Гнёт Луны (СИ)

  
Глава 1. Встреча в подворотне
 
Илона была уже достаточно пьяна. Еще пара шотов, и она точно уйдет в отрыв. Он окончится рандеву с унитазом в тесной кабинке дешевого бара, в который она заглянула после увольнения в четыре часа дня. Поэтому девушка вежливо попросила счет и оплатила случайную попойку пластиковой картой. Бармен с печальной улыбкой пробил чек:
— У нас тут через час планировалась живая музыка.
Илона с сомнением взглянула на крохотную обшарпанную сцену в углу полупустого бара и хмыкнула:
— Вряд ли мне стоит ожидать оркестр, да?
— Гитара моего друга развеяла бы вашу скептичность, — обиженно буркнул мужчина и подбородок. — Его пальцы творят чудеса.
— А как насчет твоих пальцев? — Илона спрятала карточку в карман потертого рюкзака и не мигая уставилась на бармена. — Они творят чудеса?
Мужчина с непониманием посмотрел в ее лицо, смутился и бросился натирать стакан чистой тряпкой.
— Прости, — девушка криво улыбнулась. — Я ничего такого…А… Забей…
Она взъерошила короткие волосы и неуклюже соскочила с высокого стула. Все-таки, Илона не рассчитала и выпила лишнего.
— Где уборная? — она икнула и приложила пальцы ко рту, неожиданно смутившись под пристальным взглядом бармена.
Иногда лучше держать язык за зубами. Кое-кто может воспринять неосторожную фразу про пальцы и вопрос об уборной как предложение уединиться за хлипкой дверью. Бармен медленно махнул рукой направо, оценивающе оглядывая ее с ног до головы. Извращенец с модной прической с выбритыми висками, вероятно, принимал решение, а стоит ли позабавиться с пьяненькой клиенткой.
То ли алкоголь взыграл в крови, то ли обида на начальника, который не оценил ее по достоинству и посмел уволить после двух лет работы без выходных и отпусков, но девушка подумала, что перепихон в грязном туалете с непримечательным молодым мужчиной хоть немного ее утешит. Бармен пусть и не был красавчиком, но приемлемым вариантом для случайной связи — ничего запоминающегося, кроме его идеально уложенных волос на макушке.
Илона зашагала в уборную. Бар с искусственной кирпичной кладкой на стенах и обшарпанной мебелью из темного дерева был почти пуст — лишь несколько столов заняты. И это неудивительно. Нормальные люди работают, а не бухают среди бела дня.
Девушка задержалась у фотографий, на которых были запечатлены незнакомые ей люди, и порадовалась за них — мужчины и женщины с искренним и пьяным счастьем улыбались и дурачились. Они корчили смешные гримасы, ставили друг другу рожки и обнимались. Илона одурманено подмигнула снимкам и скрылась в уборной.
Бармен с аккуратной стрижечкой не пришел. Илона упрямо прождала мерзавца целых пять минут, разглядывая белый унитаз в сомнительных подтеках, и разъяренной отвергнутой тигрицей вывалилась из кабинки. Она зло умылась и вперилась колким взглядом в отражение зеркала.
Не была она уродиной, чтобы жалкий мужичок в замызганном баре побрезговал ею. Вот она бы точно саму себя отымела — лицо строгое и волевое с пухлыми четко очерченными губами, широкие скулы, высокий лоб и выразительные зеленые глаза в обрамлении густых ресниц.
Илона рассерженно сжала в ладонях упругую грудь и повертелась перед зеркалом, пытаясь понять, что могло отпугнуть мерзкого мудака за стойкой. Она была охренительно хороша — и спереди, и сзади! Она повернулась спиной к зеркалу, встала на цыпочки и оглянулась через плечо, чтобы оценить округлую задницу в узких брюках. Наверное, дело в коротких розовых волосах — ее опять приняли за лесби, но тогда к чему все эти разговоры о пальцах, что творят чудеса?
— Я люблю мужиков! — рявкнула Илона на отражение и ткнула в зеркало. — Я, сука такая, обожаю члены!
Дверь одной из кабинок щелкнула, и из нее вынырнула смущенная девица в шерстяном платьице с белым воротничком. Он кинул на Илону испуганный взгляд и подошла к раковине.
— Если тебе интересно, — она намылила руки и тряхнула волосами, — то Джони — гей.
— Джони? — пискнула Илона, краснея до кончиков ушей.
 
— Бармен, — девица сунула ладошки под струю воды, — о котором ты тут уже минут десять возмущаешься.
— Вслух? — Илона сглотнула.
— И довольно громко, — незнакомка весело рассмеялась и вырвала из металлического ящика на стене несколько салфеток. Она лукаво прищурилась и обнажила белые ровные зубки в улыбке. — Он тоже обожает члены.
— Вот черт! — Илона подхватила с пола рюкзак и выскочила из уборной, сгорая от стыда. — Вот черт!
— Хорошего дня! — скучающе бросил ей в спину бармен, натирая очередной стакан.
— Какая же я идиотка, — прошипела под нос девушка и выбежала на улицу, которая встретила ее приветливым солнцем и прохладой.
Она кинулась вниз по мостовой. Теперь ее занимала не злость и обида на жирного начальника, а жгучий стыд. Зачем она так неумело попыталась соблазнить бармена-гея и устроила некрасивый концерт из пьяных возмущений в уборной? Илоне нельзя пить, потому что она превращается в какую-то отвратительную и гадкую суку, верещащую о членах в туалете. Какой позор!
Она свернула в переулок. Подо ржавой пожарной лестницей у мусорных баков сидел огромный грязный пес. Илона взвизгнула, когда зверюга заскулила, и вжалась в стену, со страхом глядя в льдисто-голубые глаза животного, чья белая шерсть свалялась в уродливые колтуны с прилипшими ошметками земли и травинками. Собака, если можно было так назвать чудище размером с теленка, поджало переднюю правую лапу и отвернуло морду, облизывая розовый нос.
Илона оглянулась, ища глазами в узком переулке хозяина пса, но никого не обнаружила. Собака опять заскулила, когда опустила лапу на брусчатку, и девушка заметила кровь на шерсти.
— Где твой хозяин? — шепнула девушка, сглатывая комок страха. — Ты потерялся?
Пес поднял на нее тоскливые глаза и вновь лизнул нос, словно соглашаясь с ее словами. Илона в нерешительности переступила с ноги на ногу и зашагала прочь, но через секунду отважно развернулась и осторожно подошла к поскуливающему зверю.
— Если ты меня укусишь, — Илона прищурилась на пса и присела перед ним на корточки, — я тебя укушу в ответ. Ты меня понял? Я дама серьезная и не буду терпеть твои зубы.
Тот согласно чихнул. Девушка со страхом потянула руку к раненой лапе зверя, и он недовольно заурчал.
— Уруру-руру-рурур, — передразнила Илона собаку и сцапала ее за лапу.
Перекособочившись, она осмотрела мохнатую конечность и заметила на мозолистой пяточке пса окровавленный грязный осколок.
— Я тебя предупреждала, — Илона строго посмотрела в глаза порыкивающего пса. — Я тебя точно укушу. Не рычи на меня, мохнатый. Я же помочь хочу.
Илона с безрассудной смелостью подцепила осколок ногтями и резко выдернула его из подушечки. Пес с рыком, который оборвался скулежом, клацнул пастью перед лицом застывшей девушки и отскочил от нее, поджимая пушистый хвост.
— Ужас какой, — она посмотрела на окровавленный мутный осколок в ладони и перевела взор на пса. — Больно, наверное, было?
Пес, несмотря на свои габариты, выглядел жалким, брошенным и испуганным. Он попытался облизать кровоточащую лапу и опять истерично заскулил. Илона, конечно, жалела зверя, но совершенно не желала с ним возиться. Она пьяная, уставшая и сама хотела встретить кого-нибудь, кто позаботится о ней.
— Надо тебя помыть, покормить и перевязать рану, — она тяжело поднялась. — Идем, мохнатый.
Она поманила пса, и он несмело поковылял за ней, сильно прихрамывая на раненую лапу. Илона не могла бросить собаку на произвол судьбы. Слишком жестоко. Зверь точно попадет в отлов, а он, похоже, просто потеряшка — в нем не было агрессии бродячей озлобленной собаки.
Илона замедлила шаг, чтобы пес поравнялся с ней, потому что прохожие кидали на него подозрительные взгляды. Она коснулась пальцами шерстистой холки, которая доходила ей до берцовой кости, и ласково потискала за ухо, когда очередной толстый мужик во дворе жилого дома покосился на них.