Заложница мафии (СИ)

  
Заложница мафии
 
Ирина Шайлина, Гузель Магдеева
   
Глава 1
 
Мирослава.
— Мам, — позвал Серёжка, — к нам кто-то пришёл.
Я со вздохом глаза открыла, бросила взгляд на часы — начало восьмого только. Воскресенье. Черт. Потом на сынишку взгляд перевела, светлые волосы взъерошены, а глаза испуганные почему-то.
— Я не слышала звонка, — потянулась в постели я, — пойдём дальше спать, а потом мультики будем смотреть и пиццу закажем.
— Они не звонят. Они сами открывают дверь.
Показалось, понадеялась я. Ему показалось, он маленький совсем, шесть лет только. Села на постели, прислушалась. В моих ногах обычно спит Матильда, старая уже, толстая и ленивая кошка. Но сейчас она смотрит в сумрак прихожей, шипит, шерсть на загривке вздыбилась.
— Лезь в шкаф, — шёпотом велела я. — И сиди тихо, как мышка.
Серёжка кивнул и послушно в шкаф-купе полез. Я дыхание на миг задержала и вышла в прихожую, взяв по пути сотовый и боясь того, что он не пригодится, не поможет просто. Включила свет. Так и есть, дверь, которая стоила диких денег, которая, как обещали, могла бы удар из миномёта выдержать, явно собиралась открыться. Навороченная система замков тихо щелкала, потом на пол со звоном выпала какая-то деталь и дверь открылась полностью.
Их трое было, крупные мужчины сразу заполнили собой мою небольшую прихожую. Мой взгляд беспомощно мечется от одного к другому, я понимаю — да, полиция не поможет. Услышат в чем дело, не приедут просто. Или приедут, посмотрят и развернутся. К таким людям они стараются не лезть.
— Мира! — расплылся в улыбке самый широкий мой незваный гость. — Сколько лет, сколько зим!
— Могли бы позвонить, — сдерживая дрожь в голосе ответила я. — Зачем дверь портить?
— Слишком уж ты непредсказуемая баба, Мирочка. К тебе в дверь, а ты в окно. Целый год тебя искали. Как дела, как жизнь молодая, чаем напоишь?
Один его охранник, ростом под два метра, с лицом словно высеченным из камня, у дверей встал. Другой осмотрел кухню, кивнул, отправился в комнату. Там Серёжка. Господи, страшно-то как…
Чайник ставлю, руки подрагивают. Таким, как Виктор, свой страх показывать нельзя — загрызут. Поэтому внутри волки воют, а спина прямая, словно на сцену выходить. И только один вопрос — что им от меня нужно, черт возьми?
— С сахаром?
— Как всегда, — подмигнул Виктор.
Я добавила три ложки — он сладкое любил ужасно. Достала пирожное, горсть хороших конфет. Потом только села и дыхание перевела — ноги от страха не держат, ещё охранник этот в дверях, словно всем видом говорит, что выхода теперь нет…
— Что тебе нужно? — наконец, решилась спросить я. — Ты меня отпустил. Ты сказал, что я свободна. Зачем ты здесь?
— Соскучился, — снова улыбнулся он. — А мелкий твой где?
— В лагере, — спокойно ответила я. — Умный он у меня очень, в Англию уехал на три недели язык совершенствовать.
Тогда он меня ударил. Буднично совершенно, отодвинул чашку чая, чтобы не опрокинуть, пироженку тоже в сторону поставил, через стол перегнулся и ударил ладонью плашмя. Зубы у меня клацнули, щеку прикусила, рот кровью наполнился.
— За что?
— Чтобы не врала.
И дальше чай пьёт, а у меня в ушах гудит. Господи, только бы Серёжка из шкафа не вылез. Как хорошо, что не видел, как ударили меня…
— Что тебе нужно? — вновь повторила я.
Виктор вздохнул, головой покачал, посмотрел на меня, как на дитя неразумное. Потом подозвал жестом и один из его телохранителей шагнул на кухню, бросил на стол папку. Я накрыла её ладонью и замерла на мгновение. Понимала, не ждёт меня там ничего хорошего. Открыла и едва сдержала эмоции, вовремя напомнив себе — этим ублюдкам нельзя показывать свою слабость.
С фотографии на меня смотрел Давид. Не такой, каким я помнила его. Повзрослел, возмужал. На висках уже немного седина серебрится, но все так же чертовски красив. Самый красивый мужчина из всех, что у меня были. Самый умный. Самый невозможный.
— Серьёзные люди с ним беседовать желают, — отхлебнул Виктор чаю и продолжил. — А Чабаш в своём городе сидит и на хер всех шлёт. Нехорошо-о-о. Киллера отправляли, так нашли его потом, по кусочкам…не самое красивое зрелище. Окружил себя армией из верных отморозков, ни шлепнуть его, ни поговорить с ним.
 
— И? — подтолкнула я его монолог.
— И ты дорогая, должна будешь поспособствовать тому, чтобы ровно через сорок дней Чабаш был в нужном нам месте.
— Но почему я?
— А потому что старая любовь не ржавеет, дорогая. А он к тебе неровно дышал.
Насмешили. Такие, как Чабаш, ровно дышат ко всем. Я не смогу. Не смогу переступить через себя, свою гордость, свои воспоминания. Отбросить тихую и спокойную жизнь. Я откажусь.
— Он даже не помнит меня, — тихо сказала я. — Вам нужен другой человек.
— Это сделаешь ты, — жёстко отрезал Виктор. — А чтобы не ерепенилась, мелкий пока у меня поживет. Эй, Серый, иди к дяде!
Бросилась в комнату под хохот Виктора. В нашем шкафу есть потайное место. Его сложно обнаружить, сделано по моему проекту. Сережа знал, что это для него, мы репетировали даже. Если в квартиру кто-то врывается, нужно прятаться и сидеть тихо, пока все не уйдут, а потом только можно выйти. Но Виктор знал про укрытие.
— Мама! — кричал Серёжа. — Мама!
Извивается в руках телохранителя, такой маленький. Я смотрю и понимаю — все сделаю. Все, что смогу, даже больше, не важно. Только бы Серёжка не плакал, только бы с ним все хорошо было.
— У меня нет никаких гарантий, — горько покачала головой я.
— Брось, Мирка…мы с тобой пуд соли вместе съели. Где доверие? Все с твоим сыном хорошо будет. Конечно, если ты будешь хорошей девочкой…
Шагнула к охраннику, забрала у него Серёжку. Он все хвастался, что вырос так, а такой ещё маленький. Посадила себе на колени, обняла крепко-крепко.
— Не пугайся, — улыбнулась я ему. — Это дядя Витя. Мама с ним раньше работала. Он не злой, глупый просто. Маме надо уехать ненадолго, ты с ним поживешь, хорошо?
— Не буду, — сердито ответил мой маленький мужчина. — Я с тобой поеду!
Погладила по светлым волосам, прижалась губами к венке, что просвечивала через тонкую кожу на виске. Они все равно его заберут, это я понимала. От меня сейчас ничего не зависит. Я могу только верить Виктору, иного не дано. А ещё я могу сгладить детский страх, что я сейчас и сделаю.
— У него в деревне есть лошадь, — вспомнила я огромную резиденцию Виктора. — И щенки. А ещё такой большой сад, что по нему нужно ездить на маленькой машинке, тебе дадут порулить.
— Обязательно дам, — хмыкнул Виктор. — Не ссы, мелкий, тебе понравится.
Я бросила на него колкий взгляд и встала. Нужно собрать вещи. Нужно казаться спокойной и не плакать, только не плакать, ни в коем случае. Набиваю сыну рюкзак, руки даже не дрожат. А Серёжка все же расплакался, сердце моё разрывая. И Матильда, что спряталась от гостей под кроватью вышла и принялась тереться о детские ноги, не желая отпускать.
— Возьми кошку с собой, — улыбнулась через силу я. — Будет с тобой спать.
Потом закрыла за ними исковерканную дверь, на пол сползла и в голос завыла, впившись зубами в колено — не пугать же соседей… Для них я серьёзная женщина, молодая мать, вдова. Пошатываясь встала, прошла на кухню, налила холодной воды, выпила залпом.
Раскрытая папка лежит на столе. Билет на самолёт. Деньги. Какие-то документы. И фотография. Он смотрит на меня с неё, лицо серьёзное, а тёмные глаза улыбаются. Как я это сделаю, как? Его невозможно обмануть.
 
— Прости, Давид, — шёпотом попросила я. — Ты бы меня понял. Просто…так нужно.
  
Глава 2
 
Чабаш
Девчонка крутилась вокруг шеста, призывно оттопырив зад. Длинные волосы, гладкая кожа, грудь — уверенная троечка, не натуралка.
Видно было, что старалась, отрабатывала заплаченные за приватный танец бабки.