Муж боевого мага (СИ)

И прямо почти до слез. Так глупо все это.
- Ну какая из меня жена, Пат?
- А какая, думаешь, ему нужна? Была б нужна другая, он бы другую нашел.
 6 
Как мы возвращались с задания в тот раз, я уже не помню. Меня мантикора подрала.
Там целый выводок был, мы с Патриком всех перебили, собирались уходить уже. А тут одна выскочила и на меня. Я не успела.
И подрала, и жалом своим, и чуть не насквозь... Это мне еще повезло, что мантикора молодая, яд не слишком сильный, а то могла бы и на месте помереть. И когти у нее будь здоров, Патрик говорит, там все в кровище было.
Мантикору эту Патрик таки прибил. Пока она меня драла, он ее шарахнул. Раз пять, пока не сдохла. А меня потом до нашего лагеря из этих скал на руках пер. Быстро, как мог. Говорит, думал - не успеет, помру. Смутно помню, как он ругался и плакал, пока тащил. Патрик отличный парень, мы с ним больше десяти лет напарники.
У нас даже, по первому времени, роман было закрутился. Но не пошло. Не знаю точно, что не так… но не пошло. Не склеилось. Не совпало. Я потом смотрела, какие девки ему нравятся – тихенькие, мягонькие, такие, чтоб ресничками хлопали и преданно в глаза заглядывали. Точно не я. Да и мне в Патрике не хватало… огня наверно. Быстро скучно стало.
И к лучшему.
Вот в работе – да. Верю ему как себе.
И из скал он меня дотащил. Там потом подлатали, сказали, что отравление мантикоровым ядом сильное, но жить буду. Скорее всего буду. Домой отвезли. И маги из Управления подлатали еще.
Неделю вообще валялась в бреду, все в кашу слилось.
Смутно помню, как кто-то сидел со мной. Я сначала думала – Патрик или из госпиталя кого прислали. За ручку меня держал, разговаривал… постоянно что-то бубнил. Книжки какие-то читал вслух.
Хайме. Я уже потом поняла, что он.
Пекарню свою бросил, сидел со мной. Не то, чтобы это необходимо было, нам, в случае чего, врачей и сиделок Управление обеспечит. Но он, видать, хотел сам. Никому меня не доверил. Врач приходил, конечно, но вместо сиделки – только он.
Еще сквозь бред помню его руки. Как он мне повязки менял… когда уже полегче стало - сам стал менять. И простыни менял, мыл меня… Вот зачем ему надо? Делать нечего?
На меня тогда и смотреть-то страшно было.
У меня вся грудь и руки, и лицо даже – располосовано когтями. Ребра помяты.
Я только очнусь слегка…
А Хайме кормить пытался хоть бульончиком… Но меня постоянно рвало. Это от яда, и нормально, в принципе. Но хоть немного попытаться все равно надо… Хайме пытался. Только вздыхал тяжело, простыни менял, мыл…
И я снова в этот полубред проваливалась.
Помню, как Патрик приходил. Вздыхал, сидел рядом. Они с Хайме говорили о чем-то. Потом Патрик уходил, у него дела…
Через неделю дома – меня слегка отпустило.
Просыпаюсь утром, понимаю, что в голове прояснилось, туман ушел, жар спал. Слабость только такая, что в голове звенит. А Хайме сидит на полу у кровати, неловко привалившись, держа меня за руку. Спит. Пусть спит. Я лежу и смотрю на него. У него лицо серое, осунувшееся, круги под глазами. Подбородок весь щетиной зарос, волосы какими-то колтунами. Со мной сидел…
Я лежала тихо, сколько могла, старалась не шевелиться, не будить. Жалко ж человека.
Потом не выдержала все-таки, рука затекла, я двинулась. И он проснулся.
Дернулся, испугался сначала. Потом понял.
- Мира… - шепнул тихо-тихо, и прям засиял.
Я хотела ответить, но сил не было совсем. Просто тоже улыбнулась ему… ну, как смогла, так и улыбнулась. Неуклюже. Лицо словно деревянное, не шевелилось.
И он тоже сидел, смотрел на меня… И прямо слезы по щекам.
Но даже не это все проняло меня по-настоящему.
Не это убедило, что нужна ему.
Чуть позже, днем, Патрик заходил. Я уже кое-как могла приподнять голову в подушках. Была рада ему. Пыталась спрашивать, как у него дела, как все закончилось, как он сам… Патрик отвечал, конечно. Но как-то неловко. Сидел, только быстрые взгляды на меня бросал, и все в сторону.
 
Я заволновалась даже. Подумала, вдруг случилось что, а он мне говорить не хочет. Отстранили его? Меня? Какой-нить нагоняй дикий устроили? Может, умер кто? Плохо, да?
Я спрашиваю, а он молчит. Глаза отводит.
- Патрик, мать твою! Да что? Скажи мне?
Он вздохнул тяжело.
- Да все нормально, Мира. Все хорошо, - вздохнул снова, искоса мазнул взглядом и отвернулся. – Ты не волнуйся только. Мне врачи сказали, у тебя эти шрамы месяца за три полностью сойдут. Ничего не будет…
Губы поджал.
Шрамы.
До меня только дошло. Я наверно, еще не до конца в себя пришла, потому так долго…
Лицо у меня в шрамах, синяках, опухшее, один глаз заплывший до сих пор. Пока яд до конца не вышел – все вот так, потом быстрее пойдет. Я-то знаю, что сойдет все, на таких, как мы, у кого магия в крови, шрамы долго не держатся. Через месяц разгладится, через два – только тонкие полосочки, а потом и вовсе… Но по свежему-то выглядит просто чудовищно.
Так ведь не на всю же жизнь.
Я бы и не задумалась…
А Патрику неловко на меня смотреть. Неприятно. Он отворачивается. И еще больше ему неловко от того, что неловко. Своей слабости стыдится.
Уж Патрик-то всего в жизни повидал. Но вот…
И глядя на него мне как-то неловко становится самой, хочется спрятаться, лицо прикрыть.
А потом я смотрю на Хайме…
Хайме смотрит на меня и улыбается. Спокойно, словно этих шрамов не видит вовсе. Он рад, что я жива. И больше ничего не надо. Даже если б на всю жизнь осталось, могу поклясться – ему все равно.
Да и пошло оно все…
 7 
Через две недели я начала понемногу вставать, ходить по дому, и Хайме вернулся в свою пекарню. У него и так работа давно стоит, а ведь еще долги отдавать надо.
Я сначала думала – хоть отдохнет от меня немного, ему полегче будет. Но ведь нет.
Он и в пекарне работал, стараясь наверстать, и ко мне бегал. И днем, и вечером забегал. Я даже ругалась с ним – зачем? Ну ладно днем на часик заглянуть, проведать, но и хватит того. Ему самому отдыхать-то когда? Поспать и то времени толком нет. Вымотался совсем, аж шатало.
Я даже пыталась дверь запирать, не пускать его. Так он под окнами сидел. Вот же придурок.
Не знаю, чем бы закончилось, долго бы он так продержался, но тут я как раз на поправку пошла. Даже в Управление сама сходила, мне сказали – месяц еще отдыхать, а там, если нормально, то можно и к работе возвращаться.
Я по работе соскучилась.
Шрамы у меня сходить начали и Патрик слегка повеселел. Сердится я на него за это не сердилась… ладно уж. Он мне, все же, жизнь спас, до своих дотащил. Это важно. А как смотрел потом – так ерунда.
Вечерком решила не ждать, когда Хайме ко мне придет, сходить к нему сама.
Захожу, а паренька того, Тома, за прилавком нет. Хотела позвать, но смотрю – дверь на кухню приоткрыта. Заглянула. А там Том из печки пироги достает.
Меня увидел, быстро поставил все, палец к губам приложил.
- Ш-ш, - страшным шепотом. – Хайме спит.
И мне рукой машет – иди сюда. Я подошла. Том показал мне.
Там, под столом, на полу… Он, наверно, чуть присел отдохнуть и совсем сморило. Устал.
И пусть спит.
- Я пироги решил достать, а то сгорят, - тихо сказал Том. – Еще капусту помешать надо… Только давай не будем его будить?
Не будем. На полу неудобно, но лучше так.
Я и без него капусту помешаю и все сделаю сама, что могу.
Там как раз кто-то из покупателей зашел, Том убежал. Я огляделась, курточку сняла, рукава засучила.
Хайме посапывал во сне. Тихо так…
Помешать, значит? Ладно, уж помешать я смогу. Посмотрю, что еще надо. Посуду могу помыть, тут ее много. Столы протереть. К этому времени Хайме обычно уже печь заканчивал, только прибирать оставалось. Я приберу. И полы помою. Постараюсь, по крайней мере. Наведу ему красоту… ну, хоть какая-то польза от меня будет. Он со мной сидел, теперь моя очередь отплатить хоть чем-то.