Безвременье. Империя Невидимых (СИ)

Последние слова Ланимера были полны решимости. В глазах зажглась жажда мести.
— Это жестоко, — Товиус нахмурился.
— Жестоко?! — заорал Ланимер, отчего вена на шее вздулась и нервно запульсировала. — Лишить нас той жизни, к которой мы привыкли — вот это жестоко! — его голос звенел от злости. — Домиан отобрал наше счастье, наших родителей, он отобрал всё! Неужели я должен простить его за это?
В воздухе повисла гнетущая тишина, пропитанная ненавистью к тому, третьему избранному, которого ещё недавно Ланимер и Товиус считали своим другом. Товиус до сих пор хранил к Домиану тёплые чувства и поэтому попытался встать на его защиту. Откашлявшись, он сказал:
— Но ты забываешь о причине его гнева. Мы сделали много плохого, вот он и обозлился!
— Что?! — взревел Ланимер, раздувая в бешенстве ноздри. — Неужели ты не хочешь совершить по-настоящему мужской поступок?
— Месть и пакость — это ты называешь мужским поступком? — уточнил Товиус.
Ланимер хмыкнул и, одарив друга тяжёлым взглядом, произнёс:
— То, что ты называешь пакостью, я называю справедливостью. Если ты спасовал и боишься гнева Домиана, то так об этом и скажи! Я справлюсь сам!
Товиус уже начал жалеть о том, что связался с Ланимером. Как назло, не вовремя нахлынули воспоминания. О том, как в далёком детстве он, Домиан и Ланимер вместе играли, как росли, познавая премудрости полувзрослой жизни, и мечтали о светлом будущем. Они были самыми сильными и умными среди сверстников, и родители гордились своими сыновьями.
С момента обретения магии минуло полгода, а столько всего произошло! Вначале Ланимер вместе с Домианом и Товиусом уничтожал вампиров. Но потом пытливый ум сыграл с ним злую шутку. Ланимер захотел узнать всю мощь магии. Он мог творить страшные вещи: насылать на людей чуму, устраивать пожарища и наводнения. Правда, следом приводил всё в первозданный вид, но его стали бояться и ненавидеть.
Люди не задумывались о том, что, по сути, никто ни разу не пострадал от деяний Ланимера. Все видели в нём лишь зло. Товиус всегда с любопытством наблюдал за экспериментами друга, отчего стал его невольным сообщником. И тогда Домиан решил положить конец всем бесчинствам.
Становясь Невидимым, Ланимер обозлился не только на Домиана, но и на всех людей. Жажда мести затмила разум. Товиус не одобрял деяний друга, но воспрепятствовать не мог.
— Теперь остаётся наделить весь этот хлам магическими свойствами и разбросать по всей земле! — нарушил тишину Ланимер. — За злодеяние, совершённое Домианом, расплатятся другие!!!
Последние слова Ланимер выкрикнул, спугнув задремавшее привидение, которое с душераздирающим воплем пронеслось мимо юношей. Товиус передёрнул плечами от пробравшего его озноба и хмуро посмотрел вслед призраку.
— Никак не могу привыкнуть к тому, что после нашего перевоплощения я начал видеть и слышать привидения, — хмуро признался он, на что Ланимер ухмыльнулся:
— А мне кажется, что это здорово! В дополнение к магической силе, данной нам Служительницами Природы, Невидимость наделила нас властью над Стихиями! Да и вообще, одно только то, что мы часто становимся Невидимыми для окружающих, — уже большое счастье!
Товиус настороженно замер. Уж не ослышался ли?
— Постой! — озабоченно уставился он на друга. — Несколько минут назад ты говорил, что для тебя Проклятие Домиана — жестокое наказание. А сейчас утверждаешь, что это — дар!
Вместо ответа Ланимер устало посмотрел на Товиуса. Он и сам хотел бы разобраться в себе. Но для этого у него ещё будет время. Сейчас ему хотелось отомстить своим обидчикам.
В воздухе повисла липкая тишина, нарушаемая мышиной вознёй в тёмных закоулках подземелья. Факел, отбрасывая дрожащий свет, затрещал. В мерцающих отблесках лица молодых людей казались более напряжёнными.
— Я тебя ни к чему не принуждаю, — заявил Ланимер и окинул друга пронзительным взглядом. — Не хочешь в этом участвовать — уходи.
— Да куда же я пойду? — вскричал Товиус и озабоченно взъерошил волосы. — Мне нет пути назад в мир людей. Ведь Проклятье Невидимости не снять. Мы с тобой уже это пробовали. Да ты и сам понимаешь, что меня растерзают в тот же миг, как я покину замок. Для людей я призрак, с которым они мечтают расправиться!
 
Ланимер вздохнул. Он знал, что Товиус пострадал из-за него, и чувствовал свою вину перед ним. Подавив приступ сожаления, Ланимер вновь занялся вещами, разбросанными на земляном полу. Подняв тяжёлое серебряное кольцо, он озадаченно покрутил его в пальцах и небрежно бросил обратно. Потёр ладони и приступил к задуманному. Для начала он кучнее сгрёб нехитрое имущество и, встав на колени, склонился над ним. Раскачиваясь в трансе, он зажмурился, отчего ресницы мелко задрожали.
Взывая к Духам Предков, Ланимер схватил за руки Товиуса. Тот не удержался на корточках и тоже рухнул на колени. Двое друзей уже не раз прибегали к магическим силам, поэтому каждый знал, что делать. Товиус закрыл глаза, погружая разум в транс, и извлёк из его недр магические знания.
Энергия Товиуса быстро высвободилась и закружила над головами юношей в загадочном танце. К ней присоединилась магия Ланимера. Теперь уже два потока мысленной энергии завертелись вихрем, взывая к Духам Предков.
Стены замка завибрировали. С потолка посыпались мелкие камушки. Раздались жуткие завывания, и призраки былых обитателей замка присоединились к вихрю, кружащему над склонёнными юношескими телами. Уже в следующий миг к мелькающим теням примкнули души давно почивших предков Товиуса и Ланимера, обогащая их энергию мощью своей древней магии. Ужасающая пляска теней переросла в бешеный ураган, сносивший всё на своём пути.
Послышался страшный грохот — некоторые стены замка начали рушиться, погребая под собой несбывшиеся надежды отчаявшихся юношей. Древняя магия медленно, но верно вступала в свои права. Предметы, которым суждено было стать носителями Проклятий, один за другим стали подниматься в воздух, примыкая к вихрю. Духи Предков пронизывали их, наделяя страшной силой Проклятия. Чёрные молнии исполосовали подземелье, а одна из них прошила сердца обоих юношей, связав их навеки одной тайной, одним заклятьем, одной судьбой…
  
Глава 1
 
Попутчики
Наше время. Россия
Раскалённый воздух неподвижно висел над перроном. Казалось, он готов расплавить стоящие на рельсах вагоны, превратив в бесформенные лужи жидкого металла. Знойное пекло нещадно обжигало, обещая грозу.
Диана, звонко цокая каблучками по тротуарной плитке, шла вдоль состава, направляясь к своему вагону. Маленький синий чемоданчик торопливо катился за ней, а провожающая мама семенила следом. Слушая вполуха её последние наставления, Диана увидела в окне вагона заветную надпись: «Адлер — Санкт-Петербург. Вагон 16». Поезд был проходящий и следовал издалека. Казалось что вокруг него витал аромат солнечного юга и моря. Диана остановилась.
— Мамулик, мы пришли, — сказала она, ставя чемодан на ножки.
— Покажи билет. Точно шестнадцатый вагон? Ты не ошиблась? — мама явно волновалась больше дочки. Ещё бы! Ведь Диана впервые ехала куда-то одна.
— Мааамааа… — с упрёком протянула девушка и нетерпеливо глянула на часы. — Не переживай за меня. Я уже взрослая.
— Да уж, взрослая, — недовольно буркнула в ответ женщина, взъерошив русую чёлку дочери. — Семнадцать лет — ещё не взрослая. Зря я согласилась отпустить тебя одну. Дорога дальняя. Теперь места себе не найду, пока не узнаю, что ты добралась до места!
— Ехать всего сутки! — усмехнулась Диана, доставая из маленькой сумочки паспорт и билет.
 
Проводница — тучная женщина средних лет с тёмными кругами под глазами — проверила документы и произнесла дежурную фразу:
— Проходите. Место 44.
Поцеловав на прощание маму, девушка взбежала по ступенькам, втянула следом чемодан и ещё раз помахала рукой. В тёмно-серых глазах Дианы мелькнули искорки печали. Расставаться с мамой не хотелось, но надо было.