Гнёт Луны (СИ)
— Это так, — всхлипнул парень и обмяк на траве, громко захрапев.
— Я, наверное, жутко об этом пожалею, — Ил сцапала ключи и в несколько прыжков оказалась у машины.
Она обратилась вновь в человека и с неразборчивым бурчанием спряталась в салоне. Девушка торопливо натянула на голую грудь футболку, мокрую от слюней, включила на смартфоне навигатор, и дребезжащая машина на последнем издыхании сорвалась с места.
Глава 12. Злая Фиалочка и Глупый Волк
В шесть часов утра Ил оставила голосовое сообщение отцу и матери, что с ней все в порядке, и отправила фотографию улыбчивой моськи на фоне зеленых холмов. Буквально через десять минут, когда она свернула на разбитую дорогу, что вела в лесную чащу, ей позвонил обеспокоенный отец. Она вновь повторила, что она цела и ей пришлось отлучиться из дома по очень важному делу. Мужчина тихо и рассерженно потребовал точных координат, где она находится, и Ил попросила отца не беспокоиться раньше времени.
— Я звякну через полчаса, — вздохнула Ил и сбросила звонок.
Она выполнила обещание и вновь оборвала связь под крики матери. Второй звонок она сделала уже у особняка Феликса.
— Я в порядке. Я жива, — и в подтверждение своих слов отправила фотографию со лживой улыбкой.
На крыльце особняка стоял мрачный Патрик и его жена Алиса. Ил сверилась с картой Дерека и с визгом шин свернула с дороги, которая привела ее в тупик — плотная стена высоких сосен оборвала путь. Ил разделась, поставила трезвонящий телефон на беззвучный режим и бережно завернула его в мятую футболку. Заткнув зубастую пасть кульком, она выползла из машины сутулым чудовищем и принюхалась к воздуху. Утренний лес звучал мелодичными трелями пташек, ласковым теплым ветром и громкими запахами, из которых Ил выдернула резкую вонь Феликса и тонкое амбре Ричарда.
Мощными скачками Илона кинулась на запах, петляя среди мшистых стволов и колючих кустов. Зачем ей спасать придурочного белого оборотня из клыков монстра? Почему бы ей не постоять в сторонке, как решили это сделать родственники Феликса? Альфа изъявил волю и желание обладать слабым и глупым оборотнем. Пусть Ричарда спасает его мать, брат и другие волки. Пусть эти твари перегрызут друг другу глотки, начнут кровавую бойню и сгинут в лесу. Это их мир!
Ил замедлила бег, когда запах Феликса закрутился вокруг нее призрачными завихрениями. Она остановилась у покосившейся старой ели и напряженно посмотрела на аккуратную хижину из темных досок. Ни криков, ни рыка. Лишь пение лесных соловьев. Ил вынула из пасти влажный сверток, торопливо позвонила отцу, и равнодушный женский голос оповестил, что связь не обнаружена. Она с рыком спрятала телефон в корнях ели и бережно накрыла футболкой. Бедные ее родители!
Она монструозной воровкой с торчащими на мохнатой макушке ушами прокралась к хижине, со скрипом ступеней поднялась на крыльцо и заглянула в мутное грязное окошко, которое было занавешено глухой шторкой. Она прислушалась тишине, задыхаясь от вони Феликса, и с ужасом посмотрела на пятна крови на досках.
Ил решительно потянула деревянную дверь на себя и вошла в гостиную, где на продавленном кресле, рядом с которым лежала выпотрошенный и наполовину обглоданный олень, восседал голый Феликс. Взъерошенный и весь в крови. На потертом ковре валялось несколько пустых бутылок из-под виски.
— Явилась, сука мерзкая, — зло прошипел он.
— Где он? — Ил потянула носом воздух, но вонь мертвечины, пота оборотня и крови забивал все остальные запахи.
— Я его запер, — пьяно усмехнулся мужчина и махнул рукой на тяжелую дверь у закопченной бронзовой печи.
— Ты его… — рыкнула Ил и замолчала, вглядываясь в равнодушные глаза Феликса.
— А тебе какое дело? — процедил мужчина.
— Большое, — она бесстрашно шагнула к мужчине. — Ты его трогал, грязный извращенец?
— Я хотел отыметь его, но он слишком рано отключился. Он не умеет пить, а я хоть и извращенец, но все-таки люблю, когда подо мной подают хоть какие-то признаки жизни. Например, кричат, — Феликс оскалился и кивнул на мерзкую розоватую кашу в углу. — Он еще и облевался ко всему прочему. Вот жду, когда проснется, чтобы во все дыры вытрахать. Я не слезу с него, пока он не сдохнет.
— Ты не в себе, — Ил оскалилась в улыбке.
— Ты мне надоела, — мужчина склонил голову, — гадкая пронырливая тварь.
Ил едва успела отскочить, когда Феликс рванул в ее сторону, обрастая смоляной шерстью. Она с грохотом влетела в стену, и Черный Коготь с рыком ненависти полоснул лапой по воздуху.
— Ричард! — взревела Ил, уворачиваясь от когтей Феликса, и метнулась к мертвому оленю. — Ричард! Проснись!
Она прыгнула за кресло, с воплем толкнула его к подскочившему к ней оборотню и рванула прочь из дома. Феликс замахнулся и все же успел вспороть кожу на ее лопатке. Ил с визгом споткнулась о порог, кубарем полетела с лестницы и подскочила на четыре конечности. Она сделала несколько слабых прыжков, прихрамывая на левую переднюю лапу, и с разъяренным рыком повернулась к Феликсу, который медленно спустился с крыльца.
— Нет, мудила, — она поднялась на задние лапы, встряхивая головой. — Меня сегодня благословил шаман на горе под ночным небом. Со мной духи предков и прочей шелупони!
Феликс молчаливой тенью прыгнул к ней, разевая пасть. В глазах обезумевшего хищника не осталось ни следа человечности, ни искры сознания. Луна благословила Илону не для того, чтобы она, поджав хвост, убегала от монстра. Она и сама чудовище, с острыми клыками и смертоносными когтями, и она убьет того, кто превратил ее в психованную бешеную псину.
Она ловкой волчицей прыгнула на четыре лапы, избегая когтей и клыков Феликса, и тут же с треском костей раздалась в размерах, боднув мерзавца покатым лбом в живот. Сбив Феликса с задних лап, она сомкнула челюсти на его мускулистом плече и с урчанием тряхнула мордой, разрывая его шкуру и мышцы. Оборотень с воем отшвырнул Илону, которая вновь опустилась на четыре крепкие волчьи лапы и в азарте ярости опять кинулась на Феликса клыкастым чучелом.
Черный Коготь отскочил от Илоны, и та юркой сукой махнула к нему, чтобы вгрызться в шерстистую щиколотку. Феликс удивленно всхрапнул, дернул ногой, пытаясь отшвырнуть мерзавку от себя, и упал на спину. Илона отлетела к сосне, и оттолкнувшись задними лапами от узловатых корней, жилистым оборотнем взмыла в воздух.
В глазах Феликса промелькнула тень удивления, и он застыл на ковре из иголок голым напряженным мужчиной. Илона с рыком оказалась над ним и злобно прохрипела, оплевывая его бледное лицо кровавой слюной:
— С хрена ли ты заднюю дал?
Он отпрыгнула от него и хрустнула позвонками, разминая мохнатые плечи:
— Вставай, урод! Я не буду тебя убивать в человечьем обличии! Я не хочу жрать человечину! Вставай! И дерись как волчара позорная!
Феликс не мигая вперился в ее морду, приподнимаясь на локтях. Ил, встряхивая лапами обошла мужчину по кругу и склонилась над ним, истерично взревев:
— Вставай! Я только начала!
Заметив в его глазах что-то очень нехорошее, что-то липкое и слишком восторженное, она склонила голову набок с выжидательно торчащими ушами на макушке и сощурилась:
— Феликс, алё! Драться будем или нет?
Он дрожащими пальцами коснулся влажного носа Ил, и та удивленно моргнула и с визгом ужаса отскочила от возбужденного мерзавца. Она кинулась в хижину, бросилась к запертой двери и судорожно открыла ее, щелкнув ключом. Она неуклюжим мешком выпала в тесную темную спаленку, где на оленьих шкурах спал пьяный Ричард, и захлопнула дверь, привалившись на нее всем телом.
— Ил, — Ричард сонно поднял голову, и его опухшее лицо смялось в улыбку. — Я соскучился.
— Фиалочка, надо поговорить, — послышался бодрый голос Феликса за дверью.
— Почему ты вся в крови? — Ричард нахмурился. — Ты тоже охотилась?
— Фиалочка, — мурлыкнул мужчина.
— Хреналочка! — зарычала Ил. — Отвали!
— Что произошло? — Ричард перевел мутный взгляд на ее лицо.