На закате лета (СИ)

Тихое рычание ударяет мне в губы, Давид останавливается, прижимаясь своим лбом к моему, и произносит сквозь сбившееся дыхание:
— Я так понимаю, это твое согласие.
Чувствую его улыбку, и не сдерживаю свою. Провожу ладонью вверх по его шее, наслаждаясь мягкостью гладкой и теплой кожи. Ощущаю под пальцами пульсирующую венку, и этот ритм совпадает с биением моего сердца. Да. Это согласие. Только не с ним, а с собой. По крайней мере до рассвета я не хочу задавать себе никаких вопросов. Хочу гулять по этому райскому саду в надежде, что потеряюсь в нем навсегда.
— Ты решил уточнить после того, как набросился на меня?
— Это я еще сдерживался. А рядом с тобой, Аврора, это очень непросто.
Он зарывается пальцами мне в волосы, обхватив затылок. Прокладывает дорожку из нежных поцелуев по щеке к губам. Мое тело откликается на ласку, склоняю голову и закрываю глаза. Дерзкое движение языка раскрывает мои губы. Готовлюсь ко второму раунду, но Давид почему-то сбавляет обороты. Целует в последний раз и отстраняется, стирая влагу с моих губ большим пальцем. Хлопаю ресницами, наблюдая, как он возвращается на свое место, садится на стул, вальяжно откидываясь назад, и складывает руки на груди, довольно улыбаясь.
Поправляю волосы, отказываясь от желания коснуться пальцами разгоряченных губы. Сердце с силой бьется в ребра, требуя продолжить вечеринку. Сжимаю ноги, ощущая приятную пульсацию внутренних мышц, что дрожью бьет по бедрам.
Наши с Давидом взгляды все еще продолжают целоваться, не смотря на то, что теперь между нами больше полутора метров. Этот мужчина с легкостью может возбуждать даже на расстоянии. Все в нем привлекает и цепляет меня: неукротимые глаза, улыбка с налетом порочности, усыпляющее бдительность размеренное дыхание, что поднимает и опускает его грудь.
— Ты так смотришь... — сексуально понижает голос Давид.
— Как? — спрашиваю я и хватаюсь вновь за бокал с вином, ощутив нестерпимую жажду.
— Так, будто готова взять свои недавние слова назад.
И это правда. Самое забавное, мне ни капельки за это не стыдно. И мне не обидны слова Давида, хотя будь здесь кто-то другой, скорее всего, я бы устроила сцену или сорвалась бы с места, чтобы уйти, но… Давид говорит это не для того, чтобы меня задеть или самоутвердиться. От на взводе, так же, как и я. Мы с ним вдвоем в этой лодке, и если будем тонуть, то вместе.
— Так и есть, — отвечаю я и делаю большой глоток, не рассчитав силы.
Вино вытекает из уголков губ и сбегает вниз по подбородку и шее. Слизываю капельки прохладного напитка и вытираю тыльной стороной ладони последствия своей неловкости. Взгляд Давида темнеет, он будто уходит в пустоту, в мир грез и желаний, где только мы двое и шипящий звук умирающей морской пены. Не знаю как, но мне удается заглянуть в его фантазии. Прочувствовать их и проникнуться настолько, что жар исходящий от кожи может поджечь спичку. И мне уже кажется, что Давид вот-вот схватит меня и унесет отсюда, чтобы найти укромное местечко. И если он этого не сделает, то придется мне...
— Ваш заказ, — говорит официант и принимается расставлять на столе блюда.
Опускаю глаза и глубоко вдыхаю. Черт возьми! Откуда он взялся? Ему бы топать научиться или сигнал какой-то подавать.
— Спасибо, — вежливо произносит Давид. — Пока больше ничего не нужно.
— Приятного вечера, — отзывается парень и уходит.
— Вечер уже и так слишком приятный, — задумчиво произносит Давид. — Аврора, ты ведь голодна. Рыба здесь чудесная. Рекомендую начать с нее.
Ужин проходит замечательно. Еда потрясающая. Сочная свинина с костра тает во рту, овощи с дымком и ароматом трав и орехов приводят в экстаз вкусовые рецепторы. А вино… Вино! Я бы забрала с собой как минимум цистерну. Легкий фруктовый букет, восхитительная медовая сладость. Свежий воздух и интересная беседа положительно влияют на аппетит и настроение. И нельзя забывать о сексуальном влечении между мной и Давидом. Это какое-то безумие. Каждый раз, когда я кладу что-то в рот, он смотрит так, что мне приходится сводить ноги в коленях.
 
Из головы не выходит наш поцелуй. Он как навязчивая маниакальная страсть въедается в подкорку мозга, заставляя думать и представлять, каков будет следующий раз. Уже не могу дождаться, но даже ожидание приносит удовольствие на грани ужаса.
— Спасибо за ужин, — произношу я и вытираю губы салфеткой.
— Спасибо, что согласилась, — отвечает Давид с галантным поклоном головы.
И ведь во всем хорош! Ну как так можно?
Сытость и вино размазывают меня по стулу. Веки тяжелеют, энергия циркулирует во мне со скоростью улитки, вызывая состояние приятной сонливости.
— Думаю, нам стоит возвращаться…
— Ты этого хочешь?
На самом деле, мне хотелось бы продолжить вечер, но боюсь, могу уснуть прямо за столом. Так себе завершение первого свидания.
— Разве есть другие предложения?
— Есть.
— Например?
— Сначала скажи «да», — с видом самого дьявола-искусителя произносит Давид.
— Все-таки зовешь меня замуж? А как же третье свидание? — хихикаю я, веселясь от собственной шутки.
— А ты, я смотрю, не сильно-то и против, — весело отвечает Давид.
— Вино голосует «за», — салютую ему бокалом. — Мозг сейчас в отключке.
— Черт! — наигранно расстраивается Давид, щелкая пальцами. — Такой момент, но я к сожалению не прихватил с собой кольцо.
— Начались отмазки… — хлопаю рукой по столу и закатываю глаза. — Что же ты не подготовился?
— Прости, дорогая. Обещаю исправиться в следующий раз.
— В следующий раз я уже могу так не напиться.
— Пойдем прогуляемся? Кажется, тебе стоит подвигаться и проветриться.
Морской ветер напоминает о себе прохладным порывом, но пока меня греет вино и жаркий взгляд Давида, то я могу себе позволить небольшую прогулку. Я еще не готова с ним попрощаться.
— Хорошо, — пожимаю я плечами. — Веди.
Давид встает с места и подходит ко мне. Он снимает плед с моих ног, которые в момент покрываются мурашками от прикосновения холодного ветра, и помогает мне подняться. Алкоголь резко ударяет в голову, колени подкашиваются, но мне удается устоять на ногах, благодаря сильной и очаровательной опоре рядом.
— Тише… — ласково говорит Давид, прижимая меня к своей груди.
— Ты меня напоил, — бурчу я, потираясь щекой о его плечо.
— Я просто хотел, чтобы ты расслабилась.
— Зачем? Чтобы воспользоваться?..
— Считаешь, что я способен на такое? — вопрос звучит так серьезно, что мысли мгновенно проясняются.
— Нет, — отвечаю ему в тон.
— Рад это слышать, Аврора. Со мной ты в безопасности. Если что-то в моем поведении или словах станет для тебя неприемлемым, то я хочу услышать об этом в первую секунду, как появится подобная мысль. Договорились?
— Где поставить подпись?
— Пока я верю тебе на слово, — добрым тоном отзывается Давид и целует меня в макушку. — Так… Это нам еще пригодится. Подожди меня минутку.
Давид отходит к перилам и смотрит вниз, а после кидает плед, внимательно наблюдая за траекторией его полета.
— Что ты?..
— Не волнуйся, — беззаботно отвечает он и обнимает меня за талию, уводя с террасы. — Я оставлю им хорошие чаевые.
Гуляем с Давидом по берегу моря, ступни утопают в едва теплом песке, а море тихо радуется нашему сближению, создавая спокойную романтичную атмосферу. Свежий ветер и неспешное движение вперед помогают прийти в себя и даже немного протрезветь. Но голова все еще идет кругом, и пьянит меня мужчина, который бережно обнимает за укутанные в плед плечи и ведет за собой. Я без труда подстраиваюсь под его шаг, слушаю его красивый голос и наслаждаюсь чувством безоговорочного комфорта, в который с трудом верила до этого чудесного вечера.
Давид рассказывает о своей работе и путешествиях, о местах, где побывал, и о людях, с которыми познакомился. Теперь я вижу в нем настоящего деятеля искусства: красивые метафоры, правильно поставленная речь. Его истории наполнены жизнью и смыслом, выводами и пониманием. Он художник слова, каждая прожитая ситуация — холст, на котором он сам изображает нужный сюжет, пропуская через себя ощущения и эмоции.