Бездонная пустота (ЛП)

— Я согласна с тобой, — подтверждаю я, прерывая его. — Еще слишком рано.
Он делает шаг ко мне, входя в мое пространство, и я откидываю голову назад, чтобы посмотреть на него.
— Я хочу, чтобы вы с Хантером были в моем доме, как можно быстрее. Хочу, чтобы ты спала в моей постели, рядом со мной.
— У тебя нет свободной комнаты, — тихо указываю я, и он наклоняется ближе.
— Тогда мы останемся у тебя.
— Как думаешь, Стивен не будет против? — тихо спрашиваю я, кладя руки ему на грудь.
— С ним все будет в порядке. — Зак заправляет прядь волос мне за ухо. — Хантер теперь его приятель, и ему нравится, как ты ведешь себя с Обри. Я знаю, что ему требуется больше времени, чтобы оттаять...
— Понимаю, — прерываю я. — Мне нравится, что он любит свою маму и предан ей. Для него это нелегко. Стивен потрясающий, действительно потрясающий во всем.
— У нас есть время, чтобы разобраться во всем этом, но я не хочу ждать год. Дети скоро пойдут в школу, а потом наступит зима, городская жизнь замедлится. Я бы хотел разработать какой-нибудь план до того, как выпадет первый снег.
— Ты говоришь о том, чтобы съехаться? — спрашиваю я, и мои глаза расширяются.
Зак садится на край кровати и берет меня за бедра, устраивая между своих раздвинутых ног.
— Съехаться, выставить мой дом на продажу. — Он скользит руками мне под футболку. — Если только ты не хочешь переехать ко мне. В таком случае, Хантеру и Стивену пришлось бы жить в одной комнате. Очень не хочу поступать так с ними. Я бы хотел, чтобы у каждого из них было свое личное пространство. У тебя на три спальни больше, чем у меня, так что для нас имеет смысл переехать к тебе.
— Ты серьезно? — выдыхаю я, и Зак наклоняет голову в сторону, изучая меня.
— Да.
— Не думаю, что это значит не торопиться, — указываю я, и он ухмыляется.
— Для меня и это медленно.
— Что, если дела пойдут плохо? — спрашиваю я, и он притягивает меня ближе, если такое, в принципе, возможно.
— Не вижу никаких предпосылок, но если от этого ты почувствуешь себя в большей безопасности, мы можем сдать мой дом на зиму приезжающим лыжникам, заработать на этом немного и пустить деньги на нашу свадьбу.
— Теперь ты говоришь о браке? — Я чувствую, как мои глаза распахиваются невероятно широко, и он смотрит куда-то вправо от меня, что-то бормоча себе под нос. — Это не медленно! — восклицаю я, хлопая его по плечу.
— Дети счастливы. Я счастлив, и, думаю, ты тоже счастлива, если только я чего-то не упускаю.
— Нет, не упускаешь. Я счастлива, и, думаю, дети тоже, но совместная жизнь и брак... — Зак тянет меня вниз, усаживая себе на бедро, затем подается вперед, так что наши лица оказываются в дюйме друг от друга, и запускает пальцы мне в волосы, удерживая меня на месте.
— Я хочу, чтобы мы начали совместную жизнь — ты, я и дети. Хочу возвращаться домой к тебе, ложиться спать рядом с тобой. Хочу слушать твое ворчание по поводу употребления овощей на ужин, и слушать, как ты называешь мою дочь красавицей так, как, я знаю, она это чувствует. Я хочу всего этого с тобой и даже больше, пока не испущу свой последний вздох.
— Если из-за тебя я расплачусь, то не смогу объяснить это детям, — говорю я, чувствуя, как по мне разливается тепло, и пустота внутри заполняется еще больше.
— Тогда не плачь. Просто скажи, что мы с тобой думаем одинаково. Скажи, что хочешь того же, чего хочу я.
— Я хочу этого — ну, кроме ворчания, потому что это не ворчание, а хорошее воспитание. Дети должны есть овощи, и ты мог бы помочь мне в этом, без жалоб съев их тоже, — бормочу я, наблюдая, как он улыбается.
— Я буду есть овощи, детка, если только смогу съесть тебя на десерт.
— Не заводи меня, дети скоро вернутся, — ворчу я, и его улыбка становится самодовольной.
— Черт, хотел бы я, чтобы у нас было время, — говорит он мне в губы, прежде чем поцеловать глубоко и влажно, заставляя пожалеть, что у нас нет больше времени до возвращения детей.
***
— Что думаешь об этом? — спрашиваю я Обри, поднимая симпатичную темно-синюю кофточку с длинными рукавами, которая короче спереди и длиннее сзади.
 
— Милая, но не уверена, мое ли это, — говорит она, и я держу кофточку перед ней, закрыв один глаз.
— Смотрелось бы невероятно очаровательно с леггинсами и тем черным жилетом, которые ты подобрала, и твоими черными сапогами до середины икры, что ты надевала неделю назад, — предлагаю я, и она берет кофточку из моих рук, разглядывая ее.
— Ты действительно так думаешь?
— Просто примерь. Если понравится, она есть в разных цветах, — предлагаю я.
Обри пожимает плечами, а затем идет в примерочную с охапкой одежды.
Этим утром, прежде чем покинуть отель, я спросила Зака о выборе одежды Обри, и он сказал, что за походы по магазинам за одеждой для детей всегда отвечала Тина. Поскольку дочь отказывалась участвовать в этом, Тина просто покупала все, что угодно, вероятно, считая, что, если вещи покажутся неприглядными, Обри захочет выбрать их сама.
Я не стала указывать на то, что ее план не сработал, но спросила, могу ли сходить с Обри в несколько магазинов и показать кое-что. И то ли из-за того, что он просто мужчина, или потому, что действительно хотел, чтобы я взяла ее с собой, но Зак согласился без всяких споров.
Присев возле примерочной, смотрю на телефон и отправляю сообщение Заку, давая ему знать, что мы скоро закончим. Он, Стивен и Хантер покинули нас два часа назад с планами посмотреть какой-нибудь фильм о супергероях. Хантер и Стивен закончили ходить по магазинам и ясно дали понять, что хотят убраться из торгового центра. Зак не сильно отставал от них, достигнув своего предела, что меня вполне устраивало.
— Ты действительно думаешь, что это нормально? — спрашивает Обри, выходя из примерочной, в которой исчезла несколько минут назад. Убрав сотовый в сумочку, поднимаю голову.
— О, боже, — шепчу я. Кофточка идеально сидит на ней и подчеркивает талию, а леггинсы делают ее юной, модной и очень стильной. — Это прекрасно, но как тебе самой? — интересуюсь я, замечая ее неуверенность.
— Не знаю. Это не то, к чему я привыкла, но все равно удобно. — Обри пожимает плечами.
— Ты прекрасно выглядишь, милая, — мягко говорю я, ставя сумочку на соседний стул и вставая. — И одежда не обязательно должна быть неудобной, чтобы выглядеть стильной.
— Я просто не знаю, действительно ли это мое.
— Ты по-прежнему выглядишь сама собой. — Я беру выбранный ею жилет, и помогаю надеть его, затем отступаю на шаг. — Ты красивая девушка, и независимо от наряда, эта красота просвечивает насквозь.
Она смотрит на себя в зеркало, потом на меня и глубоко вздыхает.
— Не считаешь, что я слишком толстая, чтобы носить такое? — спрашивает она, и меня охватывает неловкость, но я пропускаю это мимо ушей, вспоминая, как чувствовала себя в ее возрасте. Как порой чувствую себя даже сейчас, черт возьми. Мир может быть жесток, и у каждого найдется свое мнение о том, что такое красота и как должно выглядеть женское тело.
— В тебе нет ничего толстого, и очень надеюсь, ты не считаешь, что у тебя избыточный вес, потому что это не так, ни на грамм.
— У Стивена есть пресс, а я...
— А ты девушка. У девушек есть формы. У нас должны быть формы. В них нет ничего такого, чего можно стесняться или чувствовать себя неуверенно. Сейчас у тебя тело молодой девушки, а однажды будет тело женщины. Тебе следует принять эту красоту. Это не всегда легко, но ты должна любить себя такой, какая ты есть. Ты совершенна.
Сглотнув, ее взгляд возвращается к своему отражению в зеркале, затем она поворачивается то в одну, то в другую сторону.
— Думаю, мне нравится. — Обри кусает губу, глядя на меня.
— Я рада, — говорю я с улыбкой.
— Как думаешь, могу я взять еще несколько других цветов? — тихо спрашивает она, улыбнувшись в ответ.
— Безусловно, — киваю я, ни капельки не заботясь о том, что, наверное, превышу лимит, данный мне Заком. Видеть ее счастливой стоит любого спора, который у нас может возникнуть.