вильгельм начальника управления тоном, не предвещавшим ничего хорошего.
– Русские называют эту машину «Ilija Murometz». – Главный разведчик Рейха тронул пышные усы, точь-в-точь такие же, как у кайзера.
– Что это значит?
– Это такой фольклорный герой, ваше величество. Вроде нашего Зигфрида, только очень массивного телосложения. До 33-летнего возраста он sidel sidnem, то есть совсем ничего не делал, но потом встал с лавки и совершил много разнообразных подвигов.
– Ну разумеется, – задумчиво произнес Вильгельм, снова вспомнив своего старого учителя, говорившего, что русские медленно запрягают, да быстро едут. – И много у моего дорогого кузена таких слонов?
– Десять почти готовы, ваше величество. Ждут сборки. Могут появиться на фронте еще до конца апреля.
– Но это совершенно недопустимо! Вы обязаны что-то сделать! Немедленно! – воскликнул барон фон Мак, допустив вопиющее нарушение этикета. Впрочем, скорбящему отцу и командующему ударной армией это было извинительно.
– Немедленно, – повторил кайзер, насупленно глядя на усатого разведчика.
Тот, однако, смотрел не на своего монарха, а на помощника. Между двумя генералами, мастерами закулисной войны, происходил некий безмолвный диалог.
Помощник поправил монокль в глазнице, вполголоса произнес:
– Теофельс?
Начальник просветлел:
– Ну разумеется! – Он обернулся к императору. – Есть один человек. Сейчас находится в России. Очень способный разведчик и к тому же отличный знаток авиации.
– Капитан фон Теофельс? Превосходный офицер. – Как подобает сыну и внуку венценосцев, Вильгельм обладал особенной, с детства натренированной памятью, которая цепко хранила тысячи имен и лиц. – Растолкуйте ему неотложность задания и всю меру ответственности.
Капитану фон Теофельсу снился сон…
Йозеф фон Теофельс, человек с сотней разных имен, больше всего любил, когда его звали просто «Зепп» – потому что так к нему обращались очень немногие. В жизни гауптмана бывали периоды, когда он настолько врастал в чужую кожу, что вообще забывал о своем настоящем «я». Оно залегало в спячку, будто медведь в берлогу, и давало себя знать только по ночам, когда мозг Зеппа переходил в режим менее интенсивной работы. Именно так – полностью мыслительный аппарат фон Теофельса не отключался даже во сне.
Из книг, из рассказов других людей Зепп знал, что спящему человеку свойственно видеть какие-то химеры – нечто абсолютно бесполезное, иррациональное, иногда вовсе не связанное с реальной жизнью. Но с самим Теофельсом ничего подобного никогда не случалось. Эта патология, очевидно, объяснялась особенной дисциплинированностью разума, неспособного к полному расслаблению. Капитан видел сны, и очень часто, однако они были и полезны, и рациональны. Доктору Фрейду в них анализировать было бы нечего.
Даже находясь в пресловутых объятьях Морфея, гауптман продолжал искать ответ на вопрос, занимавший его днем. Между прочим, иногда находил и просыпался с уже готовым решением.
Другой разновидностью доступного Теофельсу сновидения были картинки из прошлого – но не произвольные, а тоже непременно сопряженные с нынешним кругом забот.
Именно такого рода сон капитан наблюдал или, лучше сказать, просматривал сейчас.
Виденье было в высшей степени приятным, даже эротичным. Будто сидит Зепп в открытой кабине «альбатроса» и парит на высоте 2500 метров с выключенным двигателем. Он совсем один во вселенной, между Землей и Космосом, совершенно свободный и счастливый.
Это превосходное чувство Теофельс испытывал и наяву всякий раз, когда поднимался в небо. Появись самолеты в его жизни раньше, он, наверное, стал бы авиатором. Но тот, кто вкусил опиума военной разведки, подобен тигру, отведавшему человеческого мяса. Все другие виды пищи будут казаться пресными. Если, конечно, ты настоящий прирожденный шпион, от Бога и Дьявола. Кстати сказать, в слове «шпион» Зепп не видел ничего зазорного. Хорошее, точное название для змеиного ремесла, в котором приходится сочетать бесссшшумное полззззанье и ззззаворажжжживающщее шшшипение с – цап! – молниеносными инъекциями убийственного яда.
Ощущения от пилотажа и от шпионажа были очень похожи.
Ты совсем один. Можешь надеяться только на собственный ум, реакцию и удачу. Всё окружающее враждебно и таит в себе угрозу. Остальные представители людского рода – маленькие букашки, за которыми занятно наблюдать с высоты орлиного полета. Есть некий курс, которого надо держаться, и лимит времени, который нельзя нарушить. Ну и, само собой, каждую минуту рядом Смерть. Только ее обжигающее дыхание и дает возможность сполна наслаждаться жизнью.
