Дочери для бывшего (СИ)

  
Дочери для бывшего. Воронцовы
   
Глава 1
 
Меня зовут Соня Мармеладова, по призванию и профессии я воспитатель. Работаю в детском доме в Красногорске уже месяц. Карьера не задалась сразу, потому что в мою группу шестилеток поступила – она – девочка – монстр с медовыми невинными глазками.
Сегодня понедельник. День смотрин и надежд, как для детей, так и для воспитателей. Приедут потенциальные родители и опекуны. И я должна сделать всё для того, чтобы найти девочке родителей.
Так будет лучше для всех!
С ног сбилась, ищу малышку битый час по всей территории детдома. Надо привести ее в порядок, умыть, одеть прилично, накормить, чтобы не попрошайничала (она это умеет). Девчонка – прирожденная актрисулька, наденет специально рваные джинсы с курткой, подойдет к забору, протянет худенькую загорелую ручку, выпучит огромные карие глазищи и взывает к прохожим:
– Подайте, Ради Христа! Нас в детском доме не кормят, конфет не дают, печеньками и кексами обделяют.
А мы потом краснеем за нее всем воспитательским составом, когда посторонние люди приносят пакеты с продуктами из магазинов и выговаривают:
– До чего же государство докатилось, детей не кормит!
Не представляю, что будет, если я не пристрою девчушку в хорошую семью. Именно на меня, на двадцатидвухлетнюю выпускницу педагогического университета повесили эту непростую ношу.
Осматриваюсь внимательно по сторонам, замечаю пропажу.
– Руслана, умоляю, отпусти его! – смотрю на исчадие ада, плачу. – Руся, если тебе не жалко Сашу, пожалей меня. Я ведь только нашла работу, она мне очень-очень нужна. Если руководство узнает, что ты отлупила третьего за неделю мальчика, меня уволят как профессионально непригодную.
Светловолосая шестилетняя девочка с огромными светло-карими глазами, похожими на два дорогих янтаря уставилась на меня как на пришельца. Что-то в ее стройном аналитическом алгоритме мышления сломалось. До этого она спокойно лупила мальчика, не чувствуя ни капли вины, а сейчас я призываю ее спасти меня – взрослую девушку.
Руслану Алёшкину перевели в наш детский дом ровно неделю назад, и за эти бесконечные семь дней у половины воспитателей, во главе с директрисой, появились толстые седые пряди волос.
– Что стряслось? Отпусти его! – говорю озабоченно.
Девочка в желтых шортиках и белой майке внимает моим мольбам и выпускает остатки рыжих Сашкиных вихров.
– Ну почему ты такая непримиримая, Русенька. – Протягиваю руку, чтобы погладить малышку, но тут же одергиваю назад. Эта может укусить и оцарапать.
Мой взгляд падает на светлую лохматую головку малышки с мягкими волосиками.
– Сделаю тебе прическу, самую модную.
Девочка с медовыми глазами гневно опалила взглядом Сашку.
И я только сейчас замечаю, что мальчик с испуганным лицом топчется на месте, боится даже уйти, чтобы не схлопотать по первое число.
– Сашенька иди… Руслана тебя отпускает. – Звучит смешно, но это правда. Матерая малявка сейчас заправляет нашим детским домом.
Девчушка – маугли, как мы – воспитатели, называем ее между собой за неуживчивый дикий нрав, сверлит меня взглядом.
– Ты умеешь делать хвосты? – скептически осматривает как скромно я одета и просто причесана.
Киваю с готовностью, по-японски кланяюсь.
– Трри хвоста?! – старательно выговаривает букву «р».
– Зачем ттак много? Два хватит.
– Трри!!
– Ладно-ладно, – приближаюсь к малышке настолько осторожно, будто передо мной живой тигренок.
Руся вскидывается, насупив носик. Осторожно, с интересом вдыхает ноздрями мой запах.
Молюсь всем богам на свете, чтобы пронесло. Хватаю девочку за руку.
Она у нее мягкая, теплая, нагретая на солнышке, с приятной бархатной кожей.
Вблизи малышка не такая крупная, какой казалась издали. Совсем крохотная, и даже кажется неопасной.
– Еда есть? – требует с меня мзду.
Достаю из кармана платья маленькое розовощекое яблоко, протягиваю девчонке. Сама думаю: – Не на ту она напала, я, когда шла к «тигру в клетку», продумала всё до мельчайших подробностей. А еще меня подгоняла мотивация.
 
Если смогу сегодня сделать так, чтобы какая-нибудь потенциальная мамочка влюбилась в девочку без памяти, тогда коллектив будет меня уважать до пенсии.
Руслана с хрустом откусывает яблоко, и я вздрагиваю. Звук такой, будто в меня впились ее маленькие беленькие зубки. Грызет яблоко. Радуюсь, что ее зубы заняты делом.
– Я бы Сашку отлупила, если бы ты не помешала! – выговаривает мне.
– За что ты его?
– Он сказал, что я самая красивая девочка во всем детдоме, и предложил мне руку, сердце и лишнее яблоко на полдник.
– Так зачем же ты с ним так жестко? – искренне удивляюсь странной логике.
– Я не била, а проверяла на прочность! Вот так! – гневно сводит светлые бровки.
Глажу девочку по спине, она настороженно глядит на меня, но позволяет дотрагиваться. В который раз думаю, как заставить ее посещать психолога.
– Пойдём в корпус, надо приготовиться!
– К чему? – рыкает на меня.
– Сегодня приедут гости – красивые тети и дяди.
– Их выгнали из дома? Им негде жить? У них тоже нет папы и мамы? – девочка замирает, не моргая смотрит мне в глаза невозможными медовыми.
Вытираю выкатившиеся из глаз слезы. Работаю неделю и до сих пор не могу привыкнуть к тому, что у ребенка может не быть мамы или папы. Сложно это понять.
– Нет, милая. У них всё есть, они просто приедут в гости. Подарки привезут, – выкручиваюсь, вспоминая, что сегодня приедет наш постоянный спонсор Полина Воронцова.
– Подарки! – орет Руська, и я сама вскрикиваю от неожиданности, вжимаю голову в плечи. Как же меня пугает эта пигалица.
Шмыгаю носом, повторяю: – Много подарков.
– Что надо делать, чтобы получить побольше подарков? – кареглазая неожиданно включает деловой подход, и мне становится совсем страшно.
– Хорошо себя вести, стишок рассказать, – с отчаянием шепчу я.
– Заметано!
Мама дорогая! – слова-то какие выходят из этого маленького ротика.
Беру себя в руки, и вместе с протеже захожу в корпус. Краем глаза подмечаю, что гости уже начали собираться в холле и в актовом зале.
Хоть бы всё сложилось тип-топ! – шепчу, обращаясь к небесам и светлой головке Руси.
  
Глава 2
 
Дэн
– Клавдия, пожалуйста, сжалься надо отцом, устал как черт. Можно отдохнуть в субботу? Один разок пропустим бассейн? – лежу на животе, на диване в зале, кошусь глазами на наследницу.
– Нельзя, – дочка мотает усиленно головой, тянет за руку.
– Папа, вставай. Она будет ждать!
– Кто она?.. – пугаюсь.
– Невеста, – Клавдия закатывает янтарные глаза.
И я снова вздрагиваю. За шесть лет никак не могу привыкнуть к тому, что у дочери глаза ее погибшей матери и закатывает она их точь-в-точь.
Было бы легче, если бы судьба позаботилась обо мне, подарив дочери мой цвет глаз – синий. Но, на благосклонность злодейки -фортуны не приходилось рассчитывать никогда. Она всегда поступала по-свински со мной и близкими людьми, которых я любил. Сначала убила мать, затем Виталину.
– Клавуся, ты продолжаешь искать мне жену? – спрашиваю дочь, заранее зная, ответ положительный.
– Папочка, нам нужна мама. Ты даже носки не можешь утром найти! А я скоро пойду в школу, меня не будет дома утром, и ты останешься один, совсем беспомощный, – шестилетняя дочь как взрослая разводит руками, тяжело вздыхает.
– Что у тебя? – тяну Клаву за руку, замечая розовые ногти.
– Ноготочки! Нравится?
– Кто накрасил? – спрашиваю, – не юли, отвечай. Я спокоен, когда знаю всё о том, где, с кем, зачем общалась Клавдия.